Убийство Вампира Завоевателя (ЛП)

Хотя Атриус не стал рассказывать о причинах изменения своих планов, воины поняли, что что-то не так. Настроение в лагере было напряженным и тревожным. Среди самых нервных был Эреккус, который отозвал меня в сторону в первую же свободную минуту, когда у нас появился шквал приказов Атриуса.
— Это из-за твоего провидения? — спросил он, сжимая мою руку до белых костяшек. — Что ты видела? Какое отношение к этому имеет Вератас?
Присутствие Эреккуса потрясло меня. Страх был настолько сильным, что одно его прикосновение причиняло боль.
— Это мера предосторожности. — Эта банальность показалась мне отвратительно фальшивой на языке.
— Чушь собачья.
Я не хотела лгать Эреккусу. Но и говорить ему правду тоже не хотелось, особенно когда Атриус решил этого не делать.
— Это было решение Атриуса…
— У меня есть ребенок на этом острове! — рявкнул Эреккус, впиваясь ногтями в мою руку. — Скажи мне, блядь, Силина. Пожалуйста.
У меня во рту был привкус пепла.
Ребенок. От этой мысли я попятилась. Атриус говорил мне, что на острове полно семей его воинов. Осознание того, что у Эреккуса был ребенок, что он был среди тех мирных жителей…
Образ той деревни с телами, торчащими из песка, упрямо впечатался в мое сознание.
Я положила свою руку на руку Эреккуса. Его душа неистово билась, едва удерживаемая в узде истертыми нитями самоконтроля. Я потянулась к его нитям и, так тонко, что он и не заметил, послал ему успокоение.
— Если бы я могла сказать тебе что-нибудь определенное, — мягко сказала я, — я бы это сделала. Я обещаю тебе это, Эреккус.
Выражение его лица на мгновение изменилось, словно камень рухнул, прежде чем он выпрямил спину и отвернулся.
— Давайте отнесем эти ящики на берег, — сказал он. — Он хочет, чтобы они были готовы к отправке, как только прибудут лодки.
И вот так мы снова погрузились в работу — наше единственное отвлечение, и все мы были благодарны за это.
Лодки пришли быстро. Припасы были готовы, как только они появились. Мы сразу же загрузили их. В путешествие отправится лишь небольшая часть солдат, остальные останутся в лагере.
Как только пришло время садиться, Атриус повернулся ко мне.
— Ты должна остаться… — начал он.
Но я огрызнулась:
— Ты действительно думаешь, что это сработает?
Видимо, нет, потому что он не стал спорить. Может быть, я даже почувствовала, что какая-то крошечная часть его испытывает облегчение от того, что я здесь.
У меня было время только на то, чтобы собрать скудную сумку. До острова оставалось всего несколько дней пути — он был уединен не расстоянием, а густыми туманами, которые его окружали. Я собрала одежду и еду. Оружие, разумеется, тоже. Меч, как обычно, лежал у меня на бедре. Кинжал — к бедру.
Но прежде чем пристегнуть его, я заколебалась. Оставшись один в палатке, при мерцающем свете фонаря, я обнажила его.
Кинжал, который дала мне Зрячая Мать, не выглядел примечательным. Он был прост и незатейлив, без украшений, без неземного сияния — ничего, что указывало бы на то, что он был благословлен. И все же его магия пульсировала под кончиками моих пальцев, согревая нити предчувствием смерти.
Я стряхнула холод, убрала кинжал в ножны и схватила свой рюкзак, оставив все остальное позади.
Туман был настолько густым, что Атриусу приходилось ориентироваться по картам и компасу, а не по зрению. Мои способности пригодились, поэтому я стоял с ним на носу, помогая направлять.
Никто не разговаривал. Атриус был осторожен в передаче информации. Но эти люди сражались на его стороне очень, очень долгое время. Они знали, когда что-то было не так.
В конце концов сквозь белесую пелену проступил силуэт острова. При своих небольших размерах он был величественным: в центре возвышались скалы, исчезавшие в сгущающихся облаках. Леса и зелень сгруппировались вокруг основания горы, простираясь во все стороны. Атриус направил наш маленький временный флот вокруг острова, к его восточной стороне, и причалил к песчаному пляжу.
