Нет запрета. Только одно лето

На улице немного похолодало. Девушка с недоверием покосилась на машину и все же села на пассажирское место.
Видеть на соседнем сиденье своей машины девушку оказалось непривычным. Обычно мне становилось некомфортно при обычном близком контакте с кем-то из женского пола после случая с Кэти, поэтому личные границы при общении с девушками стояли превыше всего.
– Итак? – не выдержала Кимми. – Как далеко вы собираетесь меня увезти, чтобы просто объясниться?
  
– Нервничаешь? – Я улыбнулся, мельком рассмотрев ее лицо.
– Это выглядит странно, что вот так посреди ночи мы едем в неизвестном направлении, и вы молчите. Закрытые люди часто оказываются маньяками. Вы на него похожи.
– Легче назвать меня маньяком, чем допустить благие намерения?
– Да.
Я развернул машину в сторону парковки и заметил, как Кимми заерзала на месте, рассматривая территорию.
– Пляж? Собираетесь после признания утопить меня в океане?
– Собираюсь показать одно особое место.
Пришлось проигнорировать очередную колкость с ее стороны и молча выйти из машины. Я поспешил открыть для Кимми дверь, так как это являлось небольшим правилом этикета среди нашей семьи, но девушка меня опередила.
Ветер со стороны океана был свежим, немного прохладным. Я знал это побережье от и до, ведь еще в раннем детстве дом Ротштейнов манил меня и братьев в эти места, чтобы утолить жажду приключений в мальчишеской душе и сердце.
– Когда мне было лет десять, мы с братьями постоянно бегали в этой части острова, – решил поделиться я под приятными воспоминаниями. – Безуспешно строили флот, прятали клад, чтобы следующим летом вернуться и найти его. Сейчас в этом месте прогрессирующая цивилизация, курорт с особняками, рестораны и уйма развлечений, которые можно посетить, но задолго до этого остров считался непроходимым.
– До приезда я ничего об острове не слышала, – сообщила Кимберли без каких-либо лишних эмоций. – Марлен несколько раз приглашала сюда родителей, но мы и представить не могли, что «загородный домик» подразумевает бо́льшую территорию частного острова. Или я не могла до конца понять, насколько Марлен богата.
– Владения большие, но остров намного больше, чем кажется. Семья купила его до рождения Никласа, затем близкие друзья уболтали родственников продавать участки, чтобы обзавестись в этом месте землей. Так остров и стал тем, каким мы видим его сейчас.
– Дачей для богатых.
Это рассмешило. Она обратила внимание на мою улыбку, отчего красивое лицо стало визуально снисходительней.
Мне хотелось, чтобы Кимми перестала видеть во мне сурового бизнесмена немецкой фамилии. Почему? Я избегал ее с первой встречи из-за схожести с Кэти, но это играло против. Так или иначе, я все равно оказывался рядом и пытался ее как-то задеть, понимая, но не принимая свое влечение. Ночь в бреду поставила меня на место. Обозначила, что я не способен продолжать игру в серьезного предпринимателя, но была ли это игра?.. Когда рядом не оказывалось Кимберли, эмоции возвращали в привычное русло, была только работа, только уничтожающие мысли о любви, к которым я привык каждой фиброй погибшей души. Влияние деда на протяжении пяти лет, перешептывания всей семьи по поводу моей «ошибки». Ничего не прошло без последствий. И когда-то я знал наверняка, что другой. Не такой предвзятый, не такой суровый и безэмоциональный, каким меня видело окружение, но это же окружение собственными руками лепило преобладающую личность второго «я».
Пальцы потянулись к ее руке, но я одернул себя.
– Ты очень похожа на маму, – сообщил я, случайно уловив на девичьем лице знакомое выражение. Кимберли моментально повернулась ко мне с немым вопросом: «Были ли мы знакомы?» – Когда-то твои родители приезжали сюда на Рождество вместе с братом. Это было очень давно, мы были совсем детьми, а тебя еще даже не было.
– Вы виделись всего раз?
– Не совсем. Твоя мама приезжала к Марлен, когда мне было лет шестнадцать.
