Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

Теперь два гневных взгляда: Власов подключился к флешмобу Якубова «уничтожь Саню глазами».
– Это речь про вас? – обратился ко мне Щербаков. – Насколько я выяснил, вы терапевт.
– Так и есть, – кивнул я. – Как раз в эту ночь я дежурил в стационаре по терапевтическому отделению. Мне позвонил дежурный хирург и попросил спуститься. Оценив ситуацию, я решил, что вести пациента в Саратов опасно. И надо оперировать у нас.
  
– А с чего бы хирургу звонить терапевту? – хмыкнул Якубов. – Попахивает враньём.
Щербаков кинул на него быстрый сердитый взгляд. Здесь все друг с другом подобными взглядами обмениваются, очень «дружелюбная» атмосфера.
– Если вам чем‑то «попахивает» – для начала проверьте себя, – усмехнулся я. – Хирург позвонил мне, потому что мы хорошо общаемся, и потому что он растерялся.
Никифоров густо покраснел.
– Это правда? – обратился к нему Щербаков.
– Ну… Я…– начал Антон. – Просто раньше ко мне с оторванными ногами людей не привозили…
Гениальная отмазка.
– Понятно, – Даниил записал что‑то в блокнот. – Что было дальше?
– Дальше мы приступили к операции, – ответил Гуров. – Александр принимал активное участие в операции, в том числе выполнил один из самых сложных этапов – наложение сосудистых швов.
– Несмотря на то, что он терапевт? – удивлённо спросил Щербаков.
– В университете я проходил практику, и у меня был курс по микрохирургии, – повторил я свою легенду. – Там я учился накладывать сосудистые швы на мышах. Даже думал идти в хирургию, но в итоге остановил выбор на терапии. Однако мои навыки пригодились.
Власов дёргался в кресле, явно желая влезть в разговор, но ему никто не давал этого сделать.
– Мыши – это не люди, – а вот Якубов снова не выдержал.
– Очень интеллектуальное замечание, – кивнул ему я. – Благодарю за наблюдение.
Щербаков снова фыркнул, но этот раз не смог сдержаться.
– И всё‑таки почему такие манипуляции выполнял не хирург? – спросил он.
Гуров собрался ответить, но я не дал ему это сделать.
– В нашей операционной не было подходящего оборудования, – сказал я. – Вообще там всё оборудование оставляет желать лучшего. Самое главное – не было операционного микроскопа, и пришлось пользоваться обычной бинокулярной лупой. Моё зрение позволяло мне лучше видеть сосуды, поэтому этот этап выполнял я. Однако Гуров Борис Юрьевич наставлял меня, постоянно был рядом. Он в принципе координировал всю операцию, распределял этапы между всеми.
Гуров посмотрел на меня с благодарностью, а Власов послал мне очередной взгляд гнева. Я сказал всё это специально, обезопасив тем самым и хирурга. Теперь никто не сможет вышвырнуть его на пенсию.
Ещё и про отсутствие оборудования приплёл, хе‑хе.
– Что ж, тогда поликлинике очень повезло, что в ней работают такой хирург и такой терапевт, – улыбнулся Даниил. – Итак, какие ещё этапы были в операции?
– Один из этапов – это остеосинтез, – ответил я. – И его выполнял наш ещё один хирург и травматолог, Кротов Константин Кириллович.
– Кости знают, как чинить кости, – пошутил Кротов.
И это были его первые слова за всё интервью.
– Я вас знаю, вы мне один раз гипс накладывали, – вдруг заявил Щербаков. – Так, значит, вы соединяли кость ноги и… человека?
– Это называется остеосинтез, – кивнул Кротов. – Это моя стезя, так что да, это делал я.
– А вы что делали? – обратился Даниил к Никифорову.
Ух, всего и не перечислить! Падал в обморок, жаловался на тошноту, паниковал…
– Он был на подхвате, – сказал я. – Помогал в этапах, когда нужно было больше рук. Он начинающий хирург, поэтому крупные этапы всё‑таки выполняли Кротов и Гуров.
Никифоров бросил на меня благодарный взгляд. Не для тебя я старался, чудик. Просто не хочу, чтобы горожане боялись в больницу попадать из‑за тебя.
– Сколько длилась операция? – продолжал репортёр.
– Шесть с половиной часов, – ответил Гуров. – И это довольно быстро, я изначально планировал на неё восемь часов.
