Одна порочная ночь с боссом (ЛП)

Он выпустил ещё одну невнятную бля-бомбу.
Тонкие волоски у меня на затылке встали дыбом, когда я заставила свои глаза привыкнуть, чтобы я могла видеть его.
— Иногда так бывает, — сказала я, и ложь сорвалась с моих губ. Потому что это не так. Во всяком случае, чёртов фонарик включался при малейшем ударе или смещении пальца, обычно ослепляя меня в процессе.
На мгновение воцарилась тишина, затем до меня донёсся его тихий голос:
  
— Батарейка села.
Я покачала головой, хотя он и не мог меня видеть:
— Это невозможно. Когда я прибыла сюда, он был полностью заряжен, и с тех пор я им не пользовалась.
Разве что для того, чтобы делать фотографии.
Он тяжело выдохнул, затем положил руку на решётку и встряхнул её. Она не сдвинулась с места.
Когда моё ночное зрение снова включилось, я смогла разглядеть большую комнату в промежутках между металлической решёткой. Замысловатый паркетный пол вёл к ряду французских окон, выходивших на длинный балкон. Ледяной палец дурного предчувствия пробежал у меня по спине.
— Что находится на этом этаже?
— Бальный зал. Во многих домах этого периода на верхних этажах располагался бальный зал. Они поместили их сюда из-за...
— Высоты потолков. Я знаю.
Он бросил на меня изучающий взгляд.
— Да, — пробормотал он. — Я полагаю, ты знаешь.
Это бормотание, и вспышка интереса в его взгляде, заставили мой желудок сделать небольшое сальто. Но у меня была более насущная проблема, чем безудержное влечение моего тела к Джонатану Барнсу. Я глубоко вздохнула и спросила:
— Есть ли какой-нибудь другой выход?
— Нет, — он прислонился к решётке и скрестил руки на груди. — Если ты ничего не придумаешь, мисс О'Салливан, то, похоже, ты проведёшь Хэллоуин в этом лифте со мной.
  