Она хотела что-то спросить, об этом говорил ее взгляд, но вместо вопроса Кимми немногозначно кивнула.
Мы подошли к нужному месту, и я обернулся, чтобы спросить:
– Доверишься, если закроешь глаза?
Девушка с недоверием прищурилась и посмотрела на скалы, перед которыми мы остановились.
– Хотите забраться?
– Да, иначе вместо особого места придется довольствоваться обычными скалами.
Конечно, ей хотелось увидеть, что такого особенного скрывается за огромной стеной. Не заметить любопытства на юном лице было бы упущением.
Я достал из кармана брюк галстук, Кимми все с тем же недоверием отступила назад, из-за чего меня одолело желание – заполучить. Ее непокорность была слишком наигранной. Хотелось отучить ее врать себе и окружающим.
– Струсила, Кимберли?
– А как доверять человеку, который использует галстук не по назначению?.. Что еще есть в ваших карманах?
Улыбнувшись, я шагнул вперед, она осталась на месте.
– Давай узнаем.
Блеск в потемневших голубых глазах отвечал красноречивей любых слов. Кимми это умела, как бы не хотела скрывать. Потянув галстук к ее глазам, я уже не мог оторвать взгляд от пухлых губ. Завязывая узел, мысли крутились вокруг одного. Я был готов впиться в соблазнительные губы жадным поцелуем, пока та не потеряет голову от удовольствия, не начнет постанывать и поддаваться вперед, отвечая на мою решимость уверенным: «Да, Раймонд». Дыхание стало глубоким, но я с трудом уговорил себя от этой затеи.
Переплетая наши пальцы, я провел ее вперед к каменным выступам, служившим импровизированной лестницей на самый верх. Кимми иногда вздрагивала из-за отсутствия зрения, но крепко сжимала руку, опасаясь падения. Это выглядело милым, хотя к личной симпатии ничего не подразумевало. Как только мы оказались на скалах, я предупредил, что сейчас нужно будет спускаться. Спуск дался бы сложнее подъема, поэтому пришлось поднять Кимми на руки, чтобы обезопасить обоих.
– Идея кажется все сомнительней и сомнительней, – пролепетала она в шею, обжигая кожу горячим дыханием. – Я до сих пор жду объяснений, для чего все это, Мистер Ротштейн… Связи с кем-то вроде вас – пустая трата времени.
Чтобы она не допускала таких мыслей и перестала меня раздражать, я наклонил юное тело назад, та взвизгнула и обвила шею сильнее.
– Ты бы произвела фурор, сказав что-то подобное при партнерах компании. Им было бы чем возразить.
– Для вас все кругом работа? Когда вы объясните, чего всем этим добиваетесь?
– Я только сейчас понял, что объясняться слишком рано, я сам не до конца готов принять происходящее.
– Происходящее? Скажите хоть, что происходит.
Она. Ее влияние. Мое рвение к ней навстречу.
Понять, к чему все ведет, казалось невозможным и до конца неосознанным. Меня учили продумывать наперед любой шаг, и это стало смыслом движения. Без такой тактики двигаться просто не получалось, но рядом с Кимми я действовал наугад. Так, как чувствовал, как хотел.
Оказавшись у берега, я вернул ее на ноги и снял галстук, чтобы молча понаблюдать за реакцией на свое укрытие из детства.
Девушка какое-то время часто моргала, быстро поправив волосы, но при виде природного бассейна между скалами замерла. Это место и правда вызывало подобные эмоции. Звездное небо побережья из-за недостатка света среди скал блестело в воде бассейна. Пышный вьюн поднимался по скалам высоко в небо. Кимберли непроизвольно улыбнулась, смотря на это с широко распахнутыми глазами, но мне не было дела до вида местных красот… Я восхищался другой, восторгающейся видом и обстановкой.
– Я ожидала чего угодно, но точно не этого, – чуть слышно произнесла она. – Как вы нашли это место?.. Интересно даже не это, а то, как его удается уберечь от лишних глаз…
  
– Территориально в эту часть побережья почти никто не ходит. Интерес подняться на скалы может проснуться только у ребенка или подростка, но сейчас не то время, когда дети с любопытством бродят там, где нельзя. Благодаря этому о таком месте известно немногим.