Убийство Вампира Завоевателя (ЛП)

И тут мое тело остановилось.
Каждый мускул напрягся.
Ужас навалился на меня, ледяной и бритвенно-зубастый, разрывая меня на части.
Я хотела ошибиться.
Я так сильно хотела ошибиться, что потянулся сквозь нити, мимо них, к самой богине Акаэи — богине, которой я отдала свои глаза, свой палец и всю свою жизнь, — и умоляла ее: Пожалуйста. Пожалуйста, не дай этому случиться.
Богиня молчала.
Молчал весь мир.
Только капля чего-то теплого, густого и черно-красного упала мне на руку.
Мне не нужно было поднимать глаза. Но я услышала, когда это сделал Атриус, потому что он издал этот ужасный, задушенный звук, словно воздух умирал в его горле.
Эреккус увидел это следующим, и он не был таким же тихим.
— Чертова богиня, — задыхался он. — Спускайте их! Спустите их, мать вашу!
А потом он продолжал кричать это, снова и снова, на языке Обитраэна, все быстрее и быстрее, пока пытался вскарабкаться на деревья.
Пытался пробиться к бесчисленным телам вампиров, распростертым на ветвях над нами, не совсем мертвым и не совсем живым. Десятки. Сотни.
Кап. Кап. Кап.
И тут я почувствовала — почувствовала то, что полуживая агония бесчисленных вампиров заглушала в нитях. Движение. Много движения. В лесу.
Я вскочила на ноги и вихрем помчалась к Атриусу, который выкрикивал приказы.
Не раздумывая, я бросилась на него, повалив на землю.
— Назад! — закричала я.
Но слова не успели сорваться с моих губ, как взорвалась взрывчатка.
ГЛАВА 32
Мне девять лет, и я выползаю из-под обломков своего дома. Мне девять лет, и я не могу найти своего брата и…
— Силина.
Я не могла сориентироваться. Слишком много было событий, нити запутались, и их невозможно было разобрать. Я раскинула руки, нащупывая что-то теплое и твердое.
Атриус.
Его присутствие было первой твердой вещью, за которую я могла ухватиться, сильной и уникальной. Единственное, что казалось осязаемым, когда все остальное двигалось вокруг нас — кричало, сражалось.
— Скажи что-нибудь, если хочешь дать мне знать, что ты в сознании, — пробурчал он. — Я не вижу твоих глаз.
Я чуть не подавилась от смеха и начала было язвительно отвечать, но…
— За тобой, — выдохнула я.
Как раз перед этим из дыма вылетел солдат в маске, меч которого был нацелен прямо в голову Атриуса.
Он крутанулся как раз вовремя, и мечи столкнулись. Я попыталась подняться на колени, но это оказалось непросто — нити так трудно было ухватить. Мой собственный меч, который был у меня в руках, когда прогремела взрывчатка, должен был быть где-то здесь, среди обломков. Я пошарила вокруг, задевая руками твердые обломки, мокрую от травы, неподвижную кожу упавшего с деревьев тела…
Металл.
Мой кинжал. Достаточно хорошо. Я схватила его и сумела подняться на ноги. Атриус уже выдергивал меч из горла нападавшего. На мгновение он повернулся ко мне, затем его глаза расширились, когда он схватил меня и ловко вогнал свой клинок в брюхо другого солдата, за несколько секунд до того, как он оказался бы на мне.
Ткачиха, я даже не почувствовал этого. Как я могла этого не почувствовать?
— Оставайся со мной, — прорычал Атриус. — Прямо здесь.
Приказ. Твердый и непререкаемый.
Я даже не могла возразить на его тон. Я была по большей части слепа. Остаться с Атриусом было моим единственным шансом выбраться отсюда живой.
Я едва могла разобрать, что происходит вокруг нас, но знала, что это хаос. Солдаты — солдаты Короля Пифора — хлынули из леса, смешиваясь с солдатами Атриуса в хаотичном кровавом месиве. Люди Атриуса были в меньшинстве, и я не мог знать, сколько из них могло быть ранено или убито при взрыве.
Они были повсюду. Везде и сразу.