  
Лодки причалили к берегу. Атриус вылез из лодки первым, едва мы остановились, а я — следом за ним.
Меня била дрожь. Было не холодно, но я не могла успокоить мурашки на руках. Пляж оказался точно таким же, как в моем видении, вплоть до узкой протоптанной тропинки, ведущей в деревья.
Вплоть до ужасающей пустоты.
Атриус наблюдал за линией деревьев, пока его воины отходили от кораблей. Затем он обернулся и посмотрел на меня. Его лицо было суровым и мрачным, а его присутствие — еще более суровым.
Ему не нужно было задавать вопрос вслух.
Я покачала головой. Я никого не чувствовала. Ни единой души.
— Как далеко находится поселение? — спросила я.
— Миля, наверное. Укрыто деревьями. Не слишком близко к берегу.
Миля. Достаточно далеко, чтобы я не смогла почувствовать их отсюда. И все же я почувствовала небольшое облегчение.
Атриус вытащил меч, прежде чем мы продолжили путь, затем подтолкнул мою руку и сделал жест, побуждая меня последовать его примеру. Позади нас послышалась симфония стали о кожу, и солдаты сделали то же самое.
Мы углубились в лес. Чем дальше мы удалялись от берега, тем теплее становилось, воздух был густым и влажным.
В нитях я почувствовала какое-то шевеление, поначалу такое слабое, что я не смогла его определить.
— Я что-то чувствую, — пробормотала я Атриусу.
— Что?
— Я не уверена. Мы слишком далеко.
Его шаги ускорились.
— Мы почти пришли. Скажи мне, если что-то изменится.
Впереди расстилалась поляна, лунный свет серебрился сквозь просвет в кронах деревьев.
Точь-в-точь как в моем видении. Множество палаток. Несколько деревянных и соломенных хижин.
Странное ощущение в нитях усилилось. Ткачиха, оно было странным — таким слабым, но постоянным и всепоглощающим, словно далекий звук, доносящийся со всех сторон сразу. От него у меня запульсировала голова. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного.
— Здесь что-то есть, — сказала я Атриусу, понизив голос. — Я просто… не могу сказать, что. Или кто.
Люди? Это были души вампиров? Они часто ощущались иначе, чем люди, но никогда так — так слабо и так громко одновременно.
Лунный свет падал на лицо Атриуса. В домиках и палатках царила тишина. Слабый ветерок дул сквозь деревья.
Атриус обернулся к своим солдатам, поднес к губам один палец, а затем кивнул в сторону хижин в знак молчаливого приказа-поиска.
Я начала уходить, но Атриус схватил меня за руку.
— Со мной, — сказал он мне на ухо.
Вместе мы заглянули в первый домик, но обнаружили, что он пуст — не просто пуст, а выглядит так, словно тот, кто в нем жил, просто исчез. На импровизированном деревянном столе стоял опрокинутый стакан, разбитый на два неровных осколка. Постельное белье в углу было наполовину свернуто. На столе лежала раскрытая книга, рядом с ней — пролитые чернила.
В каждой палатке, в каждом домике мы находили одно и то же.
Я по-прежнему не чувствовала присутствия — по крайней мере, мне казалось, что не чувствовала. Мне становилось все труднее различать это странное жужжание, которое становилось все громче и громче в моей голове, и все нити вибрировали вместе с ним. Я едва не врезалась в дверной косяк, потому что из-за помех было очень трудно понять, куда я иду.
В этот момент рука Атриуса легла мне на плечо и не отпускала, как бы поддерживая меня.
— Откуда это идет? — спросил он.
— Я не… я не могу…
Ткачиха, у меня голова раскалывается.
Атриус нахмурил брови. Он наклонил голову ближе. Его голос понизился.
— В чем дело? — пробормотал он.
Я пыталась пробиться сквозь шум. Пыталась переварить его и осмыслить.
Пошатываясь, я вышла из хижины на поляну — еще дальше, где над нами снова нависали кроны деревьев. Я несколько раз споткнулась, не обращая внимания на то, куда иду, — только на нити. Под конец я уже ползла на руках и коленях, прижимая ладони к земле, как бы протаскивая по ней свой путь.