Одна порочная ночь с боссом (ЛП)

— Ты уволена.
Огни замигали.
Я едва заметила. Моя рука дрожала, когда я выхватила телефон обратно:
— С меня хватит.
— Собирай свои вещи и уходи.
Полдюжины оскорблений застряли у меня в горле, но я проглотила их все. Чем скорее я уберусь оттуда к чёртовой матери, тем лучше. Я перекинула сумку через плечо и схватила свой портфель. Ни разу не взглянув в его сторону, я промаршировала к дверям библиотеки и распахнула их настежь.
  
Позади меня послышались его шаги. Собирался ли он следовать за мной до самого лифта?
Да пофиг.
Негодование обжигало мои вены, как бензин, когда я покидала его кабинет. Он преследовал меня по пятам, но я проигнорировала его, вместо этого сосредоточив всю свою энергию на выходе из особняка, пока не совершила какую-нибудь глупость, например, не расплакалась. Конечно, было неправильно фотографировать его работы без разрешения, но я не хотела никого обидеть. Он даже не дал мне ничего объяснить! Он пользовался влиянием в архитектурных кругах по всей стране. Одно его слово могло бы навсегда испортить мою репутацию.
Я подошла к лифту и нажала на кнопку. В похожем на пещеру пустом пространстве громко стучали передачи, и машине, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы добраться до третьего этажа. Наконец, он содрогнулся и остановился.
Чёрт. Я понятия не имела, как управлять старинным лифтом. Я уставилась на решётку, в горле у меня пересохло, а веки защипало.
Не говоря ни слова, Джонатан обошёл меня и отодвинул решётку.
Я сжала губы и забралась внутрь, забившись в самый дальний угол. Он последовал за мной, затем повозился с рычагами управления. Лифт накренился. Несмотря на то, что я была готова к этому, я всё равно подпрыгнула и вцепилась в свою сумку. Тяжёлое молчание заполнило небольшое пространство, пока мы спускались.
Просто пройди через это. Мне нужно было всего лишь держать себя в руках ещё секунд десять или около того. После этого мне больше никогда не пришлось видеть Джонатана Барнса.
Огни замигали.
Снова.
Снова.
И погасли, погрузив лифт в темноту.
Я ахнула.
Джонатан выругался.
Лифт резко остановился, выбив меня из равновесия. Я выбросила руку, моя сумка бешено раскачивалась, и прижалась к обшивке. Прежде чем я успела порадоваться, что не шлёпнулся на задницу, машина вздрогнула и медленно поднялась в воздух.
Джонатан снова выругался. Когда мои глаза привыкли, он превратился в тёмный силуэт в сверкающей белой рубашке.
— Что происходит? — потребовала я ответа. — Почему мы поднимаемся наверх?
Внезапно он оказался рядом со мной, его ладони легли мне на плечи, тепло его ладоней согревало меня через рубашку:
— Держись крепче. Это будет трудная остановка, когда мы доберёмся до вершины.
Тревога пронзила меня. Наверх?
— Ты имеешь в виду четвёртый этаж?
— Да, — он придвинулся ближе, его грудь коснулась моего плеча, когда он толкнул меня глубже в угол.
Он снова выругался, затем пробормотал:
— Чёртов выключатель заклинило.
Прежде чем я успела сказать что-либо ещё, раздался пронзительный скрежет металла о металл. Затем машина дёрнулась и, казалось, ударилась обо что-то твёрдое. От удара у меня подогнулись колени. Джонатан подхватил меня прежде, чем я успела упасть, его руки обхватили меня. Раздался ещё один душераздирающий визг, и решётка задребезжала.
Тишина. В лифте было тихо.
И Джонатан Барнс заключил меня в крепкие объятия, мои груди прижались к его груди, его широкие плечи заполнили моё поле зрения. Мои щёки вспыхнули. Другие части меня разгорячились. Его запах дразнил мой нос — смесь дезодоранта и чего-то тёмного и пряного. На мгновение у меня возникло дикое желание уткнуться лицом в его рубашку и вдохнуть побольше его аромата, как мы с Джесс снимали крышки со свечей в магазине и зарывались в них носами.
