Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)

— Тихо, маленький, — успокаиваю я. — Скоро приедем.
— Ай-ай-ай, — ноет он. — Ай-ай.
— Смотри, — я показываю в окно. — Вон там козочки. Видишь?
На склоне пасутся горные козы. Руслан затихает, смотрит.
— Козя, — говорит он. — Козя.
— Да, козочки.
Аниса тоже прилипает к окну.
— Мама, а они дикие?
— Дикие. В горах живут.
— А к нам не придут?
— Нет, они людей боятся.
  
— Правильно боятся, — назидательно говорит Аниса. — Люди могут обидеть.
— Не все люди, — возражает Ахмед. — Мы не обижаем.
— Мы — нет, — соглашается Аниса. — А другие?
— Другие тоже не все. Но ты права, обижать животных нельзя.
Аниса кивает и возвращается к наблюдению за козами.
Аул появляется неожиданно — несколько домиков, прилепившихся к склону, мечеть, овцы на дороге. Ахмед осторожно объезжает живность и паркуется у знакомого дома.
— Приехали, — объявляет он.
Бабушка Зухра уже ждет нас на крыльце. Как она узнала, что мы едем? Наверное, Ахмед звонил. Или просто чувствует.
— Внучок! — всплескивает она руками. — Приехал!
— Здравствуйте, бабушка, — я подхожу, обнимаю ее. Она пахнет травами и дымом.
— Здорова, — она гладит меня по голове. — Красивая. А где дети?
— Здесь, — Ахмед вытаскивает из машины заспанного Руслана и Анису.
— Ой, какие! — бабушка Зухра прижимает руки к груди. — Мальчик! Большой уже! А девочка — красавица! На тебя похожа, — кивает мне.
— На папу тоже, — улыбаюсь я.
— И на папу, — соглашается она. — Родня. Заходите в дом.
Внутри все по-прежнему — печка, деревянные лавки, половики. Пахнет хлебом и травами. Бабушка Зухра суетится, ставит чай, достает угощение.
— Садитесь, садитесь, — командует она. — С дороги устали.
Мы садимся. Аниса осматривается с любопытством, Руслан жмется ко мне — место незнакомое.
— Не бойся, маленький, — бабушка Зухра протягивает ему сушку. — На, погрызи.
Руслан берет сушку, рассматривает, потом сует в рот. Успокаивается.
— Умный, — одобряет бабушка. — Сразу понял, что свое надо брать.
Мы пьем чай, едим лепешки. Аниса рассказывает про Москву, про садик, про барса. Бабушка Зухра слушает, кивает, иногда задает вопросы.
— А ты, — обращается она ко мне. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо, бабушка.
— Не врешь?
— Не вру.
— Смотрю я на тебя, — она щурится. — Светишься. Довольная. Значит, хорошо.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
— А ты, — она переводит взгляд на Ахмеда. — Бережешь ее?
— Берегу, бабушка.
— Правильно. Жена — это главное. Дети потом вырастут, уйдут. А жена останется.
— Знаю.
— Знает он, — бабушка усмехается. — Все вы знаете. А делаете по-своему.
Мы смеемся. Руслан, видя, что всем весело, тоже начинает смеяться, хотя не понимает причины.
Вечером мы сидим во дворе. Бабушка Зухра в старой шали, мы с детьми. Солнце садится за горы, небо золотится.
— Красиво, — шепчет Аниса. — Как в сказке.
— В сказке и живешь, — отвечает бабушка Зухра. — Разве нет?
— Наверное, — задумчиво говорит Аниса. — Там принцы, принцессы... А у меня мама с папой, братик. Тоже сказка.
— Умная девочка, — бабушка гладит ее по голове. — Вся в прабабку.
— Вас? — удивляется Аниса.
— Меня. Я тоже умная была. Старая уже, а ум остался.
Мы смеемся.
Руслан засыпает у меня на руках. Я баюкаю его, глядя на закат.
— Дай сюда, — Ахмед забирает сына, уносит в дом. Я остаюсь с бабушкой Зухрой вдвоем.
— Тяжело было? — спрашивает она.
— Когда?
— С мальчиком. Когда болел.
Я вздрагиваю. Откуда она знает?
— Знаю, — отвечает она на незаданный вопрос. — Мне горы сказали. Они все знают.
— Было тяжело, — признаюсь я. — Очень.
— Выжил?
— Выжил.
— Значит, сильный. Как отец.
— Как отец, — соглашаюсь я.
— А ты, — она смотрит на меня. — Ты сильная. Я вижу. Такие, как ты, род держат.