– А что дальше? – спросил Даниил. – Вот сейчас пациент в реанимации. Каковы его шансы?
Я мог ответить, но решил дать ответить Гурову. Чтобы ещё раз он показал свой профессионализм.
Да‑да, здесь было не простое интервью, а очередная партия в шахматы с Власовым. Который, кстати, не прекратил сверлить меня взглядом.
– Следующие три дня – самые важные, – сказал Борис Юрьевич. – Сосуды сшиты, кровь идёт. Но может образоваться тромб. Если это случится – кровоснабжение прервётся, нога начнёт умирать. У нас будет четыре‑шесть часов, чтобы заметить это и исправить. Поэтому мы следим круглосуточно.
Щербаков кивнул.
– А если не исправить вовремя? – спросил он.
– Тогда ампутация, – заявил Борис Юрьевич. – Но мы сделаем всё, чтобы не допустить этого.
– Звучит страшно, – заметил Даниил.
– Реплантация конечности – это всегда риск, – сказал я. – Но если первая неделя пройдёт без осложнений – шансы хорошие. Дальше начнётся долгое восстановление. Нервы растут медленно. Год‑полтора уйдёт на то, чтобы чувствительность и движения в конечность вернулись. Но пациент сможет ходить. Это главное.
Даниил Щербаков тщательно всё записал. Затем повернулся к Власову.
– Скажите пару слов о ситуации, – попросил он.
– Кхм, – тот гордо выпрямился. – Я горжусь тем, что мы смогли провести такую сложную операцию. Это говорит о нашем высоком уровне квалификации. О том, что мы не боимся ответственности. И спасаем жизни.
Какая же пафосная речь! Чего‑то подобного я и ожидал.
– Также я горжусь своим персоналом, ведь даже терапевт при необходимости может помочь хирургам, – кинув на меня очередной взгляд, добавил Власов.
Щербаков кивнул и закрыл блокнот. Затем выключил диктофон и взял в руки фотоаппарат.
– Надо сделать общую фотографию, – заявил он. – Встаньте все вот здесь, возле главврача.
– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил я. – При всём моём уважении, главврач в операции участия не принимал. Лучше разместить фотографию с врачами, нашей командой.
Власов, который уже радостно поправил свой пиджак, покраснел от злости.
– Вы правы, так будет лучше, – чуть подумав, кивнул Даниил. – Сергей Михайлович, тогда фото будет без вас.
– Вам виднее, – выдавил из себя тот.
Даниил сделал несколько снимков, и на этом интервью было закончено.
Власов теперь не сможет тронуть ни меня, ни Гурова. Шах и мат, снова моя победа.
После интервью ко мне подошёл Даниил.
– Отличная статья получится, – сказал он. – Вы хорошо отвечали на вопросы, очень интересно всё объясняли.
– Можно на «ты», – улыбнулся я, и тот кивнул. – Спасибо. Слушай, можно вопрос?
– Конечно, – кивнул Даниил.
– До этого я уже встречался с Александром Якубовым, он работал репортёром у вас, – сказал я. – А сейчас больше похож на стажёра…
Не то чтобы это вообще был важный вопрос. Но блин, так интересно же!
Тем более Даниил явно был рад ответить на него.
– Так он такое учудил! – усмехнулся репортёр. – Ему поручили взять интервью у владелицы нового салона красоты, который открылся на Революционной. Так он начал к ней подкатывать! Скандал такой был, его вообще уволить хотели. А потом решили пока что в стажёры перевести, мол, последний шанс дать.
Вот оно что. Якубову всё неймётся.
– Понятно, – усмехнулся я. – Тогда это всё объясняет. Спасибо за интервью!
– Жди в газетах послезавтра, – подмигнул Щербаков. – Саш, идём!
Якубов, который топтался вдалеке, всё‑таки успел отправить мне ещё один ненавистный взгляд, и они ушли.
Ко мне подошёл Гуров.
– Вы меня в очередной раз поразили, – честно сказал он. – Я не думал, что вы сможете так всё обставить… Только что говорил с Власовым, и он был вынужден признать, что я могу остаться на своём рабочем месте.
  
Конечно, выбора у главврача теперь нет.
– Рад это слышать, – кивнул я. – Я не лукавил. Ваш опыт и в самом деле очень важен, так что рано вам на пенсию.