Атриус сражался как животное, как сила природы. Я не могла уследить за его передвижениями. Не могла даже отследить свои собственные.
  
И все же, когда мне наконец удалось ухватиться за какую-то нить, это был солдат Пифора — солдат, который бросился на спину Атриуса.
Я действовала раньше, чем думала. За это меня бесчисленное количество раз ругали в Арахессене — я думала, что вытравила из себя этот импульс.
Очевидно, нет. Потому что, когда я увидела, что клинок надвигается на Атриуса, я просто переместилась.
Это было неуклюже. Неудачный удар. Я едва успела ухватить окружающую обстановку.
Мой кинжал соприкоснулся с плотью нападавшего — я даже не смогла определить, где именно, — но несколько секунд спустя не существовало ничего, кроме боли.
Странное чувство, когда тело вдруг перестает тебе подчиняться. Мое было инструментом, которым я научилась владеть в совершенстве.
Пока в один момент не перестала.
Отдаленно, словно в другом мире, я услышала, как Атриус что-то выкрикнул — мое имя?
Мои ладони были прижаты к грязи. Я попыталась встать. Не получилось. Рука потянулась к животу и почувствовала, как между пальцами бурлит теплая кровь.
Черт.
Я поползла по песку, нащупывая свое оружие. Я не могла нащупать нити. Не могла сориентироваться.
Когда же мне удалось ухватиться за них, я почувствовала…
Почувствовала…
Атриуса, стоящего над нападавшим и наносящего ему жестокий удар за ударом, долгое время после того, как плоть превратилась в бесформенное месиво.
Вокруг нас была смерть. Смерть повсюду.
И все же, когда Атриус бросил свою очень, очень мертвую цель и обернулся, он не смотрел ни на кого из них — ни на своих воинов, ни на людей, которых он потерял.
Только на меня.
Его присутствие было якорем. Я крепко держалась за него, как за плот в бурном море.
Но я соскальзывала.
Атриус опустился на колени рядом со мной. Когда он прижал руки к моей ране, я только через мгновение поняла, что хныканье, которое я услышала, было моим.
Он издал беззвучный звук сквозь зубы.
Я нахмурила брови.
Конечно, у меня были галлюцинации, если я думала, что присутствие Атриуса, вечно нерушимое, вечно твердое, вечно молчаливое, сейчас кричит от ужаса.
Надо мной.
Нелепо.
У меня возникло странное желание сказать ему об этом, как в детстве я всегда хотела рассказать брату забавные или необычные вещи, но когда я открыла рот, то почувствовала, как жидкость вливается в мои легкие.
Меня окружило тепло. Прошло несколько долгих секунд полубессознательного состояния, прежде чем я поняла, что Атриус поднял меня. Шум битвы превратился в далекий, неясный гул.
— Силина, — говорил мне Атриус. — Оставайся здесь. Оставайся здесь.
А потом, ближе к моему уху:
— Виви. Оставайся здесь.
Перестань кричать на меня, я пытаюсь, хотела сказать я ему.
Но я падала все дальше и дальше от нитей.
Последнее, что я услышала, был голос Атриуса, который кричал так громко, что трещал, выкрикивая три слова Обитраэна своим людям сквозь шум поля боя.
Это было на Обитраэнском, и все же я каким-то образом поняла, что именно он говорит:
Убить их всех.
Мои пальцы сжались на ткани рубашки Атриуса. Внезапная волна гнева накатила на меня.
В угасающем сознании мелькнула мысль об очередном взрыве, после которого едва выжила девятилетняя девочка.
Я думала о мирных жителях, которых загоняют в туннели, чтобы использовать в качестве живого щита для трусливого военачальника.
Я думала о своем брате, когда-то подростке, а теперь мужчине, приговоренном к медленной неизбежной смерти.
Я думала о невинных детях-вампирах, повешенных на деревьях.
Я подумала о гребаном Короле Пифоре.
И я подумала, Да. Убить их всех.
И я не думала ни об Арахессенах, ни о Зрячей Матери, ни о благословенном кинжале, ни об Акаэи вообще.
ГЛАВА 33