Нет запрета. Только одно лето

– Вообще они заедут поиграть в гольф, – сообщила Марлен, когда мы оказались одни на террасе рядом с бассейном. – Угостим их обедом, затем немного поиграем и по домам. Ничего официального.
– Сколько людей будет?
– Я тебе уже надоела со своими приемами, да? – с сопереживанием спросила она. – Прости, что так давила в тот вечер с подругами и их сыновьями, милая… Я просто думала, что ты грустишь из-за расставания с Тайлером. Думала, тебе не помешает общение с кем-то приятным, чтобы немного отвлечься. Аманда заметила, что тебе некомфортно от таких вечеров, а вот я сплоховала.
  
– Все нормально, Марлен. Я знаю, что все, что ты делаешь, это проявление заботы. После смерти мамы с папой и лечебницы я немного отвыкла от общения с кем-либо и…
Мои мысли, чувства, отношения – все изменилось. Я буквально ощущала пустоту в собственной голове, когда пыталась мыслить зрело. Диагноз был поставлен не просто так, и я уже была другой. Той, что пережила смерть родителей, хотя должна была уйти вместе с ними. Это я чувствовала явно.
– И только сейчас пытаюсь вернуться к привычной жизни.
– Родная. – Она крепко меня обняла, на что я с облегчением выдохнула и закрыла глаза, пытаясь спрятаться в этих объятиях от всего пережитого. – Я больше не буду давить на тебя, хорошо?.. Мы будем отдыхать и просто отдадимся времени, чтобы начать новую жизнь. Больше никакого сватовства, обещаю. Сама не заметила, как стала моей матерью, думающей, что наличие перспективной партии – это решение всех проблем. Парни не сделают девушку счастливой, пока та не будет испытывать счастье сама по себе. Пожалуйста, Бэмби, когда я перегибаю черту, не молчи. Говори прямо.
В знак согласия я кивнула и осталась в ее объятиях. Впервые за долгое время мне было так хорошо и спокойно, как в объятиях мамы. Марлен и была моей духовной мамой, заботилась и считала дочерью, чему после смерти кровных родителей я была безмерно счастлива.
На следующий день, как и говорила Марлен, в гости приехала очередная порция знати: трое женщин и двое мужчин. Несмотря на то, что это был не официальный прием, выглядели они как с иголочки. Ротштейны были в белом, поэтому и я решила надеть воздушное белое платье-миди, напоминающее изысканную ночную сорочку, окутывающую фигуру невесомым облаком.
Спустившись к присутствующим, я поймала взгляд невесты. Конечно, общения между нами не получалось. Ее высокомерный взгляд иногда обращался в мою сторону, когда Ян или Марлен упоминали мое имя или подключали к разговору, тем самым напоминая Амелии о моем присутствии, а так мы никогда не разговаривали. Тогда она слегка наклонилась к жениху и что-то тому шепнула, из-за чего Раймонд медленно нашел меня взглядом и застыл.
Меня соблазнял этот взгляд. Действовал на тело легким ударом тока, пробирал до костей.
Я сразу отвернулась, стыдливо вспомнив об Аманде, и направилась к Марлен, которая уже собирала гостей, чтобы отправиться на поле для гольфа.
– Юная леди играет в гольф? – уточнил мужчина, когда все мы прибыли на первую лунку.
– Сегодня я только наблюдатель, – вежливо улыбнулась я, проследив за одним из помощников гольфистов. – Никогда не играла.
– Неужели? Так это совсем не проблема! Новичкам везет. Присоединитесь к нам.
Марлен рассказала несколько интересных фактов о наших гостях.
В особняке Ротштейнов встретить обычного человека вроде меня или Оливера было редкостью, если не брать в счет Карлу и Джулиана, работающих в доме. Все гости были из знати, так же как и сами Ротштейны. Знание нескольких языков, музицирование, верховая езда – занятия, которыми их завлекали с детства. Образованные и богатые.
– Насколько мне известно, вы играете на деньги, которых у меня нет, Мистер Робин. Умно пригласить новичка в игру, но не тратьте время, взять с меня нечего.
Мужчина бархатисто рассмеялся, бегло пробегаясь по присутствующим взглядом, словно рассчитывая на поддержку, но все только улыбнулись.
– Тогда обойдемся без новичков. Не будем терять время, дамы и господа.
