Нет запрета. Только одно лето

Раймонд не ответил на сарказм и в мимике не показал ни одной эмоции.
Наши взгляды встретились. Я успела заметить, как ожесточился взгляд, когда скользнул на руку брата позади меня, а затем уставился уже на самого Никласа. Несколько секунд ничего не происходило. Они буравили друг друга взглядом, пока Ник не заерзал на месте, не выпрямился и не убрал руку.
– Ла-адно, хм. Амелия? Ты, получается, тоже с нами?
  
– Ненавижу стрельбище, – закатила глаза немка, поправляя локоны. – Можете просто подкинуть меня до центра, как поедете.
– Какие-то планы? – поинтересовалась Марлен. – Хочешь что-то докупить для свадьбы?
– Нет, подготовкой занимаются профессионалы, это их работа. Я хочу в спа на процедуры. Мне в этой стране не по себе, почти не сплю, поэтому хочу отдохнуть на протяжении дня.
Я передразнила каждое ее слово, а от раздражения за сказанное о стране начала агрессивно завтракать, стараясь не выдавать истинную реакцию.
– Наш Рай хорошо старается, раз ты почти не спишь.
Никлас засмеялся, остальные тоже оценили пошлый подтекст.
– С этим проблем точно нет, не беспокойся, – произнесла Амелия.
Я подняла взгляд на молодоженов, увидела, как немка положила голову на плечо жениха. Раймонд посмотрел на меня с недоверием, из-за чего пришлось отвести взгляд в сторону. Эти переглядки не осталась без внимания Яна, который что-то заметил в моем взгляде. Его желваки заиграли, но взгляд на мне не остановился, вернулся на двоюродного брата.
Это было ужасно. Я изо всех сил старалась не показывать симпатию к Раймонду, но глаза выдавали. Думать, но отрицать – одно. Обманывать окружающих, пока есть возможность, – одно. Но как обмануть саму себя?
Остаток завтрака я провела в молчании. Старалась не смотреть в глаза присутствующим, словно те могли увидеть смятение и сомнения. Когда Джулиан начал разливать чай, я поспешила уйти, сразу предупредив Марлен, что буду заниматься, других же просто проигнорировала.
Я ревновала.
Чистокровная немка – равно статус и одобрение семьи. Они даже смотрелись гармонично, дорого, из-за чего у меня никак не укладывалось в голове, почему Раймонд Ротштейн так неожиданно переменил свои планы касаемо кого-то вроде меня. Интерес? Глупо. После всего, что я ему наговорила, он должен был еще больше презирать. Азарт из-за моих пошлых выходок? В это просто не хотелось верить, ведь любая девушка хочет чувствовать себя особенной. Хотелось узнать мотив, при этом справиться с собственными чувствами, чтобы взять их под контроль. Ради безопасности. Ради того, чтобы потом не страдать и держать ситуацию под контролем, раз без внимания Раймонда Ротштейна уже становилось сложно.
Ян:
Бесконтрольные эмоции, смотря на этих двух, буквально пожирали. Чем больше доводилось об этом думать, тем чаще приходилось за ними что-то замечать. Удивительно, что остальные этого не видели, а еще более странно, почему это игнорировала мама? Я посмотрел на нее, когда Кимми и Рай переглядывались, она это заметила, но тактично опустила взгляд, сделав вид, что ничего не происходит. Но что-то все же происходило.
Когда Кимми вышла из-за стола, я тут же взглянул на кузена. Он проводил ее долгим непрерывным взглядом, из-за которого хотелось пройтись кулаком по его физиономии, что я бы и сделал, если бы девушка в очередной раз посмотрела в ответ. Что-то точно происходило, и это что-тораздражало с каждым днем все больше.
Я обратился к маме:
– Ты не говорила с Кимми по поводу вчерашнего?
Она продолжила пить чай, демонстративно делая вид, что в данную минуту это занятие на первом месте.
– Разговор ждет не ее, а тебя, – спокойно проговорила она, даже не посмотрев в мою сторону. – Ты и так знаешь, что я постоянно беру твою сторону, поддерживаю и понимаю. Только вот ты никак не можешь повзрослеть, Ян, чем делаешь хуже не только себе, ты делаешь хуже мне.
– Я сейчас не о бизнесе, мам.
