После развода. Преданная любовь (СИ)
— Есть у меня мастер по парикам. Закажем у него. Только… — Полинка поджала губы и отвела взгляд. — После сегодняшнего думаешь, тебя ещё выпустят в прямой эфир?
Сегодня случилось то, чего я очень боялась и подспудно ждала. Подозревала, что рано или поздно это может произойти.
На последней минуте эфира почувствовала влагу под носом. Оставалось буквально тридцать секунд, когда режиссёр истерично завопил в наушнике: "Заставку! Заставку давай!"
Дочитала свой текст уже за кадром. Спокойно, без суеты отчеканила каждое слово и только после команды "стоп! " позволила себе провести пальцами под носом. Кровь!
— Ну не уволят же. — неуверенно проговорила я, подставив кружку под струю тёплой воды. — Может, другую работу предложат. Редактором, например. Редактором-то я могу. Без работы, мне кредит в банке не дадут.
— И как же теперь?
— Страшно, Полин. И жить хочу. — призналась я и горько улыбнулась. — А для этого должна собрать шестьдесят два миллиона. Эмиль сегодня звонил. Сказал, что благотворительный фонд уже открыл счёт для меня и начал сбор денег. Только такую сумму можно годами собирать. А у меня столько времени нет.
— А с Эмилем этим у тебя как? — встрепенулась Полинка.
Я тоскливо вздохнула, вспомнив наш с Эмилем последний разговор в моей палате.
— Он предложил мне остаться в Москве.
— С ним? — вытянулось лицо у Полинки.
Я кивнула и, закусив нижнюю губу, отвернулась от подруги под предлогом поставить вымытую кружку в сушилку.
— И ты отказалась? — ахнула за спиной подруга и кинула в меня свёрнутую в сто слоёв салфетку, которую всё время вертела в руках. — Сама же говорила…
— Что говорила, Поль? — оборвала я её. — Да, он классный, он мне нравится, он отличный врач и как мужик на высоте. А я? Что я могу ему предложить? Лысую голову? Пропахшее лекарствами тело? Несколько месяцев жизни, а потом полная, калека? Блюющая и исходящая кровью?
— Да что он, лысых баб не видел? — возмущённо подпрыгнула на стуле Полинка. — У тебя бы был личный врач под рукой!
— Он и так мой личный врач. — зло рявкнула я. — И он не нужен мне под рукой. Не нужен, чтобы каждый день видел, как мне становится всё хуже. Как я медленно умираю. Я не хочу, чтобы он меня такой запомнил. Чтобы вы все меня такой запомнили. Для этого мне деньги нужны, Полин. Шестьдесят два чёртовых миллиона. Они меня спасут, а не Эмиль, выносящий из-под меня утки.
— Ой, дурааа… — покачала кудрявой головой Полинка.
Глава 43
"OLDBOY. Барбершоп. Мужские стрижки. Опасное бритьё." гласила вывеска на козырьке над уходящими в цокольный этаж жилого дома ступенями. Угрожающе распахнутая опасная бритва рассекала лезвием текст названия напополам. "OLDBOY" и "Барбершоп" с одной стороны, и "Мужские стрижки", "Опасное бритьё", словно отсечённые острым лезвием, с другой.
Несколько секунд в нерешительности потопталась у ступеней, потрогала зачем-то узел шелкового платка на затылке и решилась — спустилась по ступенькам вниз и потянула на себя стеклянную дверь с наклеенными на ней постерами с брутальными бородачами.
Полинка отказалась стричь меня. Молча замотала головой и отвернулась со слезами на глазах. Мой мастер, как назло, уехала в отпуск на море. В ближайшем от дома салоне отказали, под предлогом, что у них все ближайшие дни по часам расписаны. Так почему не мужской барбершоп? Брить наголо здесь точно умеют.
Меня встретил джазовый блюз, льющийся из колонок стилизованных под газовые баллоны и смесь запахов мужского парфюма, кожи и старого дерева. И восемь пар мужских глаз.
— Добрый день. — подскочил с парикмахерского кресла, на котором беспечно крутился, смотря в телефон, молодой, бородатый мужчина в белой рубашке и галстуке-бабочке. — Чем могу помочь?
