Нет запрета. Только одно лето

– Где он?
– Забрал Оливера и уехал на побережье. Может, ты скажешь, что у вас там произошло?
Покосившись на Кимми, я продолжил на немецком, чтобы та понапрасну не беспокоилась о друге:
– Он идет наотрез из-за случившегося. Сказал, что намеренно готов ошибиться, чтобы уйти из бизнеса и не иметь к нему никакого отношения.
– Господи, что за ребенок?.. Отец придет в ярость, если узнает.
  
– Не узнает. Яну нужно время, при всем этом нужно взять его в оборот, пока не поздно. Я надеюсь, все сказанное было очередной порцией разгоряченных эмоций, но попробуй сама с ним поговорить. Сейчас я для него не авторитет.
– Попробую дозвониться, – с обеспокоенной усталостью сказала Марлен и стремительно направилась на второй этаж.
Мне нужно было придумать отмазку перед дедом, почему младший не присутствует на ночном созвоне, но внимание само переключилось на девушку.
Слегка наклонив голову, с желанием увидеть ее личико, я шагнул ближе и положил ладони на спинку дивана по обе стороны от ее головы.
– Занимаешься?..
– Почему не на немецком?
Я повторил тот же вопрос на немецком, заметив, как ее бровки нахмурились.
Такой она и была. Непринужденной, пытающейся показать характер, чтобы обозначить отношения. Обычно Кимберли любым путем пыталась противостоять моим словам и действиям. Отыгрывала придуманную роль, хотя по характеру была абсолютно другой: открытой и дружелюбной. Я знал, что мы начали не с того, ведь это произошло из-за моей прихоти.
Как только я увидел Кимми в нашем саду, меня ударил озноб. Поначалу пришлось обратить внимание исключительно на образ среди цветов, но стоило подойти ближе, мне и правда показалось, что передо мной Кэти. Иной раз я видел похожих девушек на улице, но так близко не подходил. Схожесть вызвала неоднозначные чувства. Сначала мне захотелось подойти ближе, чтобы рассмотреть ее, что я и сделал, но затем собственное влечение к незнакомке и ее сходство с той, кого я представлял перед сном, вызвало противоречие. Это не Кэти. Я понимал, что наша гостья – крестная дочь Марлен, родная дочка Джорджии и Льюиса Хилл.
Чтобы обезопасить себя от странного влечения, я обозначал границы принижением, которого знатно наслушался в свое время от деда, но всегда подходил к ней сам. Меня раздражало, что я хочу слышать английскую речь, смотреть в голубые глаза, намеревающиеся меня ненавидеть и считать богатым снобом, который ищет компанию себе под стать, но я все равно крутился где-то поблизости. Надеясь ее раздражать своим видом, характером и поступками, я немного переиграл, хотя в глазах родственников истинное лицо такого Раймонда было подлинным с момента разоблачения американки.
Не знаю, в какой момент мое мнение изменилось. Я лишь знал, что снова могу почувствовать что-то наравне с прошлыми чувствами. Собирая образ Кэти из других девушек, я и правда был болен этой зависимостью. Аманда была похожа на нее разговором, хотя в том немного не хватало уверенности, но более похожего на нее собеседника я не встречал. Однолюбом быть больно. Мне не под силу новые чувства, поэтому основное всегда останавливалось на симпатии.
– Куда ты хочешь поступить, когда закончишь школу?
– Почему спрашиваете?..
– Интересно, какому делу ты решишь себя посвятить. Если профессия будет связана с финансами и экономикой, я могу подвинуть кого-нибудь из офиса, чтобы дать тебе неплохую стажировку.
Кимми обернулась.
В ее глазах застыло непонимание, ведь она не привыкла слышать от меня что-то подобное. Я сам был в этом виноват, поэтому нацелился повлиять на наши отношения с новой стороны. Мне хотелось, чтобы она могла увидеть во мне хорошего человека. Того самого, что я спрятал глубоко в себе.
– Вы сейчас серьезно?
– Предельно.
– И в чем подвох? Собираетесь подкупить меня этим, чтобы сделать своей любовницей? С чего вдруг такое повышение моей значимости?
– Я объясню, но чуть позже.
– Когда?
– Ночью.