— Ты в порядке? — спросил он, его рот был так близко, что его дыхание взъерошило волосы у меня на висках. Мои глаза привыкли к тусклому освещению и теперь я могла разглядеть черты его лица и выражение беспокойства в его взгляде, когда он смотрел на меня сверху вниз.
— Да, — мой голос прозвучал запыхавшимся, и это было не из-за неприятной поездки в лифте. Благодарная темноте, которая скрыла мой румянец, я прочистила горло. — Ты можешь починить рычаг?
Он ответил не сразу. Секунду или две он просто держал меня, положив одну большую ладонь мне на спину. Затем он отпустил меня и отошёл в сторону. Когда он заговорил, его голос был чуть ниже, его рокот был подобен вибрации, которая ударила меня в грудь и распространилась по всему моему телу:
— Было бы лучше, если бы у меня было немного света. Могу я одолжить твой телефон?
Телефон. Просто так, странное заклятие, которое пало на меня, рассеялось. Неужели моя кратковременная память действительно была такой короткой? Я вздёрнула подбородок.
— Зачем спрашивать, когда ты можешь просто взять это?
На секунду он, казалось, опешил. Затем он прищурился:
— Сначала ты взяла у меня кое-что, мисс О'Салливан. Или ты забыла?
— Я ничего не брала.
— Ты делала фотографии без разрешения.
— Это не даёт тебе права грубо обращаться со мной!
Он издал звук недоверия:
— Я не приставал к тебе.
— Тогда как ты это называешь? — мой голос повысился. — Ты схватил мой телефон. Ты положишь на меня свои руки.
— Поверь мне, если я положу на тебя свои руки, ты узнаешь это, — последнее он произнёс чуть громче рычания, которое эхом разнеслось в маленьком пространстве.
Между нами возникло напряжение — примерно на десять процентов драка и на девяносто процентов секс. Этого нельзя было отрицать. Я поняла, что это такое. Судя по выражению его лица и тому, как быстро поднималась и опускалась его грудь, он тоже так думал.
Но мы застряли в лифте. И менее чем десять минут назад он обвинил меня в воровстве и вышвырнул из своего кабинета. Он также подразумевал, что кто-то нанял меня для... чего? Отвлечь его своими сиськами, чтобы я украла его рисунки? Воспоминание о его насмешливом взгляде на мою грудь было подобно ведру ледяной воды в лицо.
Мои глаза достаточно привыкли, чтобы я могла разглядеть свою сумку, и я подняла её с пола и рылась в ней, пока не нашла свой телефон. Я протянула его ему:
— Вот. У него есть фонарик.
Он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Затем его челюсть напряглась, а взгляд остыл. Он взял телефон и повернулся к панели управления. Секундой позже вспыхнул фонарик, отбрасывая жутковатый белый отблеск на обшитые панелями стены.
Это позволяло мне свободно изучать Джонатана, пока он работал, и я позволила своему взгляду блуждать. В мужчине в простой белой рубашке было что-то такое, что всегда задевало меня за живое. Ткань была дорогой, я почувствовала её мягкость, когда он обнимал меня, и, вероятно, стоила больше, чем весь мой наряд, да и то немного. Она натянулась у него на плечах, когда он наклонился и вгляделся в панель управления.
Я прикусила губу, когда мой взгляд опустился ниже. Ноги у него были длинные и мощные, парадные брюки чуть тесноваты на икрах.
«Его портному, вероятно, пришлось их расшить», — подумала я, проводя рукой по губам.
Потом была его задница. Я сглотнула. Большинство мужчин, какими бы привлекательными они ни были, не дотягивали до уровня задницы. Только не Джонатан Барнс. С того места, где я стояла, с его видом сзади ни черта не было не так. Брюки, явно сшитые на заказ, подчёркивали подтянутые мужские ягодицы, характерные для рекламы нижнего белья Calvin Klein.
Я снова сглотнула.
— Блять.
  
Его мягкий выдох заставил меня поднять взгляд:
— Есть успехи?
Он повернул голову достаточно, чтобы я увидела его разочарование:
— Не сдвинется с места.
Моё собственное разочарование росло. Может быть, в глубине души я просто предполагала, что он всё исправит.
Фонарик телефона мигнул и погас, снова погрузив нас в темноту.