После развода. Преданная любовь (СИ)
— Готова. — выдавила из себя, чувствуя, как неприятно и болезненно сжимается всё внутри.
Влад крутанул кресло, и я оказалась лицом к лицу со своими страхами и переживаниями. Молча уставилась на отражение в зеркале. Дрожащей рукой провела по абсолютно лысому черепу.
Гладкая кожа головы под пальцами казалась чужеродной. Прохладной и неживой.
Сморгнула подступившие слёзы и судорожно вдохнула носом пахнущий мужским парфюмом воздух. Из зеркала на меня смотрела инопланетянка с огромными, сверкающими в них непролитыми слезами, глазами.
— Красоту ничем не испортить. — убеждённо прокомментировал Влад.
Я неохотно улыбнулась. Не согласна. Болезнь может испортить кого угодно, и подтверждение этому — грустно смотрящее на нас из зеркала моё отражение. Куда подевалась дышащая здоровьем молодая женщина? На нас смотрела похудевшая, осунувшаяся особа с серой, пергаментной кожей на лице и чёрными тенями под глазами.
— Спасибо, Влад. — прошептала одними губами и отвела взгляд от своего отражения. — Сколько я должна?
— Ничего не надо, Надежда. — мотнул головой Влад. — Вы только выздоравливайте.
Я туго сглотнула и тяжело задышала носом. Выходила из барбершопа под молчаливые, сочувствующие взгляды мужчин.
До дома шла медленно, глядя под ноги и кусая губы.
Нужно собраться, Надя! Нужно жить. Слушать шорох листвы на ветру, уже по-осеннему сухой и тревожный. Наслаждаться остывающим солнышком, вылинявшим, бледным небом. Запахом выгоревшей за лето травы. Нужно работать. Нужно бороться.
— Надя! — окликнул меня уже возле самого подъезда знакомый мужской голос.
От неожиданности я слишком резко подняла голову и обернулась.
Глава 44
— Борис? — удивлённо ахнула я. — Что… Что ты здесь делаешь?
Мы не виделись больше трёх месяцев. За всеми переживаниями и сбивающими с ног новостями, я совсем забыла о его существовании.
Борис, оглядев меня с ног до головы озадаченным взглядом, задержал его на моём платке, повязанном на голове на манер банданы. Мужская рука, держащая шикарный букет, безвольно опустилась. Хрустнули в кулаке тугие стебли, обёрнутые в глянцевую упаковочную бумагу.
— Здравствуй, Надя. — быстро взял себя в руки и решительно шагнул в мою сторону. — Что случилось?
— Давай зайдём. — я нервно поправила ремешок сумочки на плече. — Не здесь.
Борис понятливо кивнул и до самой квартиры не проронил ни слова. Только хмурился, разглядывая меня в зеркале лифта.
Молча вошли в квартиру, и я, сбросив в прихожей туфли, сделала жест, приглашая идти за мной. Проскользила безмолвной тенью на кухню и сразу щёлкнула кнопкой чайника.
— Надя. — хрипло выдохнул мне в макушку, подошедший сзади Борис. На столешницу рядом со мной легли цветы. Неудачно легли, сломав при этом две хрупкие головки белоснежных лилий.
— Вот такие дела, Борь. — тихо, на грани слышимости прошептала я. Сжала в кулачки задрожавшие пальцы. — Только не надо меня жалеть. Мне и так тошно.
— Жалеть не буду. — осевшим голосом, но твёрдо сказал Борис. — Рассказывай. Тебе нужна помощь?
— Давай сначала чай. В горле пересохло. — давилась словами я.
Повела плечами, прося для себя пространство. Борис отступил, и я повернулась. Шагнула в сторону, к подоконнику, на котором стояла ваза для цветов.
— Ты садись. Я цветы поставлю в воду. — резко повернула на кране вентиль холодной воды.
Я ещё не привыкла к реакции людей, впервые узнавших о моей болезни. Я боялась этой реакции. Жалости, испуга в глазах, брезгливости или даже торжества.
Мне сложно было смириться с тем, что на работе моя болезнь перестала быть тайной. Что каждый второй смотрел на меня с сочувствием. А были и те, кто старался никак не пересекаться со мной, скрыться в ближайшем кабинете, только увидев меня в коридоре. Словно меня лепра поразила.
А теперь ещё и бритая голова. Теперь даже те, кто не знали — поймут. И что от них ждать, какой реакции — непонятно.
