Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

– Твоя Кристинка ошиблась, – отозвался я. – Я не буду тебе помогать ни с каким ЕФАРМом. Мне вообще вот не до этого.
– Но как мне тогда быть? – удивлённо спросил тот. – Что делать?
Снимать штаны и бегать по поликлинике, выкрикивая «я дебил».
– Понятия не имею, – отрезал я. – Делай что хочешь, только мне не мешай.
Он потоптался возле двери, не решился больше ничего говорить. Молча вышел и закрыл за собой дверь.
  
– Сань, не знаю, как ты вообще его терпишь, – восхищённо цокнул Чердак.
Да я и сам не знаю.
– Так, всё, жалоба готова, – я скинул её на флешку, отдал Чердаку. – Там отдельно написал в файле адреса электронной почты, куда её скинуть. Поверь, для Шарфикова это будет полная жопа.
– Спасибо, брат, – с чувством ответил тот.
– Машку правда выписали уже? – поинтересовался я. – Как она?
– Вроде неплохо, – Чердак с теплотой улыбнулся. Видно было, сестру он очень любил. – Только скучно ей, говорит, дома.
Котопроблема!
– Давай ей кота подаришь или кошку? – предложил я. – У меня есть на выбор и те, и те.
Тот удивлённо посмотрел на меня. Аткарчане, привыкайте уже: я – котодилер!
– Кота? – переспросил он. – Беременным это не опасно?
– Нет, – покачал я головой. – Наоборот, снижение стресса, ощущение поддержки. Она будет рада. Только питомца перед этим обязательно покажи ветеринару.
– Она вообще обожает котов, – задумчиво кивнул Чердак. – Сань, ты просто гений!
А то ж!
Мы договорились о встрече, и он ушёл.
– Ну, с тобой точно не соскучишься работать, – усмехнулась Лена. – Чего только не увидишь!
Да уж, это точно.
– Кристина и Татьяна Александровна теперь решили самого Шарфикова подослать, – заметил я. – Вот в чём логика? Неужели они думали, что это прокатит?
– Глупые, – пожала Лена плечами.
Мы продолжили приём, вновь погрузившись в работу.
Уже под конец приёма ко мне пришёл Гуров. Не ожидал у себя увидеть хирурга.
– Что случилось, Борис Юрьевич? – удивлённо спросил я.
Он вздохнул и сел на стул для пациентов.
– Похоже, конец моей хирургической карьере, – горько сказал он.
– Что? – удивился я. – Почему?
– Меня вызывал к себе главврач, – ответил хирург. – И сказал, что если я подтвержу, что сосудистые швы делали вы, то сам я могу собираться на пенсию.
Значит, вот так ты решил сыграть, Власов? Что ж, в эту игру могут играть двое!
  
