Восставшая Луна

Я наконец-то избавился от давления жуткого цейтнота, поскольку теперь был в состоянии даже в самую последнюю минуту отменить удар и сбросить снаряды в океан. И мог спокойно поразмыслить. Что я и сделал.
Затем я созвал свой «военный кабинет»: Вайо, Стью и Грега — моего «главкома вооружённых сил». Для совещания мы использовали офис Грега. Ленора получила разрешение входить и выходить, приносить нам кофе и еду или смирно сидеть и помалкивать. Ленора — женщина благоразумная, и ей известно, что бывают случаи, когда нужно вести себя тихо.
Стью начал первым:
— Господин Премьер-министр, я не считаю, что Великий Китай следует подвергать ещё одной серии ударов.
— Стью, оставь в покое все эти пышные титулы. Возможно, я сейчас являюсь действующим Премьер-министром, а возможно — нет. Но мы не можем позволить себе тратить время на пустые формальности.
— Хорошо. Могу я объяснить, почему я выдвигаю такое предложение?
— Чуть позже. — Я объяснил, что именно я предпринял для того, чтобы обеспечить нам чуть больший запас времени. Стью кивнул, но ничего не сказал. — Самая большая сложность состоит в том, что мы полностью отрезаны от связи как с Луна-Сити, так и с Земной стороной. Грег, что там насчёт ремонтной бригады?
— Она ещё не вернулась.
— Если повреждение кабеля произошло где-нибудь рядом с Луна-Сити, то они могут отсутствовать ещё очень долго. Если его вообще удастся восстановить. Поэтому давайте сразу признаем тот факт, что действовать нам придётся самостоятельно. Грег, у тебя здесь есть техник-электронщик, способный собрать аварийный радиопередатчик, который позволил бы нам установить связь с Земной стороной? То есть, я имею в виду, с их спутниками — вряд ли это потребует больших усилий, ведь подходящая антенна у нас уже есть. Я могу помочь, и тот техник по компьютерам, которого я прислал, тоже кое-что умеет.
— Гарри Бигс, тот парень, что заведует у меня электростанцией, может собрать почти всё, что угодно, — сказал Грег задумчиво. — Если, конечно, у него будут детали.
— Вели ему заняться этим делом. После того как мы запустим все снаряды в космос, можешь самым варварским способом выдирать детали откуда угодно, кроме радара и компьютера. Сколько ещё снарядов дожидаются своей очереди на катапультирование?
— Двадцать три. И стали у нас больше нет.
— Ну так запустим все эти двадцать три, тут уж или мы их, или они нас — проиграем или выиграем. Я хочу, чтобы они были подготовлены к запуску. Возможно, мы уже сегодня закинем их в космос.
— Они уже готовы. Как только катапульта выбрасывает один из них, мы тут же подгружаем в неё другой.
— Очень хорошо. Теперь вот ещё какое дело… Мне неизвестно, болтаются ли над нашей головой крейсеры ФН. А взглянуть я боюсь. Я имею в виду, боюсь пошарить в небе радаром, если его луч засекут, то это может выдать им нашу позицию. Но мне необходимо установить слежение за небом, а для этого нужны наблюдатели. Можешь отыскать мне добровольцев и, освободив их от других дел, отправить наблюдать за небом?
— Я пойду, — сказала Ленора, — я вызываюсь добровольцем.
— Спасибо, милая. Мы принимаем твоё предложение.
— Мы найдём добровольцев, — сказал Грег. — Не нужно посылать туда женщин.
— Пусть она пойдёт туда, Грег. Это дело такое, что всех касается.
