Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)
— Будем, — обещает он. — Каждый год.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.
Мне снится, что мы идем по горам. Аниса бежит впереди, Руслан сидит на плечах у Ахмеда, а я рядом. И мы счастливы.
Просыпаюсь от того, что машина останавливается.
— Приехали, — говорит Ахмед. — Дома.
Я открываю глаза. Наш дом, наш двор, наши близкие.
Мы дома.
Глава 20
Весна в Грозном наступает внезапно.
Еще вчера горы стояли белые, покрытые снегом, а сегодня солнце припекает так, что хочется снять куртку. С крыш капает, по улицам бегут ручьи, и Аниса в восторге прыгает через лужи в новых резиновых сапожках.
— Мама, смотри, я кораблик пускаю! — кричит она, запуская в лужу щепку.
— Молодец, солнышко.
Руслан сидит у меня на руках и тоже тянется к воде. Ему уже почти полтора, он ходит, пытается говорить и требует постоянного внимания.
— Ма-ма, — тычет пальцем в лужу. — Ма-ма, бах?
— Не бах, Русланчик. Вода. Холодная.
— Хо-лод-на, — повторяет он по слогам. — Ба-бах?
— Нет, нельзя.
Он вздыхает, но не спорит. Умный мальчик — понимает, что с мамой бесполезно.
Мы идем в парк. Аниса бежит впереди, Руслан ковыляет за ручку со мной. Солнце греет, птицы поют, и я чувствую себя совершенно счастливой.
— Сумая! — оклик знакомый.
Я оборачиваюсь. Ко мне спешит женщина — никак не могу вспомнить, кто это. Соседка? Знакомая?
— Не узнаешь? — она улыбается. — Лейла. Мы в прошлом году виделись, в Дагестане.
— Лейла! — я действительно не сразу узнала ее. Она выглядит иначе — посвежевшая, отдохнувшая, с блеском в глазах. — Как ты?
— Хорошо, — она подходит, обнимает меня. — Очень хорошо. А это кто? — она смотрит на Руслана. — Сын? Большой какой!
— Руслан, — представляю я. — Скажи тете здравствуй.
— Здась, — важно говорит Руслан.
— Здравствуй, красавец, — Лейла приседает перед ним. — Похож на отца. Вылитый.
— Все говорят, — улыбаюсь я. — А ты как здесь?
— Приехала по делам. Мастерскую открываю в Грозном. Швейную.
— Правда? Поздравляю!
— Спасибо, — она смущается. — Это Ахмед помог. Помещение нашел, с документами помог. Я ему очень благодарна.
— Он умеет помогать, — соглашаюсь я. — Заходи в гости. Посидим, поговорим.
— Обязательно, — обещает она. — Как устроюсь — зайду. Пока, Русланчик!
— Пока, — машет рукой Руслан.
Лейла уходит, а я смотрю ей вслед и думаю о том, как все изменилось. Год назад она была затравленной женщиной, боявшейся собственной тени. А сейчас — уверенная, с планами, с мечтами.
— Мама! — Аниса уже где-то далеко. — Мама, иди сюда! Тут цветы!
Мы идем на голос.
Вечером, когда дети спят, мы с Ахмедом сидим на кухне. Я рассказываю ему про встречу с Лейлой.
— Рад за нее, — говорит он. — Заслужила.
— Ты ей очень помог.
— Я помог, но она сама старалась. Работала, не жаловалась. Таких уважать надо.
— Ты у меня хороший, — я целую его в щеку.
— Знаю, — усмехается он. — А ты у меня хорошая.
Мы сидим обнявшись, слушая тишину. В доме тепло, уютно, спокойно.
— Сумая, — вдруг говорит Ахмед. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Руслану скоро полтора. Анисе почти шесть. Они растут.
— Растут, — соглашаюсь я.
— Я думаю, нам надо подумать об их будущем.
— В каком смысле?
— Об образовании, — он серьезен. — О том, где они будут учиться. Аниса через год в школу пойдет.
— В Грозном хорошие школы, — говорю я. — Или в Москву отправим?
— Я не хочу в Москву, — качает головой. — Я хочу, чтобы они здесь росли. Здесь их корни.
— Я тоже не хочу в Москву, — признаюсь я. — Я уже привыкла здесь.
— Тогда решено, — улыбается он. — Ищем школу в Грозном.
— А Руслан?
— Руслан пока маленький. Но я хочу, чтобы он знал наши традиции. Язык, обычаи, адаты.
— Ты сам будешь учить?
