Нет запрета. Только одно лето

Это было лишним.
Никлас прекрасно помнил, как именно я отзывалась об интрижках, только вот с того момента прошло достаточно времени, чтобы я испытала определенный спектр эмоций и впечатлений.
– Я по-прежнему считаю, что ваши мимолетные интриги – полный бред.
Никлас рассмеялся:
– Рай, будь ты в форме, зря бы времени не терял и доказал нашей гостье обратное. Она так много теряет.
  
– Оставь ее в покое, Ник, – устало сообщил старший брат. – Не все мыслят так, как хочешь ты.
– Что я вижу, Генрих?
– Кажется, в нашем брате что-то переменилось…
– Отстаивает право голоса нашей гостьи, несмотря на то, что она американка.
– И несмотря на то, что она даже чем-то похожа…
– Вы даже после перелета любите бессмысленно трепаться. – Раймонд расслабленно наклонился через перила балкона. – Повезло, что вас двое, всегда есть кому слушать глупую болтовню.
Младшие переглянулись.
– Типичный Раймонд, – закатил глаза Генрих. – Забудьте, что я сказал о переменах, расчетливого немца и любимчика старших один месяц на свободе не исправит. Ты даже в отпуске занимаешься делами?
– Это для вас отпуск, я здесь для бизнеса. Поговорим завтра, если вы так хотите присоединиться.
Мужчина развернулся к братьям спиной, игнорируя достаточно возмущенные возражения по поводу работы, и с теплой сосредоточенностью взглянул в мои глаза, чтобы просто безмолвно любоваться. От этого взгляда становилось неловко, ведь в нем не было напора, лишь тихое восхищение, словно мужчина боялся спугнуть мгновение, слишком хрупкое для слов.
– Ты подумала, о чем попросишь взамен?
Это настораживало. Я не давала согласия быть своеобразной игрушкой на лето, но и не удержалась, когда оставила на его щеке поцелуй. Было любопытно, как события будут развиваться дальше, да и простит меня Аманда, я не могла противостоять своим желаниям, которые с каждой встречей становились все острее.
– Что, если это будут условия?
Он едва заметно улыбнулся и прищурился от интереса, но нам пришлось отойти в сторону, так как его младшие братья никак не могли умолкнуть.
– И какое условие?
– Их два.
– Слушаю.
– Первое касается этой связи… – Я проигнорировала его негромкую усмешку и повторение последнего слова, продолжила: – У вас есть запрет, поэтому я настаиваю на том, чтобы ограничиться только одним летом. В конце августа, если все удачно сложится с учебой, я уеду обратно и настаиваю на том, чтобы все происходящее между нами осталось в тайне и навсегда потеряло смысл. Никаких звонков, сообщений и личных встреч после, Мистер Ротштейн.
Он обдумывал каждое слово, пока мы шли до моей комнаты. На красивом сосредоточенном лице не было ни одной эмоции, хотя на одну секунду в его коротком взгляде в мою сторону что-то мелькнуло. Показалось, что это тень неизвестного мне сомнения.
– Хорошо, – совершенно спокойно произнес мужчина. – Но что, если в этой связи что-то изменится?
Я не поняла вопроса, переспросила.
– Что, если ты перестанешь воспринимать ее обычным развлечением на лето и, скажем, почувствуешь ко мне что-то большее?
– Очень самовлюбленно.
– И все же, Кимми?
Мы остановились у комнаты, куда его приглашать я не стала, дабы избежать подозрений со стороны только что прибывших братьев.
– Я буду этого избегать.
– Не надо.
Пронзительный взгляд был гораздо красноречивей слов.
От одного лишь подобного взгляда голова начинала кружиться, а в животе растекалось приятное чувство, которое противоречило моим условиям. Он начинал мне нравиться как мужчина. Чтобы избавиться от этих мыслей и нарастающих от глубокого взгляда чувств, я как можно быстрее перешла к следующему:
– Второе условие, Мистер Ротштейн… Ваша невеста. Интимные связи с посторонними я не приветствую. Если вы хотите проводить лето в моей компании, ни о каком сексе с другой девушкой не может быть и речи. Возможно, вы могли рассчитывать на тройничок или разделение этих обязанностей, но, будь так, мое согласие сразу аннулируется.
Раймонд слабо улыбнулся, пожирал меня взглядом и, казалось, пропускал мимо ушей любые слова.
– Я и не собирался быть с Амелией.
– Какая наглая ложь, – рассмеялась я и наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть его лицо. – Вы живете в одной комнате, и я помню ваши увеселительные программы в джакузи и в общей ванной комнате.
– Я могу сказать, что происходящее было назло тебе, но ты не поверишь.
– Ни за что.
Раймонд подошел ближе, не в силах просто стоять, чтобы смотреть и слушать. Было заметно, как тяжело ему это дается, из-за чего моя самооценка зашкаливала. Я чувствовала себя чертовски обаятельной от его взгляда и рвения оказаться ближе, чтобы прикоснуться. Шагнув назад, я зачесала волосы пальцами назад и с вызовом заглянула в карие глаза. Раймонд уже переставал сдерживаться, а мое невинное действие и вовсе лишило его силы воли. Резко притянув меня за руку, мужчина застыл напротив губ, так как я спросила:
– Вы принимаете условия?
– Принимаю, – зашептал он, сразу предприняв очередную попытку, чтобы наконец-то поцеловать, но я наклонилась назад, заметив, как мужчина легонько сжал зубы.
– Тогда нам стоит отправиться по комнатам и перейти к новым взаимоотношениям завтра.
– Хорошо, что завтра уже сегодня.
Он снова потянулся к губам, я наклонялась назад до предела, пока мужчина насильно не надавил на поясницу, притянув меня еще ближе. Его не остановили голоса, приближающиеся со стороны лестницы, поэтому я с трудом открыла дверь.
– До утра, Мистер Ротштейн.
– Кимми…
Я вырвалась и демонстративно закрыла дверь. Сердце бешено отбивало ритм, из-за чего приходилось чувствовать это биение в висках.
Эмоции одолевали, но теперь мои мысли крутились исключительно вокруг Раймонда Ротштейна, будущее с которым граничило с концом того лета.
 