— Я просто мать.
— Мать — это главное, — бабушка Зухра берет мою руку. — Без матери нет рода. Ты это помни.
— Помню.
— Хорошо, — она кивает. — А теперь иди спать. Завтра день будет.
Я встаю, иду в дом. Ахмед уже уложил детей, ждет меня.
— Уснули?
— Да. Руслан сразу, Аниса еще сказку просила.
— Ты рассказал?
— Рассказал. Про горы.
— Какую?
— Которую мне бабушка в детстве рассказывала. Про джигита и орла.
Я ложусь рядом. В доме тихо, только ветер шуршит за окном.
— Спасибо, — шепчу я.
— За что?
— За то, что привез нас сюда. За то, что мы есть.
— Не за что, — он целует меня в лоб. — Спи.
Я засыпаю под шум ветра и далекий лай собак.
Утром нас будят горы. Вернее, петух, который орет так, что закладывает уши.
— Это что? — Аниса подскакивает в кровати. — Кто кричит?
— Петух, — объясняет Ахмед сонно. — Птица такая.
— Зачем он кричит?
— Солнце будит.
— А самому рано не можно?
— Можно, но он привык.
Аниса задумывается, потом выдает:
— Глупый петух.
Мы смеемся. Даже Руслан, который проснулся от шума, начинает улыбаться.
После завтрака бабушка Зухра объявляет:
— Пойдем на гору. Я вам место покажу.
— Какое место? — интересуется Ахмед.
— Сильное. Там молиться хорошо.
Мы идем за ней по тропинке. Дорога петляет между камней, поднимается все выше. Ахмед несет Руслана на плечах, Аниса бежит впереди, я помогаю бабушке Зухре.
— Ты иди, я сама, — отмахивается она. — Я эти тропы сто лет хожу.
И правда — идет бодро, не задыхается.
Через полчаса мы выходим на площадку. Оттуда открывается вид на всю долину. Река блестит внизу, горы уходят в бесконечность, облака плывут где-то рядом.
— Ого, — выдыхает Аниса. — Как высоко!
— Здесь молились наши предки, — говорит бабушка Зухра. — Тысячу лет. Просили защиты, благодарили за урожай, за детей.
Она достает из кармана горсть зерен, рассыпает по ветру.
— Зачем? — спрашивает Аниса.
— Птицам. Чтобы знали — здесь добрые люди.
Мы стоим молча. Я смотрю на горы и чувствую, как внутри разливается покой. Такой, какого не бывает в городе. Только здесь, на высоте.
— Мама, — Аниса дергает меня за руку. — А можно я тоже покормлю птиц?
— Можно, — я даю ей горсть зерна.
Она рассыпает, старательно, как учили. Воробьи тут же слетаются.
— Красиво, — шепчет она.
— Красиво, — соглашаюсь я.
Руслан тоже хочет участвовать. Ахмед дает ему несколько зернышек, он сжимает их в кулачке и выбрасывает не глядя. Птицы все равно находят.
— Сын, — улыбается Ахмед. — Настоящий горец.
Обратно идем молча. Каждый думает о своем. Я думаю о том, как мало нам нужно для счастья. Просто быть вместе. Просто смотреть на горы. Просто дышать.
Вечером, перед отъездом, бабушка Зухра отзывает меня в сторону.
— Возьми, — она протягивает мне узелок. — Здесь травы. От всех болезней. Если что — заваривай и пои.
— Спасибо, бабушка.
— И вот еще, — она достает старый амулет — камешек с дырочкой на кожаном шнурке. — Это от сглаза. Надень на Руслана.
— У него уже есть, ваш амулет.
— Тот от предков. Этот от меня. Два лучше.
Я надеваю амулет на сына. Он даже не просыпается.
— Хороший мальчик, — бабушка Зухра гладит его по голове. — Будет счастлив.
— Спасибо вам за все.
— Не за что, — она обнимает меня. — Приезжайте еще. С детьми. Я буду ждать.
Мы садимся в машину. Аниса машет в окно:
— Бабушка, до свидания! Я приеду еще!
— Приезжай, внучка, — бабушка Зухра улыбается беззубым ртом. — Я буду ждать.
Машина трогается. Аул остается позади.
— Ты как? — спрашивает Ахмед.
— Хорошо, — отвечаю я. — Спокойно.
— Это горы, — улыбается он. — Они лечат.
— Лечат, — соглашаюсь я.
Руслан спит, Аниса клюет носом. Мы едем в тишине, только шум мотора и ветер за окном.
— Ахмед, — говорю я.
— Ммм?
  
— Я хочу, чтобы мы всегда так ездили. Все вместе. В горы.