— И сам, и с дедами. У нас родня большая, научат.
Я смотрю на него и вижу, как горят его глаза. Он говорит о детях, и это самое прекрасное зрелище.
— Ахмед, — говорю я. — Я хочу тебе тоже кое-что сказать.
— Что?
— Я беременна.
Он замирает. Смотрит на меня непонимающе.
— Что?
— Беременна, — повторяю я. — Третий месяц.
— Но... как? Когда? — он вскакивает. — Ты ничего не говорила!
— Ждала подходящего момента, — улыбаюсь я. — Вот, дождалась.
Он бросается ко мне, обнимает, целует.
— Сумая! — кричит он. — Сумая, ты... мы... опять?
— Опять, — смеюсь я. — Ты рад?
— Рад? — он отстраняется, смотрит на меня. — Я счастлив! Я самый счастливый человек на земле!
— Тише, детей разбудишь.
— Пусть просыпаются! — он уже не может остановиться. — У них будет еще братик или сестричка!
— Ахмед, успокойся, — я смеюсь. — Положительные эмоции полезны, но в меру.
Он садится, берет мои руки в свои.
— Сумая, — говорит он серьезно. — Спасибо тебе.
— За что?
— За все. За Анису, за Руслана, за этого малыша. За то, что ты есть. За то, что верила. За то, что ждала.
— Ты тоже ждал, — отвечаю я. — Мы оба ждали.
Мы сидим обнявшись до глубокой ночи, строим планы, мечтаем, спорим о том, кто будет — мальчик или девочка.
— Я хочу девочку, — говорит Ахмед. — Чтобы как ты.
— А я мальчика, — отвечаю я. — Чтобы как ты.
— Значит, будут двойняшки, — заключает он.
— Типун тебе на язык, — смеюсь я. — Двойняшек я не потяну.
— Потянешь, — уверенно говорит он. — Ты все можешь.
Утром мы объявляем новость семье.
Зарема сначала замирает, потом всплескивает руками и начинает плакать.
— Аллах акбар, — шепчет она. — Еще один внук. Еще один!
Мама, которая снова у нас гостит, крестится и тоже плачет.
— Дочка, — говорит она. — Ты меня в гроб загонишь. Трое детей — это же…
— Это счастье, мама, — перебиваю я. — Трое детей — это счастье.
Аниса смотрит на всех круглыми глазами.
— Еще один? — переспрашивает она. — Как Руслан?
— Как Руслан, — подтверждаю я. — Только маленький.
— А я опять буду старшая?
— Ты всегда будешь старшая.
— Хорошо, — она кивает. — Я согласна. Только пусть не орет ночью, как Руслан.
— Постарается, — смеюсь я.
Руслан ничего не понимает, но на всякий случая тоже радуется и хлопает в ладоши.
— Еще, — говорит он. — Еще.
— Будет тебе еще, — обещает Ахмед.
Третья беременность проходит легче второй.
Токсикоз почти не мучает, настроение ровное, аппетит отличный. Я продолжаю работать — мои группы женского фитнеса растут, женщины меня любят, я чувствую себя нужной.
Ахмед оберегает меня, как хрустальную вазу.
— Не поднимай тяжелое, — напоминает он каждый раз, когда я беру Руслана. — Позови меня.
— Ахмед, я здорова, — отбиваюсь я. — Я могу сама.
— Ты можешь, но я переживаю.
— Тогда помогай.
Он помогает. Носит Руслана, играет с Анисой, готовит ужин, когда я устаю. Домашние обязанности мы делим поровну, и это работает.
— Ты изменился, — говорю я ему однажды. — Раньше ты бы никогда не стал готовить.
— Раньше у меня не было тебя, — отвечает он. — А теперь есть. И я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я счастлива.
— Я знаю. Я тоже.
На пятом месяце мы едем на УЗИ.
Ахмед сидит рядом, сжимая мою руку. Врач водит датчиком по животу, улыбается.
— Ну что, родители? Хотите знать пол?
— Да! — хором отвечаем мы.
— Девочка, — объявляет врач. — Здоровая, активная девочка.
Ахмед замирает. Потом поворачивается ко мне.
— Девочка, — шепчет он. — Ты слышала? Девочка!
— Слышала.
— У нас будет дочка!
— У нас уже есть дочка, — напоминаю я. — Аниса.
— Еще одна! — он сияет. — Еще одна маленькая принцесса!
Всю дорогу домой он говорит только о ней. Как назовем, какая будет, как будем растить.
— Амина, — предлагает он. — Или Зарема, в честь мамы.