Охота на чародея (СИ)

— Елизавета Ивановна, будьте любезны, три кофе с сахаром. И меня ни для кого нет.
Он сел в торце приставного стола. Получилось, что я сидел у него по левую руку, Денис — по правую.
— В общем, — начал он. — Ситуация получается у нас неоднозначная. С одной стороны, поймали целую разведывательно-диверсионную группу противника. С другой стороны, мы не можем сказать о задачах, которые стояли перед группой.
  
Он поднял руку, когда я захотел сказать, дескать, не перебивай.
— И диверсанты, и агент охотно рассказывают обо всём: о своей работе, личных делах, о коллегах, про операции, в которых они участвовали или знали. Обо всём. Но, как только речь заходит об их нынешней операции, у них как будто язык отказывает. Мычат, руками разводят, а не говорят. Пробовали заставить их писать, не получается у них. Вот так.
— Теперь о твоей ведьме, — продолжил он. — Действительно, у неё оказался яд под ногтями. Малейшая царапина привела бы к мучительной смерти. И что интересно, её труп за ночь мумифицировался и начал рассыпаться, словно ему тысяча лет в обед! К утру от неё остались одни крупные кости. И всё это на глазах врачей-патологоанатомов.
— Они, конечно, болтать не будут, — добавил он после небольшой паузы. — Но водкой их пришлось отпаивать.
Он замолчал. Устинов молчал тоже. Я взглянул на одного, на другого, спросил:
— Можно сказать?
Киструсс кивнул.
— Группа шла за мной…
— Это известно, — перебил меня Устинов.
— Ведьма мне перед смертью сказала, что на всю группу наложен запрет насчет задания. Они не могут о нём говорить. Гипноз это или результат колдовства, я не знаю. Скорее всего, колдовство. По поводу ведьмы… Я уже с таким сталкивался. В поселке Химик такая же ведьма жила. Цыганка. Тоже из категории «черных ведьм», которые свою жизнь поддерживают за счет жизни других людей, разумеется, убитых ими ранее. Если у такой ведьмы магический узел нейтрализовать, она в считанные часы умрет, а её труп истлеет в соответствии с тем временем, которое прошло со дня её смерти. Той, которая должна быть. Ну, вы меня понимаете?
Киструсс скривился.
— Так, получается, она должна была умереть лет двести назад? Так что ли?
— Даже больше, — ответил я. — Больше двухсот лет назад. Я вам уже говорил, что она древняя. Ей лет 500 было, не меньше.
Генерал покачал головой. Дверь распахнулась. Секретарша занесла поднос с тремя чашками кофе и сахарницей. Быстро и аккуратно расставила на столе перед нами чашки.
— Может?.. — генерал многозначительно щелкнул по горлу.
— Мне нельзя, я за рулем, — отказался я.
— Диверсантов, получается, разговорить нельзя? — задумчиво сказал он.
— Попробовать можно, — ответил я. — Но, опять же, реальный риск, что объект может либо сойти с ума, либо умереть. Ведь не знаешь, какой там «барьер» в мозгах поставлен.
— А какие шансы? Расклад?
Я развел руками:
— Даже не могу предположить. Я такими вещами не занимался. Вообще, как правило, действие заклятий заканчивается со смертью колдуна. А если они продолжают действовать… Я даже не знаю!
Киструсс криво улыбнулся, перевел взгляд на Устинова:
— Может, рискнём, а?
Тот смолчал. Решение всё равно будет принимать начальство.
— Лучше не надо, — наконец сказал Киструсс. — Здесь ведь как получается? Если они заговорят, то поневоле придется рассекречивать тебя. Ты можешь дать гарантию, что они будут молчать?
Я пожал плечами:
— Ну, с полгода точно будут молчать…
— А нам больше и не надо, — улыбнулся генерал. — Придумаем им причину появления здесь. Только вот само бесконтрольное появление аж 12 англичан практически в центре Союза… Это, конечно, нонсенс. Хуже может быть только, если иностранный самолет на Красной площади приземлится.
