Нет запрета. Только одно лето

– Одной проблемой больше, другой меньше, – спокойно рассуждал он, пока кончик носа скользил по моей щеке. – Скажи, ты думала обо мне?
– Мистер…
Я не успела продолжить, ощутив его пальцы на своих. Этот жест оказался интимней любого предыдущего, и я совсем не понимала, что привело к таким изменениям. Он не наседал, не показывал власть, а просто интересовался тем, что его, похоже, безумно волновало. Живя под одной крышей, было сложно понять, что повлияло на такие изменения. Сам Раймонд казался другим, более человечным и живым.
  
– Вы что-то себе напридумывали, – протараторила я. – То, что происходило, было забавой и обычным интересом. Но этот интерес не настолько сильный, чтобы я о вас думала.
Нас кто-то окликнул, отчего меня пробрал ужас.
Мужчина обхватил руки с клюшкой и замахнулся по мячу, который стремительно полетел ввысь. Перед тем как отдалиться, он прошептал:
– Я рад, что мой интерес не такой, как у тебя, Кимберли.
Сердце неестественно дрогнуло, а телу стало тоскливо, стоило ему отойти на несколько шагов.
Я не оборачивалась. Щеки пылали, и любой здравомыслящий человек, заметив их, без проблем мог понять смысл такой реакции, но и оставаться в одном положении долгое время было бы глупо. Я сделала вид, что отвечаю на звонок, чтобы хоть как-то дать себе время на передышку.
Вернуться к остальным пришлось через пару минут. Я не смотрела на мужчину, вела себя естественно и непринужденно, только вот с ним определенно происходило что-то не то. Раймонд даже не пытался скрывать заинтересованного взгляда и отводил его в сторону только тогда, когда к нему обращались. Это смущало, терзало и влекло.
– Должно быть, будет дождь, – прищурился один из мужчин, смотря на обрывки прозрачных облаков.
– Не передавали, – ответил другой. – Да и смотри, как солнце жарит. Продолжим!
Мы успели доехать до следующей лунки и расположиться, чтобы продолжить игру. Ян подкрался со спины в тот момент, когда я в очередной раз пыталась перестать думать о его кузене.
– Скажи, что мне показалось, Кимми.
– О чем это ты?..
– О вас с Раем, – с отвращением выговорил он и коротко кивнул в сторону мужчины. – Что это? Он решил индивидуально преподавать уроки по гольфу? Записался в тренера? К чему такая жертва?
– Я просто сказала, что не могу понять, как с первого раза ударить по мячу и не промахнуться, вложив нужную силу, – на ходу придумывала я. – А он же заядлый игрок, вот и показал.
– Могла и у меня спросить. Ты не видишь, что он специально это делает? Добивает меня даже после случившегося.
Ян и Раймонд до сих пор не разговаривали, более того, младший Ротштейн постоянно огрызался на старшего, когда тот заводил разговор. Их отношения ухудшались с каждым разом все больше, ведь Ян никак не мог смириться с тем, что его последнее лето вне бизнеса было в прошлом году вместо обещанного настоящего.
– Каким образом его помощь мне вредит тебе?
Он перевел взгляд на небо, не желая прояснять ситуацию, но разгоряченные эмоции взяли свое.
– Он замечает, как я на тебя смотрю. Знает, что ты мне небезразлична.
– Отличный вывод, Ян, просто замечательный. Дело не в тебе, поверь.
– Ты этого не понимаешь, потому что не обращаешь внимания, но здесь все ясно.
Грибной дождь настиг всех неожиданностью, пропитывая одежду насквозь за считанные секунды. Солнце отражало капли, из-за чего все искрило и блестело, пока игроки прятались в гольф-кары. Женская половина боялась намокнуть, проявляя эмоции в виде писка, мужчины же со смехом не торопясь залезали под крышу. Раймонд продолжал стоять в стороне. Его внимание переключилось на недовольную происходящим намокшую невесту, которая судорожно прочесывала пальцами сырые волосы.
Ян развернулся к карам и сказал:
– Идем.
Раймонд посмотрел в нашу сторону, продолжая стоять на месте. Я выхватила у Яна клюшку и ринулась вперед, смехом перебивая его: «Кимми, она именная!». Разумеется, он догнал меня быстро, только вот мне чертовски надоело происходящее последних недель.