Я объяснил, что именно мне нужно. В Океане Бурь сейчас была тёмная половина лунного месяца. Солнце уже село. Невидимая граница между солнечным светом и лунной тенью проходила над нами, по точно определённому месту. Когда корабль, пролетая по нашему небу, будет пересекать эту границу, то в этой точке, если его курс направлен к востоку, он неожиданно вспыхнет как искорка, а если к западу, то он внезапно исчезнет из поля зрения. Видимая часть его орбиты будет, таким образом, тянуться от горизонта до этой точки небесной сферы. Если группа наблюдателей сумеет определить обе эти точки — одну по азимуту, а другую по звёздам — и просчитает до секунд приблизительное время, когда корабль достигнет этих точек, то «младший» сможет начать расчёт его орбиты. А если наблюдение производить в течение двух витков, то он сможет выяснить период обращения и получить приблизительные данные о форме его орбиты. Тогда нам станет известно о том, когда именно можно будет безопасно пользоваться радаром, радио и катапультой — потому что мне совсем не хочется производить запуск снаряда в тот момент, когда корабль ФН находится над горизонтом и не исключена вероятность, что его радары могут случайно оказаться направлены в нашу сторону.
 
Возможно, я был излишне осторожен — но я просто обязан был принимать в расчёт возможность того, что эта катапульта вместе с её единственным радаром и двумя дюжинами снарядов были последним, что отделяло Луну от её окончательного поражения, и что весь наш блеф основывался на том, чтобы ни в коем случае не позволить им узнать, что именно у нас есть и где это находится. Мы должны были создать у них впечатление, что мы в состоянии забросать Терру своими снарядами из орудия, о котором у них не было никакого представления и которое они никак не могли обнаружить.
В то время, точно так же как и теперь, большая часть селенитов не имела ни малейшего понятия об астрономии. Мы — обитатели пещер, на поверхность выходим только тогда, когда без этого не обойтись. Но нам очень повезло: среди людей Грега нашёлся один астроном-любитель — парень, который раньше работал в обсерватории Ричардсона. Я объяснил ему, что мне нужно, поручил ему заняться этим делом и оставил на его усмотрение, что именно нужно сделать, чтобы научить свою команду наблюдателей отличать одну звезду от другой. Дело сдвинулось с мёртвой точки. А я вернулся, чтобы продолжить консультации со своим «военным кабинетом».
— Ладно, Стью. Так почему же нам не следует наносить удары по Великому Китаю?
— Потому что я всё ещё ожидаю ответа от доктора Чана. Я получил от него одно сообщение, по телефону. Оно поступило сюда как раз перед тем, как наша связь с другими городами прервалась.
— Ну и дела! А почему же ты не сказал мне?
— Я пытался, но ты заперся, а я знаю, что, когда ты занят баллистическими расчётами, тебя лучше не беспокоить. Вот перевод этого сообщения. Оно, как обычно, было направлено компании «Луноход», с пометкой о том, что предназначено для меня, и его переслали мне через моего агента в Париже: «Наш торговый представитель в Дарвине, — так мы называем Чана, — сообщает о том, что поступившая от вас партия товара… — ну, это просто код у нас такой, под товаром он имеет в виду атаки, а дальше перечисляет дни, когда мы их наносили, хотя речь здесь идёт якобы о прошлом июне, — не были должным образом упакованы, что повлекло за собой неприемлемые убытки. Если такое положение вещей не будет исправлено, возникнет серьёзная угроза переговорам о заключении долгосрочного контракта».
Стью поднял глаза.
— Всё это на самом деле означает, что доктор Чан считает, что его правительство готово обсудить наши условия… но нам следует прекратить бомбардировку Великого Китая, иначе все его усилия пойдут прахом.
— Гм… — Я встал и прошёлся по комнате. Спросить мнение Вайо? Никто не знает достоинств Вайо лучше, чем я… но слишком уж часто она колеблется между жестокостью и по-человечески понятной жалостью — а мне уже пришлось узнать, что глава государства, даже если он всего лишь временно исполняет эти обязанности, не должен давать воли ни одному из этих чувств. Спросить у Грега? Грег хороший фермер, как механик он ещё лучше, а проповедник из него так и вовсе потрясающий. Я его очень люблю, но в его мнении не нуждаюсь. Стью? Я уже слышал его мнение.
— Стью, а каково твоё мнение? Не мнение Чана — а твоё собственное?
На лице Стью появилось задумчивое выражение.
— Мани, мне сложно что-нибудь сказать. Я не китаец и не провёл в Великом Китае достаточно много времени для того, чтобы объявлять себя экспертом в области их политики или их психологии. Поэтому мне и приходится полагаться на его мнение.