Я суетилась, ставя букет в вазу, заваривая чай в чайнике, доставая из шкафчика печенье и мёд. И всё это не поднимая глаз на Бориса. Пока он не поймал меня за руку и не потянул на себя, заставляя сесть ему на колени.
— Остановись, Надь. — обняв одной рукой за талию и всматриваясь в моё лицо, тихо проговорил Борис. — Не мельтеши. Давай всё по порядку.
— А почему ты никогда не предупреждаешь о своём приезде? — неожиданно спросила я. — Не звонишь. Появляешься неожиданно. Я никогда не знаю, где ты и насколько уехал.
— Долгая история. — дёрнул головой Борис. — Речь сейчас не обо мне. О тебе.
— А я хочу о тебе. — упрямо пожала я губы. — Мы с тобой, по сути, незнакомцы. Чужие люди. Между нами только секс. Почему я должна делиться с тобой своими проблемами?
Взгляд Бориса потемнел, заскользил по моему лицу, рассматривая его.
Я невольно поёжилась и опустила глаза. Стало неуютно под этим внимательным взглядом. Я помнила, как выгляжу сейчас. Попыталась выбраться из мужских рук, и Борис отпустил.
Быстро перебралась на стул с противоположной стороны стола. Не глядя на Бориса, разлила заваренный чай по чашкам.
— Я был женат, Надя. Ещё лейтенантом познакомился с Аллой. Приехал в отпуск к родителям, а там она. Подружка моей младшей сестры у нас гостит. Всё быстро закрутилось, да и времени особо на ухаживания не было. — Борис пожал плечами и усмехнулся. — Я её в ЗАГС потащил. Расписали сразу, без срока ожидания. У военных так. Просто предоставил справку с места службы.
Борис опустил ложку с мёдом в чай и, покачивая ей, наблюдал, как мёд растворяется в горячем напитке.
— Десять лет были женаты. Я по командировкам, Алла дома с дочкой. А однажды вернулся без предупреждения и застал её с другим в нашей кровати. — Борис зло скривился и со звоном утопил ложку в чашке с чаем. — Дочку к родителям отправила на каникулы, а сама…
Я слушала молча, не прерывая и не комментируя.
— В общем, развелись. — криво усмехнулся, Борис. Поднял на меня серьёзный взгляд. — Ты очень красивая, Надя. На тебя ежедневно смотрят десятки мужиков. Ты вполне могла найти себе мужчину по своему вкусу, пока я ТАМ.
— Значит, ты мне не доверял. — спокойно даже не спросила — констатировала я.
— Я только товарищам боевым доверяю, Надя. Они не предадут, не бросят, не ударят в спину.
— А я в твоих глазах вертихвостка? — хмыкнула я. — И каждый раз появляясь без предупреждения, ты пытался поймать меня с другим?
— Ты в моих глазах любимая женщина. И всё, чего я боялся — это, что однажды вернусь, а тебя увёл какой-нибудь хлыщ богатый.
— Нет никаких богатых хлыщей, Борь. Нет и не было. Я, знаешь ли, тоже мужчинам не очень доверяю и пускать в свою жизнь никого не собиралась. Но и скакать по чужим койкам не в моём характере. Меня вполне устраивает формат наших отношений.
— Не уверен, что тоже готов этот формат поменять. — согласился Борис и отодвинул нетронутую чашку с чаем. — Пока не готов. Понимаю, что всё женщины хотят замуж. Стабильности хотят, уверенности в завтрашнем дне. Я этого дать не могу. И в ближайшие годы не смогу, наверно. Служба у меня такая, что я больше времени в командировках, чем дома с семьёй. Не хочу портить жизнь тебе и себе своей подозрительностью и ревностью.
— Вот и прояснили. — у меня дрогнули губы, но я постаралась скрыть усмешку и потёрла кончик носа пальцем. — Нас обоих устраивали наши отношения.
— Это прояснили. — серьёзно глядя на меня, согласился Борис. — Теперь давай о том, что с тобой случилось.
. — Да ты и так видишь. — я нервно дёрнула рукой, чтобы поправить платок, который так и не сняла, но передумала и вцепилась в чашку с чаем.
— Насколько серьёзно, Надь?
Я подняла удивлённый взгляд на Бориса. По моему виду незаметно насколько?
— Очень серьёзно. — просипела, поднеся чашку к губам. Сделала маленький, осторожный глоток горячего чая. Руки дрожали, поэтому чашка в них ходила ходуном, и я поставила её на стол. От греха.