Глава 4
 
Джонатан
Я не знал, какой реакции я ожидал от Райли после того, как сказал ей, что мы застряли в лифте. Я знал, как отреагировали бы женщины, с которыми я встречался. Слёзы. Может быть, гнев. Определённо мелодрама.
Поэтому я был не готов, когда она посмотрела на потолок и сказала:
— Я кое о чём подумала.
Мне следовало ожидать такого ответа. Она уже доказала, что она совсем не типичная.
Внезапно мой гнев из-за фотографий показался мне необоснованным.
Конечно, может быть, это говорил мой член.
Потому что Райли О'Салливан, стоявшая в лунном свете, была достойным зрелищем. Моё лицо было в тени, и я мог свободно наблюдать, как серебристый свет играет на её изогнутой шее, когда она запрокидывает голову. У неё действительно была изысканная кожа — именно такую персиково-кремовую косметику компании наносят аэрографом на своих моделей в рекламе. Вот только у неё всё было по-настоящему. Она была ярким примером контрастов. Темные-пречёрные волосы и бледная кожа. Белая рубашка и облегающая чёрная юбка. Расставив длинные ноги, она изучала потолок. Два шага, и я смог бы скользнуть рукой вверх по её бедру и проверить, подходят ли её трусики к лифчику — есть ли у неё там тоже маленький розовый бантик.
— Джонатан?
Я поднял глаза, мой мозг затуманился от вожделения. Мой голос был хриплым, когда я сказал:
— Это первый раз, когда ты произносишь моё имя.
Она уставилась на меня, немного смахивая на оленя в свете фар. Затем её губы приоткрылись, давая мне понять, что она почувствовала напряжение, притягивающее нас друг к другу.
Так что же она собиралась с этим делать? Я остался стоять, прислонившись к решётке, позволяя ей самой решать. Потому что это должно было быть её решение. Мы находились в коробке размером шесть на шесть футов, из которой не было выхода. Как бы сильно мне этого ни хотелось, я не мог дотронуться до неё первым.
Она прочистила горло:
— Там на потолке электрическая панель.
— И что из этого? — мне удалось изобразить лёгкую заинтересованность, и в моём голосе не прозвучало ни капли разочарования.
— Мой отец был лучшим электриком в Бостоне до того, как вышел на пенсию. Он брал меня на каждую работу.
Мой мозг мгновенно установил связь:
— Шеймус О'Салливан?
— Да, — ответила она, и вокруг неё царила атмосфера возбуждения. — Ты его знаешь?
— Я знаю о нём, — я не смог сдержать ухмылку. — В основном от менеджеров по строительству, которые ворчали мне на ухо о том, каким он был приверженцем совершенства.
Она рассмеялась:
— Это папа.
— Он брал тебя с собой на работу?
— Постоянно. Сначала это было сделано для того, чтобы избавить меня от неприятностей с моей матерью. Потом я заинтересовалась его работой, — теплота наполнила её тон, когда она говорила о своём отце. — Именно так я влюбилась в старые здания. Раньше он отпускал меня на волю и позволял исследовать мир. Пока другие девочки играли с Барби, я играла на старых чердаках и спускалась по перилам.
Так вот откуда в ней взялась авантюрная жилка, которая позволила ей ворваться в мой офис и справиться со всем, что я в неё швырнул. Я представил её маленькой темноволосой девочкой с большими голубыми глазами и ободранными коленками, наблюдающей, как её отец-электрик работает на стройплощадке. Шеймус О'Салливан был ирландцем старой закалки из Новой Англии — из тех «синих воротничков», которые знали о строительстве больше, чем большинство архитекторов, и не боялись им об этом рассказывать. Неудивительно, что она ни на кого не обижалась.
Мой член напрягся. Я всегда находил уверенных в себе женщин сексуальными. Те, кто отдавал столько же, сколько получал.
У меня было чувство, что Райли может многое дать, и я хотел получить всё до последней крупицы.
Она посмотрела на потолок:
— Как ты думаешь, ты сможешь поднять меня туда?
Ах, так мы всё ещё говорили об электрической панели. Я проследил за её взглядом:
— Тебе придётся сесть мне на плечи.
Другого выхода не было. Как бы сильно мне ни хотелось продемонстрировать свою мужскую силу во всей красе, я не мог поднимать её над головой достаточно долго, чтобы она могла повозиться с проводкой лифта.
Она молчала, переводя взгляд с панели на меня. Затем она кивнула:
— Хорошо.
— Ты уверена? — я остался там, где был.
Последний шанс, мисс О'Салливан.
Она не просто играла с огнём. Она просила меня вложить пламя в её голые руки.
Её подбородок приподнялся чуть выше:
— Да.
Я оттолкнулся от решётки и подошёл к ней — это заняло всего две секунды, но было не менее значительным из-за своей краткости. Когда она неподвижно и безмолвно стояла передо мной, я опустил взгляд к её ногам:
— Сними свою обувь. И тебе, наверное, стоит немного приподнять юбку.
Её горло двигалось вверх и вниз, когда она глотала. Затем она сняла туфли на каблуках и отодвинула их в сторону носками, выкрашенными в карамельно-яблочный цвет.
Мой любимый цвет. Я также начал ценить розовый цвет на чёрном кружеве.
— Юбка, — напомнила я ей, — в противном случае ты можешь её порвать.
Она быстро втянула в себя воздух. На мгновение показалось, что она может отказаться от своего плана починить проводку.
Это было нормально. Меня устраивал план Б, или С, или Д.
Но она наклонилась и приподняла подол, стягивая ткань к верхней части бёдер лёгким покачиванием бёдер, которое почти заставило меня застонать.
— Хорошо, — сказала она. — Что я должна делать?
У меня было около дюжины предложений, и за каждое из них я гарантированно получал пощёчину:
— Забирайся мне на спину, потом забирайся на плечи.
— Тебе на спину?
— Ты никогда не каталась на спине?
— Конечно, я…
— Тогда запрыгивай, — я повернулся и отвёл руки от тела, как стрелок. — Я поймаю тебя.
  
Если она и собиралась сбежать, то только сейчас. Я подготовил себя к такой возможности. Затем она схватила меня за плечи и сосчитала:
— Раз, два, три.
Тёплая женщина приземлилась мне на спину. Я обхватил её сзади за колени, едва удерживаясь от того, чтобы не провести ладонями по упругой, атласной коже, покрывающей мои ладони.