Я с любопытством оглядела зал барбершопа. Ну точно гараж моего покойного деда! С одним только отличием, что на полках, похожих на верстаки, стояли стройными рядами банки и бутылочки с мужскими шампунями, гелями, кремами и всевозможными уходовыми средствами, а не валялись старые столярные инструменты. На окрашенных кирпичных стенах висели стилизованные под старину коллажи с чёрно-белыми фотографиями мужиков с бородами и усами всевозможных форм. Панно из старых шестерёнок разных размеров, покрытых местами ржавчиной. Споты на потолке, имитирующие обрезки старых чугунных труб. Даже кожаные диванчики в зоне ожидания были искусственно состареные и потертые.
Не хватало только старенького дедова Москвича. Вместо него вдоль одной из стен, перед вделанными в кирпич зеркалами, стояли парикмахерские кресла в стиле "а-ля семидесятые". В трёх из пяти из них сидели клиенты-мужчины, вокруг которых вились мастера. Тоже мужчины. Настоящее мужское царство.
— Мне нужна ваша помощь. — я вложила всё очарование, на какое была способна, в свою улыбку — Надеюсь, я не оскорблю ваше, чисто мужское логово своим присутствием.
— Ничуть. — улыбнулся в ответ мастер. — Мы всегда рады красивым дамам в нашем мужском логове. Всегда готовы помочь.
— Вот. — стянула платок с головы. — Мне нужна стрижка под ноль.
— Тогда вы пришли точно по адресу. — ничуть не удивившись просьбе и плачевному виду моей несчастной головы, махнул рукой мужчина, указывая на свободное кресло. — Меня, зовут Влад. Садитесь сюда.
Разговоры в зале притихли, остался только джаз, льющийся из колонок. Стараясь не смотреть на замерших и с интересом поглядывающих на меня мужчин, прошла и села в крайнее кресло.
Влад широким взмахом расправил накидку с эмблемой барбершопа и накрыл ею мои плечи.
— Сначала снимем волосы машинкой. А потом сбреем оставшееся. — пояснил Влад.
Зажужжала разъярённой пчелой машинка, а я закрыла глаза. Не смотрела. Только чувствовала, как падают на плечи пряди, оставшихся после химии волос. Послушно наклоняла голову, подчиняясь мягким приказам рук Влада, и кусала губы.
— Теперь брить. — невозмутимо прокомментировал свои дальнейшие действия Влад.
— Опасной бритвой? — с опаской спросила я. — Только не пораньте. У меня плохая свёртываемость. Залью здесь всё кровью.
— Знаете, сколько я воздушных шариков побрил? — со смешком успокоил Влад. — Не один десяток.
— Шариков? — не сразу сообразила о чём он.
— На них барберы учатся пользоваться опасной бритвой. Одно неточное движение и бах! — шутливо щёлкнул языком Влад.
Смешно, да. Но только не мне.
Попыталась скрыть тяжёлый вздох и выпрямилась в кресле, готовясь к жуткой процедуре. Сгорел сарай, гори и хата!
Влад мягким движением обернул мою голову тёплым, влажным полотенцем.
— Немного распарим, чтобы кожа стала мягче и эластичнее. — пояснил свои действия.
Я чуть заметно кивнула и в попытке скрыть панику, до скрипа сжала пальцами подлокотники кресла.
— Не волнуйтесь и не делайте резких движений. — успокаивал и поучал меня Влад, нанося мягким помазком взбитую пену на голову. — Не дёргайтесь. Я сделаю всё аккуратно, с максимальной осторожностью.
Я покрепче зажмурилась. Не хотела даже случайно сквозь ресницы увидеть, как моя голова, под острым, опасным лезвием, превращается в лысый шар, а Влад, словно поняв мои чувства, развернул кресло вместе со мной на сто восемьдесят градусов, оставив зеркало за моей спиной.
Движения Влада были неторопливыми и отточенными. Я чувствовала лёгкое скольжение лезвия по коже. Короткие, плавные. И совершенно безболезненные движения. Даже приятные, потому что оставляли после себя какую-то лёгкость и даже свежесть. Немного защипало, только когда закончив, Влад нанёс лосьон после бритья. Но тут же смягчил легким кремом, нежно втерев его в кожу головы.
— Готово, Надежда.
Я удивлённо распахнула глаза и посмотрела на Влада.
— Смотрю местные новости. — с улыбкой ответил на немой вопрос в моих глазах Влад. — Я знаю, кто вы. Ну что, готовы увидеть свой новый образ?