— Это можно объяснить, — я выложил на стол каменный кругляш на кожаном шнурке и предупредил. — Трогать можно, на себя примерять ни в коем случае! Ведьминский амулет отвода глаз. Сделан под каждого индивидуально. Я вчера их со всех диверсантов снял на всякий случай. Ночью проверил, выяснил. Если другой человек на себя оденет, он работать не будет. Но этот человек такое на себя проклятие навесит, мама не горюй!
Устинов, протянувший к амулету было руку, поспешно её отдернул. Киструсс, глядя на это, даже не улыбнулся.
— Ты только эти амулеты снял? — без улыбки поинтересовался он. — Больше ничего не затрофеил?
— Нож еще ведьмин забрал, — признался я. — На нем тоже сильное проклятье на чужого висит.
И, предвосхищая очередной вопрос, пояснил:
— У меня стоит постоянная защита, в том числе от проклятий.
— Как бы нам такую защиту, — задумчиво сказал Киструсс, хитро улыбаясь.
— Постоянную защиту вам поставить нельзя, — покачал я головой. — Она должна всё время подпитываться от магического источника. А в качестве временной я ему, — я кивнул в сторону Дениса, — передавал карандаши: и с лечением, и с защитой.
Денис кивнул, подтверждая, и добавил:
— Я вам докладывал. Мы их уже использовали. Помните? Передали нашим коллегам с особого отдела, которые в Афган в командировку поехали.
— Ладно, — генерал отодвинул пустую чашку в сторону. — В данном случае целесообразно поступить так: группу шпионов-диверсантов перехватили мы без твоего участия. Объект их устремлений мы придумаем. У нас и оборонных заводов хватает, и площадка отстоя БЖРК имеется. Придумаем! — отрезал он. — Зато тебя светить не придётся. Ты не обидишься?
Я отрицательно мотнул головой.
— А то, может, тебе почетную грамоту захотелось получить? — поинтересовался генерал. — Или медаль?
— Нет, — повторил я. — Не хочется. А что с остальными делать будете?
— С какими остальными? — не понял генерал.
— Ну, с теми, кто этим шпионам-диверсантам помогал?
Киструсс переглянулся с Устиновым. Устинов спросил:
— А ты их знаешь?
— Есть определенные подозрения, — осторожно ответил я.
— Доложишь ему! — приказал генерал.
— Есть! — ответил я.
— Ну, вроде всё, — подытожил Киструсс. — У тебя какие сейчас планы?
— Подарки надо купить к новому году.
Киструсс обратился к Устинову:
— Я сейчас дам команду, чтобы ему, — он показал на меня, — выделили праздничный набор. В качестве поощрения. Ты к начальнику ХОЗО прямо сейчас сходи, получи. Хорошо?
— Есть! — ответил Денис.
На этом мы распрощались. Денис сразу меня потащил не к своему кабинету, а вниз, на первый этаж, где, как оказалось, сидел начальник хозяйственного отдела.
— Жди! — приказал он, оставив меня в коридоре. Через минуту вышел из кабинета, держа в руках объемистый бумажный пакет.
— Вот такой тебе привет от Деда Мороза, — сказал он.
— Давай, выкладывай, что ты там надумал! — сказал он уже в кабинете. — Какие мысли?
— У них сто процентов помощники остались, — сказал я. — Кто-то ведь за мной следил, верно? Кто-то предупредил, что я выехал. Где-то они жили?
— Кто предупредил, мы знаем, — отмахнулся Денис. — Секретутка начальника лесхоза позвонила на «Алтай», сообщила условной фразой, что ты выехал. И кто им помог с жильем, тоже узнали. Эта баба, ну, которая, ведьма, созванивалась с «Алтая» со своим агентом. Их уже должны были утром задержать. Кроме того, хозяин радиотелефона, который его передал нагличанам. Ведь не просто так отдал, по доброте душевной. Наверняка на них работает, гад. Тоже его с утра взяли, только не мы. А наши коллеги из КГБ Латвийской ССР. Придется еще разбираться, откуда у диверсантов настоящие советские документы. Настоящие! Тоже вопрос. Работы еще много.
— А физрук? — спросил я.
Устинов засмеялся:
— Что ты к нему привязался? Оставь его в покое, понял?
  
Я понял. Озадаченно кивнул.
— Из вчерашней операции тебя, как объект устремления, исключили, — сказал Денис. — Тебя там не было. А то слишком много вопросов сразу возникает. Усёк?
— Усёк! — согласился я.
— И еще. Карандашей сделай нам штук двадцать. Хорошо? Десять «лечебных» и десять с защитой, как ты тогда делал.