Восставшая Луна

— Гм… дьявольщина. Он же не селенит. Его цели — не наши. Что он-то рассчитывает со всего этого получить?
— Я думаю, что он маневрирует, желая получить монополию на торговлю с Луной. А может, за компанию, и базы на Луне. Возможно — создать здесь экстерриториальный анклав. Но это отнюдь не значит, что мы собираемся ему всё это предоставить.
— Может, и придётся, если деться нам будет некуда.
— Он ничего подобного прямо не говорил. Он вообще не говорит слишком много. Он предпочитает слушать.
— Это мне прекрасно известно.
Я чувствовал беспокойство. И с каждой минутой волновался всё сильнее и сильнее. Звуковым фоном всему этому разговору служили доносившиеся из приёмника новости с Земной стороны — я попросил Вайо последить, о чём в них будут сообщать, пока мы с Грегом будем заниматься делами.
— Вайо, дорогая, что-нибудь новое с Земли передавали?
— Нет. Они всё время повторяют одни и те же заявления. О том, что мы окончательно разбиты и что в любой момент можно ожидать нашей капитуляции. А, да, там ещё было предупреждение о том, что некоторое количество снарядов всё ещё находится в космосе и что контроль над ними утрачен. Но тут же последовали заверения о том, что траектории их движения будут проанализированы, и о месте и времени ударов людей предупредят заблаговременно.
— Есть там что-нибудь, исходя из чего можно предположить, что проф — или кто-нибудь ещё из Луна-Сити — находится в контакте с Земной стороной?
— Ничего похожего.
— Чёрт побери! А что-нибудь из Великого Китая?
— Нет. Комментарии поступают практически отовсюду, кроме Великого Китая.
— Гм. — Я подошёл к двери. — Грег! Эй, приятель, там нигде Грега Девиса не видно? Он мне нужен.
Я закрыл дверь.
— Стью, мы не будем делать исключения для Великого Китая.
— Даже так?
— Не будем. Было бы очень хорошо, если бы Великий Китай вышел из направленного против нас альянса, это могло бы избавить нас от большого ущерба. Но удалось зайти столь далеко только потому, что нам удалось создать впечатление, что мы обладаем возможностью наносить им удары, когда и сколько пожелаем, и можем уничтожить любой корабль, который они пошлют против нас. По крайней мере, я надеюсь, что тот последний крейсер тоже сожгли, но уж в любом случае восемь из девяти нам точно удалось подбить. Если мы в их глазах будем выглядеть слабыми, то нам ничего не удастся добиться, и уж, во всяком случае, не сейчас, когда ФН заявляет о том, что мы не просто слабы, а что с нами, по сути дела, уже покончено. Нам нужно преподнести им какой-нибудь сюрприз. А начнём мы с Великого Китая, и если это сильно расстроит доктора Чана, то дадим ему платочек, чтобы утирал им слёзы. А если мы сумеем по-прежнему делать вид, что сильны, тогда, возможно, какая-нибудь из держав, обладающая правом вето, может внести раскол в их коалицию. Если не Великий Китай, то какая-нибудь другая.
Стью не вставая поклонился.
— Как вам будет угодно, сэр.
— Я…
Вошёл Грег.
— Мани, я тебе нужен?
— Что там с передатчиком для Земной стороны?
— Гарри говорит, что сделает его к завтрашнему дню. Передатчик будет не высший класс, но если добавить ему мощности, то нас услышат.
— Энергии у нас хватает. И если он сказал «завтра», значит, он уже знает, что именно он хочет собрать. Поэтому он будет у нас уже сегодня — часов, скажем, через шесть. Вайо, дорогая, ты не принесёшь мне мои руки? Мне нужны номер шесть и номер три — а лучше захвати ещё и номер пять. Стью, я хочу, чтобы ты написал несколько достаточно наглых заявлений, — я скажу тебе, что именно в них должно будет содержаться, а твоё дело — чтобы они прозвучали как можно язвительней. Грег, мы не станем зашвыривать все глыбы в космос разом. Те, которые уже находятся в космосе, обрушатся на Терру в течение следующих восемнадцати-девятнадцати часов. А затем, когда ФН примется во всеуслышание заявлять, что глыб больше нет и угроза со стороны Луны миновала… мы перебьём их передачи и объявим о новых бомбардировках. Грег, мы пошлём их к Терре по наикратчайшим траекториям, так чтобы время подлёта составляло часов десять или того меньше, поэтому проверь катапульту, атомную электростанцию и все системы контроля, во время этого показательного залпа всё должно быть на высшем уровне.