– Как и всегда, но пора бы уже задуматься. Гулянки пролетят впустую, ничего не дадут, а дело семьи развивается, дает перспективы в будущее. Не хочешь быть банкиром, можешь быть партнером в медиасфере, в пиарсфере, да где угодно. Направлений уйма!
Это подкупало, но на тот момент волновало совершенно другое, о чем мама наверняка догадывалась, но почему-то молчала и игнорировала. Не могло быть по-другому, ведь обычно женщины одни из первых замечают подобные моменты. Она заметила мое переменившееся отношение к Кимми, наверняка увидела и эти чертовы переглядки, и факт того, что ночью они были вдвоем!
– Я войду в бизнес, мам, и ты успокоишься. Но что будет, когда Рай войдет в нашу Кимми?
– ХВАТИТ!
Она рявкнула, из-за чего внимание всего стола сосредоточилось на нас. У меня уже не хватало сил сидеть на месте. Со скрипом отодвинув стул, я решил пойти за Кимми, чтобы окончательно все выяснить и вразумить ее. В глубине души я просил о том, чтобы происходящее оказалось моим воображением. Раймонд не был достоин ее и наверняка сам это чувствовал, из-за чего возомнил себя завоевателем.
Генрих встал на пути. От неожиданности я отпрянул.
– Полегче, братишка.
– Давай без ваших с Ником штучек, не до этого.
Я попытался обойти его стороной, но парень ловко развернул нас к главному выходу, перекинув руку мне через плечо.
– Какие еще штучки? Мы же понимаем, как тебе неприятно то, что дедушка решил ввести тебя в бизнес раньше обещанного, понимаем, что ты еще не настроился на работу и хотел как следует перед ней оторваться. Для меня эта новость была неожиданностью.
– Да наплевать мне на этот бизнес…
Кузен перебил:
– Я не передам это деду.
– Я не о том. Есть ситуация посерьезней моего нежелания работать.
– Интересно. – Мы вышли на улицу. – Меня не было всего месяц, а часть нашего семейства обзавелась в отпуске какими-то проблемами. Рассказывай.
Ник и Генрих. Вот самая болючая заноза в заднице семейства. Два лиса, обожающие интриги и сплетни. Им с детства хватало внимания друг друга, поэтому по большей части компания других кузенов их не привлекала. Ранее они боготворили Рая, как и любой из нас, однако в один момент между Ником и Раймондом возникла конкуренция. Младший завидовал старшему, из-за чего Генрих принял сторону близкого брата.
Эта мысль натолкнула на идею.
– Понаблюдай за Раем с Кимми и поймешь. Нику тоже будет интересно посмотреть.
Генрих на какое-то время застыл, быстро обдумывая услышанное, затем на его губах растянулась знакомая заинтересованная ухмылка.
– Я тебя понял.
На этом ответное действие имело нечто большее, чем простой донос. Раймонд не сдержал слово, и это волновало больше, чем вступление в бизнес. В голове закралась мысль намного эффективнее краха империи Ротштейн. Я окончательно понял, что готов ответить Раймонду и вытащить Кимми из его лап, тем самым поставить любимого наследника семьи на положенное место, а заодно и попытать удачу самому, раз мама переменила к этому отношение.
Я помнил Кимми еще новорожденной. Первым ребенком, девочкой, которую я увидел, когда мы с мамой прилетели в Америку. Мне было года три, ей несколько месяцев от роду. Оливер сразу потащил меня играть на задний двор, и я около часа пытался понять, чего он хочет. Языковой барьер между детьми отразил в памяти те моменты, и я прекрасно это помнил, несмотря на ранний возраст. Мама сразу объяснила, что он хочет поиграть в прятки, поэтому мы достаточно быстро скооперировались.
Начало настоящей крепкой дружбы. К семи годам я уже более-менее разговаривал на английском и мог понимать носителей языка. К двенадцати свободно разговаривал и продолжал практиковаться с Оливером. За счет дружбы родителей мы пересекались с семьей Хилл два-три раза в год, при этом никогда не теряли связь. Кимми воспринималась мной исключительно как сестра, над которой хотелось подшучивать, и, казалось, так будет всегда, но при виде ее этим летом я поймал себя на восхищении. Вероятно, мозг переключился. Фигура, внешность, доброта в женственном голосе… Я улавливал все это достаточно с неожиданной стороны, а после уже не мог налюбоваться или перестать замечать.