6: Зарождение.
Кимми:
Утром следующего дня я как ни в чем не бывало вышла в коридор и направилась к лестнице, но путь преградил Никлас. Довольно улыбаясь, парень протянул руку к перилам, я отступила на шаг и натянула улыбку.
– Доброе утро, солнышко. Как спалось? Ктоснился?
– Это такой интересный стиль пикапа в Германии?.. А солнышко я потому что опять имя забыл?
– Какая ты злопамятная девочка…
– Прости, но я жутко голодная, чтобы понапрасну злиться.
Я попыталась обойти его стороной, но Ник закрыл проход, из-за чего ситуация уже постепенно начинала раздражать.
– После того как позавтракаем, какие планы? Может, сходим на пляж или просто погуляем?
– Мне… нужно заниматься с преподавателем.
– Летом? – Он усмехнулся и закатил глаза. – Неплохой ход, чтобы я отстал, но так уж вышло, что от любого отказа мне хочется предпринимать попытки. Да и отмазка на дурака.
– Я в отстающих, поэтому это никакая не отмазка, а веский аргумент, который стоит в приоритете над любым предложением.
– Даже если так, можно сказать, к тебе приехали гости.
– Это я в гостях.
– Да пофиг. Препод поймет, просто скажи, что сегодня у тебя нет времени.
Он сделал уверенный шаг вперед. Я с неловкостью отступила.
– Пренебрегаешь, Кимми? До этого ты была гораздо коммуникабельней. В чем дело?
Меня не привлекал порыв повышенного внимания в мою сторону. Я даже поймала себя на мысли, что в этом доме Ротштейны воспринимают меня как трофей, которым было бы неплохо овладеть. Только вот для чего?
– Утром я вообще не любитель поговорить. Настраиваюсь на продуктивное начало.
– Ник! – Голос Раймонда снизу прозвучал как спасение. – Через пятнадцать минут созвон с дедушкой. Тащи свой зад на веранду.
  
– Поговорим, как закончим, – улыбнулся он. – Как раз к тому времени твоя продуктивность примет мое предложение, и мы как следует повеселимся.
Никлас подмигнул и начал спускаться, часто оборачиваясь в мою сторону с оценивающим взглядом. Я выдохнула, но ненадолго.