 
Вернулась Вайо с моими руками.
— Номер шесть, — сказал я ей и добавил: — Грег, давай-ка я теперь потолкую с Гарри.
Шесть часов спустя передатчик был готов начать посылать сообщения на Терру. Устройство получилось кошмарное. Собрали мы его из деталей, с мясом выдранных из резонансного искателя, который мы использовали на ранних стадиях осуществления нашего проекта. Но он был вполне в состоянии транслировать аудиосигнал на своей рабочей частоте и был достаточно мощным. Текст моих предупреждений, которые в изложении Стью обрели весьма наглый тон, был уже отпечатан, и Гарри закончил все приготовления к тому, чтобы передать их в пакетном режиме, — все спутники Терры обладали способностью принимать сообщения, переданные в пакетном режиме на скорости, в шестьдесят раз превышающей скорость обычной аудиопередачи, а мы не имели ни малейшего желания, чтобы наш передатчик работал дольше, чем было необходимо. Прямые наблюдения дежурных подтвердили все наши опасения — на орбитах вокруг Луны находились по меньшей мере два корабля.
Мы известили Великий Китай о том, что каждый из крупных городов, лежащих на его побережье, получит подарочек, который будет сброшен в их прибрежные воды на расстоянии десяти километров от берега: Пусан, Циндао, Тайбей, Шанхай, Сайгон, Бангкок, Сингапур, Джакарта, Дарвин и так далее, исключая Старый Гонконг, в котором мы шибанём прямо по верхушке здания, в котором располагается дальневосточный офис ФН, поэтому с их стороны было бы крайне любезно убрать людей подальше от этих районов. Стью добавил язвительную реплику о том, что персонал ФН мы за людей не считаем и поэтому настоятельно рекомендуем им не покидать своих рабочих мест.
Индия получила аналогичные предупреждения относительно городов, лежащих на её побережье, и извещение о том, что нанесение удара по всемирному офису ФН откладывается на время ещё одного оборота Терры — из уважения к находящимся в Агре памятникам культуры и для того, чтобы дать время для эвакуации людей. (Я намеревался потом отложить нанесение удара на время ещё одного оборота — исключительно из уважения к профу. А затем ещё на один, и так до бесконечности. Чёрт бы побрал их за то, что они выстроили здание своего главного офиса по соседству с самым шикарным надгробием из всех, которые когда-либо создавались, да ещё столь благоговейно любимым профом.)
Всему остальному миру было велено оставаться на своих местах, потому что матч будет продолжен в дополнительное время и будет сделано ещё несколько подач. Но держаться подальше от зданий, в которых размещались офисы ФН, где бы они ни находились, поскольку ФН уже навязла у нас в зубах и находиться рядом с её официальными представительствами небезопасно. А ещё лучше было бы, если бы население покинуло города, в которых размещались штаб-квартиры ФН, хотя важных персон из руководства этой организации и их присных мы настоятельно просим оставаться именно там.
Затем я потратил следующие двадцать часов, чтобы натаскать «младшего» в том, как быстренько высовываться для того, чтобы прошарить небо радарами, когда кораблей там не было или, по крайней мере, не должно было быть. Дремал я, когда мне выпадала такая возможность, а Ленора в это время находилась рядом со мной и будила меня, когда приходила пора преподать ему ещё один урок. А затем подошёл к концу запас глыб, которые запускались под руководством самого Майка, и мы все очень нервничали, пока «младший» самостоятельно осуществлял катапультирования, с силой зашвыривая снаряды на траектории с наименьшим временем подлёта. Мы подождали до тех пор, пока не удостоверились, что удары будут нанесены в должное время и в должном месте, и объявили Терре о том, где и когда именно их следует ожидать, так чтобы им стало ясно, что все заявления ФН насчёт своей победы относятся к той же самой категории, что и вся остальная ложь, которую они вот уже в течение целого столетия громоздят вокруг Луны, — и всё это заявление, составленное в самых язвительных, презрительных и надменных выражениях, которые только удалось составить Стью, было к тому же высказано его собственным высококультурным голосом.