Дальше все, кроме меня, увлеклись игрой и разговорами о бизнесах. Какое-то время я с интересом наблюдала за игрой, а затем уставилась в телефон и изредка поглядывала за происходящим, сидя в гольф-каре. Амелия умело взялась за клюшку и со всей силы ударила по мячу. Честно, я и подумать не могла, что она так хорошо играет, поэтому вытаращила глаза и медленно перевела взгляд обратно в телефон.
– Это было хорошо, Амелия! – подбадривал мужчина.
– Все это и так видели.
Боже мой.
– И правда. К чему скромность, когда ты хорош, верно?
Я закатила глаза, как вдруг рядом со мной появилась рука Раймонда, потянувшегося к сумке с клюшками. Аромат его парфюма пропитал воздух, отчего по животу прошло приятное тепло. Стоило поднять на него взгляд и встретиться с янтарными глазами, я совсем потерялась в пространстве. Память атаковали воспоминания о наших шалостях. Я буквально ощущала его сильные руки на теле, из-за чего ровное дыхание стало прерывистым, а пульс участился. Наклоняясь, мужчина продолжал смотреть в глаза. Без вызова или осуждения. На пару секунд я даже почувствовала тепло его тела, но стоило клюшке оказаться в руке, он выпрямился и ушел на позицию.
Мы с ним не общались и не контактировали больше недели. Я старалась даже не смотреть в его сторону, чтобы помнить о данном себе обещании – закончить все это ради Аманды. Но, конечно, дело касалось не только новой знакомой. Я не хотела допускать шанса возможного влечения. Не собиралась становиться очередной любовницей и позволить ему допускать мысли, что каждая женщина готова поддаться любому его слову и действию. Те нежные чувства при виде Раймонда, интерес к его персоне были под запретом, как и сам Ротштейн. Ты либо любовница, либо нейтральный человек. Третьего не дано.
Он прицелился и ударил по мячу, который скрылся вдали за считанные секунды. Закинув клюшку на плечо, Раймонд выслушал порцию восхищения и успел кинуть беглый взгляд в мою сторону. Не понимаю, зачем… Возможно, хотел оценить реакцию или проверить, наблюдала ли я. И все же… Странно, что после долгого перерыва в каком-либо взаимодействии именно там и именно в ту минуту Раймонд начал медленно меня испытывать. Поддаваться было нельзя.
Мы приехали на следующую лунку.
Я мучила себя изо всех сил, чтобы оставаться равнодушной после обычного взаимодействия, которое даже взаимодействием нельзя было назвать. Тогда стало окончательно ясно, что соблазнить его ранее было не самой лучшей идеей, и теперь я с трудом контролирую свои же мысли.
Бесконечно думая о том, что необходимо отвлечься и перестать провоцировать мысли, я подхватила клюшку и медленными шагами отошла в сторону, пока гоняла траву. Засмотревшись на Яна и Оливера, которые разговаривали с Марлен и каким-то мужчиной, я не заметила, что ко мне подошли. Остальные были увлечены игрой и общением, поэтому даже не заметили, как рядом со мной возник Раймонд. Он наклонился через плечо. Его дыхание обожгло щеку, из-за чего пришлось резко обернуться и отступить на шаг, ошарашено посмотрев на компанию чуть дальше.
– Что вы делаете?..
– Хочу поговорить.
Хрипотца в соблазнительном голосе уже забылась. Забылись даже черты красивого лица, которое по ночам рисовалось в памяти. Его глаза смотрели в мои с обожанием, или я сама себе это придумала.
– Не придумывайте, нам не о чем говорить.
Я поспешила развернуться, чтобы сбежать от каких-либо разговоров, от него, но Раймонд притянул меня за талию к себе и кинул мяч к ногам. Большие ладони скользнули по плечам к запястьям. Дыхание сперло не только от паники… Тепло его тела, парфюм и медленное дыхание на шее уничтожали без права на выигрыш.
  
– Вы спятили… – зашептала я, стараясь не закрывать глаза от подступающего наслаждения. – Если Марлен увидит, вам уже ничего не поможет. У вас будут серьезные проблемы.
Пришлось надеяться на его благоразумие и напомнить о Марлен, которая находилась в десятке метров. Оттолкнуть мужчину при всех и закатить скандал – вызвало бы слишком много ненужного внимания, тем более от посторонних. Я металась от одного к другому. Боялась новых чувств к Раймонду и хотела сбежать, но эти новые чувства также останавливали. Каждая клеточка будто тянулась ему навстречу, поддавалась каждому слову и прикосновению.