– Кто бы сомневался, – она рассмеялась. – Мистер Ротштейн, вы грезите фантазиями. Что с вами произошло? После отъезда Аманды вы сам не свой.
– Дело не в Аманде. – Пальцы потянулись к ее лицу, приподняли за подбородок. На нее было приятно смотреть, хотелось прикасаться, рассматривать. Визуальное наслаждение преобладало. – А в тебе.
Шаги со стороны лестницы не заставили одернуть руку. Кимми сама отвернулась, чтобы Марлен ничего не заметила, я же продолжал смотреть на нее и бесконечно думать о том, что не могу сдерживать этот порыв. Ее хотелось обнимать, чтобы чувствовать сладкий аромат, хотелось узнавать… Я поймал себя на мысли, что это из-за схожести со старой любовью, но что-то этому противоречило. Рядом с Кимми я не вспоминал о Кэйти.
– Он не отвечает. – Марлен оказалась рядом, из-за чего я перевел взгляд. – Раймонд, я не знаю, что делать… Если папа узнает, что Ян намеревается сорвать дело, ничем хорошим это не закончится. Он сказал это со зла… Ему просто сложно смириться с новой ролью.
– Успокойся, Марлен.
Руки женщины забила мелкая дрожь, она всхлипнула и тяжело выдохнула. Кимми помогла ей усесться на диван, а я протянул стакан воды и присел на корточки, чтобы не потерять зрительный контакт.
– Не переживай, слышишь? Пока Ян держит язык за зубами, дедушка ничего не узнает. Нужно с ним поговорить. Меня он слушать не хочет, а вот к тебе, вероятно, прислушается.
– Навряд ли. – Ее глаза уже наполнились слезами. – Он идет наотрез после случившегося и даже слушать ничего не хочет, сразу уходит. Я думала, ему нужно время, но с каждым днем все только хуже.
– Поговорим с ним вместе до разговора с дедушкой.
От упоминания об отце Марлен заплакала. Я присел на диван и прижал ее к себе, чтобы она немного выплакалась, раз успокоиться ей уже никак не получалось.
– Уже слышу его голос, – всхлипывала она. – Хотела девчонку, вот и воспитала. Ему и так сложно из-за отсутствия отца, так еще и папа требуют от него больше, чем от других. Не может понять, что Ян далек от бизнеса, ему сложно.
Ее трясло. Это была грань, ведущая к панике за ближнего, и я знал, что нужно делать, поэтому сжал женщину сильнее.
– Мы что-нибудь придумаем. Я помогу, Марлен, слышишь? Я помогу. Помогу.
Она притихла, тихо всхлипывая. У меня не было представления, как выкручиваться из такой ситуации перед дедушкой, но иного выбора не было.
Обеспокоенный взгляд Кимми метался от женщины ко мне. Видимо, не ожидая ничего подобного с моей стороны, беспокойство за Марлен сменилось на новую эмоцию – осознание и благодарность. Моя рука опять потянулась к ее лицу, пальцы погладили щеку. Она тоже переживала за Яна и Марлен, но упорно делала вид, что остается хладнокровной. Мне хотелось, чтобы она стала искренней со мной, перестала играть роль, как это пытался сделать я. Ночь с температурой сама привела меня к Кимми. Я искал успокоения и нашел, сам того не ожидая.
Разговор с дедушкой выдался коротким. Пришлось солгать, что Ян остался в офисе на ночь, выполняя поручения, и это сработало. Давать гарантии, что кузен возьмется за голову, не могла даже его мать, а я тем более. Нам предстояла серьезная работа.
Время приближалось к полуночи. Сомневаясь, не спит ли Кимми, я тихо постучал в дверь, подавляя желание сразу зайти. Несколько секунд длились вечность. Она распахнула дверь и застыла. Голубые глаза сощурились.
– Это уже переходит все границы. – Кимми поспешила закрыть дверь, но я не позволил. – Чего вы добиваетесь?
– Я обещал объяснение. Идем.
Протягивая руку, я ждал.
В ее глазах читалось все, но Кимми так правдоподобно притворилась безэмоциональной, что я был готов поверить в это безразличие, если бы не истинные реакции ее тела.
  
– Куда вы хотите пойти?..
– Не узнаешь, если не пойдешь.
Кимми взглянула на раскрытую ладонь с любопытством и сомнением, но все же вышла в коридор, закрывая за собой дверь. Руки так и не приняла, просто встала рядом, скрестив руки на груди. Это показалось забавным.