Мне не нужны были разборы полетов, проблемы и прочие выяснения отношений. Я оставалась ребенком, которому хотелось просто веселиться и радоваться моментам. Совершать идиотские для взрослых ошибки, сталкиваться с их последствиями и делать вывод. Не готова быть ни любовницей, ни тайной от матери любовью, ведь этот путь не был моим, какие бы чувства и эмоции меня не кружили.
– Мисс. – Дворецкий протянул мне полотенце, на что я благодарно улыбнулась и сразу промокнула им сырые волосы.
– Спасибо, Джулиан. Передай, пожалуйста, Марлен, что я у себя.
– Хорошо, Кимми.
Минуя ступеньки, я влетела в комнату и закрыла дверь, но замерла при виде Раймонда.
Такого еще не было, чтобы он так простозаявился в комнату. Пришел сам и находился среди моих вещей. Казалось, он самое дорогое, что там находится.
– Зачем вы здесь? Я же уже все сказала.
Он подошел ближе.
Тепло его тела, аромат, проницательность глубокого взгляда. Эти глаза! Взгляд не просто смотрит – он читает мысли, угадывает чувства, видит то, что спрятано за маской равнодушия. В нем есть что-то гипнотическое, завораживающее, заставляющее невольно замирать и поддаваться его власти. Этот взгляд – как прикосновение, как шепот на ухо, как обещание чего-то большего, чем просто взгляд.
Раймонд сделал еще один шаг, таким образом расстояния между нами уже не осталось. Лопатки заныли, как только спина подперла дверь. Я вскинула голову, не желая мириться с ноющим чувством внизу живота. Он не должен был знать об этих реакциях, не должен был уловить ни одной новой эмоции, которая могла бы меня раскрыть. По щеке с сырых волос побежала крупная капля. Мужчина смахнул ее большим пальцем, не упустив возможности бегло пробежаться подушечками пальцев по овалу лица, наблюдая за своими же действиями с особым вниманием.
– У меня есть просьба, Кимберли. – Он наклонился, чтобы наши губы оказались друг напротив друга. – Я хочу попросить, чтобы этим летом ты была рядом со мной. Взамен можешь просить о чем угодно. От материального до эмоционального. Проси, что хочешь.
Хрипотца в мелодичном голосе выдавала перевозбуждение. Взгляд разрывал на куски, не оставлял ничего живого. Требования не было, он преподнес это как мольбу, о которой пояснит еще не скоро. Я бы ослабла от одного подобного взгляда, насколько глубоким тот оставался, но не показала это. Нельзя.
– Вы привыкли к подобным просьбам? Забирать все, что понравилось, наплевав на правила и запреты, но как нужно не уважать себя, чтобы согласиться на такую просьбу? Вам не хватает гарема, который вы собрали? Меня тошнит от того, как вы воспринимаете девушек.
– Я отношусь уважительно. У меня есть воспитание.
– Да, о многочисленных любовницах все уже наслушались. Думаете, вас уважают в ответ? Аманда точно верит во что-то светлое между вами, а вы этим пользуетесь. Невеста просто терпит, но и та, мне кажется, услышав об этой просьбе, не стерпит ничего подобного.
– Их двое не из-за прихоти.
– Какой идиотизм, – нервно рассмеялась я. – Оставьте меня в покое, Мистер Ротштейн. Если вам надоели ваши девушки, найдите новую, только не в этом доме.
Мужчина смотрел прямо в глаза. Он слушал меня с таким выражением лица, как обычно взрослые слушают милого малыша – со снисхождением и умилением. Контраст между этой и первой встречами поражал. Никакого высокомерия. Нежность в глазах, а затем слабая улыбка… Не удержавшись, Раймонд приподнял лицо за подбородок и приблизился, чтобы оставить на губах смазанный поцелуй. Глаза у обоих оставались открытыми. У меня от легкого шока и предвкушения, у него от восхищения и ожидания. Понаблюдав за этим, мужчина вновь коснулся губ медленным и нежным поцелуем, от которого колени задрожали. Не ответить было невозможно, не под силу этому наваждению, которое сочилось через каждое движение молодого наследника. Метаясь от верхней губы к нижней, Раймонд провел моей ладонью вверх по своей груди, чтобы оставить ее на широком плече. Обхватывая талию, он притягивал меня ближе, сгибаясь, чтобы я не тянулась и просто растворилась в поцелуе. Так и вышло.