Глава 18
 
Власов решил сделать новый ход. Как обычно, подлый, но не сказать что неожиданный. Глупо было бы полагать, что он просто так примет поражение в новом раунде.
– И что вы об этом думаете? – для начала прямо спросил я у Гурова.
От его ответа будет зависеть многое.
Борис Юрьевич решительно посмотрел мне в глаза.
– Я никому врать не собираюсь, – твёрдо ответил он. – Это вы изначально организовали эту операцию. Это вы продумали, как её делать. Вы поддерживали всех, успокаивали. И да, вы наложили сосудистые швы, потому что у меня слишком тряслись руки. Я не собираюсь это скрывать. И если после этого меня отправят на пенсию – то так и надо, значит!
Он решительно ударил кулаком по столу. Я улыбнулся.
– Я считаю, что рано вам ещё думать о пенсии, – заявил я. – Опыт в медицине важен. И вам лучше делиться опытом тут, на работе. Тем более вы не оперирующий хирург, а хирург поликлиники. Вы и не обязаны уметь накладывать такие швы. То, что их умею делать я – это просто удачное стечение обстоятельств.
Тут я лукавил, конечно. Но мне хотелось поддержать Гурова, он мне нравился как человек.
Борис Юрьевич недоверчиво взглянул на меня.
– Вы, наверное, не поняли, – медленно проговорил он. – Но у меня конкретный выбор. Или рассказываю правду и ухожу из поликлиники, или вру, но остаюсь.
– Нет, у вас есть и третий вариант, – возразил я. – Рассказываете правду и остаётесь.
– Как? – скептически спросил тот.
Я только усмехнулся.
– Увидите, – отозвался я. – Пока что ждём интервью.
Гуров ещё раз с неверием покачал головой и ушёл к себе. Мы с Леной закончили приём и ещё успели около часа позаполнять ЕФАРМ. И мне позвонили из отдела кадров, сказали, что нужно явиться к главврачу.
Скоро аллергия будет на эту фразу! Ну, сейчас‑то понятно, что именно там и будет проходить интервью.
Я собрался и отправился в кабинет главного врача. В который раз уже…
Там уже собрались Никифоров, Гуров, Кротов. Вся хирургическая команда мечты в сборе. Сам главврач, который успел нацепить пиджак и гордо восседал на своём кресле.
И двое репортёров, в одном из которых я узнал Якубова. Ещё одна встреча века!
– В общем, внимательно слушай все мои вопросы, всё запоминай, – наставлял его второй репортёр, молодой человек лет тридцати. – И потом дам тебе почитать готовую статью. Не облажайся, сам с вопросами не лезь!
Якубов тем временем заметил меня и лицо его скривилось. Так‑так, а судя по их разговору, он теперь перешёл куда‑то в ряды стажёров. Накосячил где‑то? Очень интересно.
Власов, увидев меня, тоже скривился. Ёлки‑иголки, как же меня все рады видеть.
– Все в сборе, – обратился он к репортёру. – Можем начинать.
Репортёр кивнул, достал диктофон и положил его на стол. Затем достал блокнот и ручку, а также фотоаппарат.
– Всем добрый день, – поздоровался он. – Меня зовут Даниил Щербаков, я корреспондент Аткарской газеты. Мне поручили написать статью о произошедшей ночью операции по реплантации конечности. Это выдающееся событие для нашего маленького города. Насколько я понимаю, такая операция здесь была проведена впервые.
– Я не очень понимаю только, что тут забыл терапевт, – влез Якубов. – Мы пишем про операцию, так что нам нужны хирурги.
Конечно, увидев меня, он теперь в жизни не сможет промолчать.
– Саша, не лезь, – зашипел на него Щербаков.
– Вы скоро сами всё узнаете, – с улыбкой добавил я. – Не бегите вы впереди паровоза. Хотя я и рекомендовал вам снизить вес, но такой подход навряд ли поможет.
Грубо? Возможно. Но Якубов это заслужил.
Я заметил, как Даниил на долю секунды улыбнулся. Похоже, он сам Якубова тоже недолюбливает. Кто знает, может, Якубов и ему части своего тела скидывал, как Кристине?
– Сначала мы возьмём интервью, а затем сделаем общую фотографию, – продолжил Щербаков. – К пациенту, понятное дело, мне нельзя. Но я уже выяснил, что состояние у него стабильное.
Я тоже проверял это сегодня через МИС. Первые семьдесят два часа – самые важные после подобной операции. Этот период пациент остаётся в реанимации под наблюдением, потому что очень высок риск тромбоза сосудов. Нужно постоянно проверять температуру конечности, цвет кожи, капиллярное наполнение и пульсацию в сосудах. При артериальном или венозном тромбозе экстренно выполняется повторная операция.
– Да, пациент Прошкин находится под постоянным наблюдением специалистов, – Власов сказал это с такой гордостью, будто он сам и наблюдал пациента.
Щербаков кивнул.
– Для начала расскажите, что произошло? – попросил он. – Как всё начиналось?
Со звонка паникующего Никифорова, который почему‑то звонил терапевту. Такая абсурдная ситуация! Это как во время войны при налёте вражеской авиации зенитчикам звонить сапёрам и спрашивать, что делать.
Власов тем временем откашлялся, явно намереваясь ответить. Но его опередил Гуров.
– Вчера вечером к нам привезли пациента с отрывом левой ноги на уровне средней трети бедра, – начал Борис Юрьевич. – Производственная травма. Пациент был в геморрагическом шоке из‑за массивной кровопотери. У нас было несколько часов на проведение операции.
  
Щербаков быстро всё записывал, а Якубов сверлил меня гневным взглядом. Словно дырку хотел во мне прожечь.
– По протоколу такие случаи отправляются в Саратов? – спросил репортёр.
– Да, но здесь было принято решение оперировать его у нас, – ответил Гуров. – Чем больше времени прошло бы, тем меньше шанс на успешную реплантацию. Поэтому мы решили оперировать на месте. Точнее, это решение принял Агапов Александр Александрович.