Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)

— Я знал, — шепчет он. — Я знал, что он справится.
Мы стоим обнявшись посреди больничного коридора, и нам плевать, что на нас смотрят.
Руслан идет на поправку медленно, но верно.
Еще две недели мы в больнице. Сначала его переводят из реанимации в обычную палату, потом разрешают мне оставаться с ним круглосуточно. Я сплю на раскладушке рядом, кормлю, пою, читаю сказки.
  
Ахмед приезжает каждый день после работы. Привозит еду, игрушки, новости. Сидит с Русланом, пока я хожу в душ или просто дышу воздухом.
— Ты похудела, — говорит он. — Совсем прозрачная стала.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. Но я понимаю.
Однажды вечером, когда Руслан засыпает, мы выходим в больничный сад. Осень уже кончилась, началась зима. Холодно, но тихо.
— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.
— О чем?
— Давай съездим в горы. Когда все закончится. К бабушке Зухре. Поблагодарим.
— За что?
— За то, что Руслан выжил. За то, что мы вместе. За все.
— Давай, — соглашаюсь я. — Обязательно.
— И еще, — он берет мои руки в свои. — Ты не представляешь, как я испугался. Когда мама позвонила... я думал, умру на месте.
— Я тоже испугалась.
— Я понял одну вещь, — продолжает он. — Ничто не важно. Ни деньги, ни бизнес, ни статус. Важны только вы. Ты, Аниса, Руслан. Остальное — пыль.
— Я тоже это поняла, — шепчу я.
— Обещай мне, — он смотрит в глаза. — Что мы всегда будем вместе. Что бы ни случилось.
— Обещаю.
Мы обнимаемся под холодным зимним небом, и мне кажется, что внутри нас горит огонь. Тот самый, который согревает и защищает.
Через месяц нас выписывают.
Руслан еще слаб, но уже улыбается, ползает, пытается ходить. Врачи говорят, что восстановление будет долгим, но полным. Главное — любовь и забота.
Дома нас встречают Зарема, мама и Аниса. Аниса бросается к брату, обнимает его, целует.
— Русланчик! — кричит она. — Ты вернулся! Я так скучала!
Руслан улыбается ей своей беззубой улыбкой.
— Аня, — говорит он.
— Он сказал мое имя! — визжит Аниса. — Мама, он сказал!
Мы все смеемся. И плачем. И снова смеемся.
Вечером мы сидим за большим столом. Зарема наготовила, мама накрыла. Ахмед рядом, дети в кроватках спят.
— Ну что, — говорит Зарема, поднимая чашку с чаем. — За то, чтобы все были здоровы.
— За это, — соглашаюсь я.
Мы пьем чай и молчим. Каждый думает о своем. Но мысль одна — мы вместе. Мы справились. Мы выжили.
— Сумая, — вдруг говорит мама. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что, мам?
— Я горжусь тобой. Ты была такой сильной. Так держалась. Я не знаю, смогла бы я так.
— Смогла бы, — отвечаю я. — Матери могут все.
— Могут, — соглашается Зарема. — Особенно когда есть за что бороться.
Я смотрю на них, на Ахмеда, на дверь в детскую, за которой спят мои дети, и чувствую, как сердце переполняется благодарностью.
— Спасибо вам, — говорю я. — За все. За поддержку, за любовь, за то, что вы есть.
— Глупая, — мама гладит меня по голове. — Мы же семья.
Семья. Это слово теперь звучит по-другому. Оно наполнено смыслом, болью, радостью, кровью.
Ночью, когда все спят, я выхожу на балкон. Смотрю на горы, на звезды, на тихий город.
— Спасибо, — шепчу я в небо.
Сзади подходит Ахмед. Обнимает, утыкается носом в мои волосы.
— Не замерзнешь?
— Нет. С тобой тепло.
— Пойдем спать. Завтра новый день.
— Пойдем.
Мы идем в спальню. Я заглядываю в детскую — Руслан спит, Аниса тоже. Все хорошо.
Я ложусь рядом с Ахмедом, он обнимает меня, и я засыпаю под стук его сердца.
Мне снится, что мы все вместе идем в горы. Руслан уже большой, бежит впереди с Анисой. Ахмед рядом со мной. Солнце светит, птицы поют.
И я знаю — так и будет.
  
Глава 19
 
Решение ехать в горы приходит спонтанно.
Мы сидим за завтраком, Руслан уплетает кашу, размазывая ее по лицу, Аниса рассказывает очередную историю про своих друзей в садике, а Ахмед вдруг говорит:
— А давайте в эти выходные к бабушке Зухре съездим?
Я поднимаю на него глаза.
— Ты серьезно? Дорога долгая, дети маленькие...
— А что дети? — он пожимает плечами. — Руслан уже окреп, Аниса взрослая. Погода хорошая. Надо ехать.
— Я обещала, — напоминает он тише, чтобы слышала только я. — После больницы. Поблагодарить.
Я вспоминаю тот вечер в больничном саду, его слова про горы и бабушку Зухру. И понимаю — он прав. Надо.
— Хорошо, — говорю я. — Едем.
Аниса вскакивает из-за стола.
— Мы едем в горы? Настоящие? С ночевкой?
— С ночевкой, — подтверждает Ахмед. — К моей бабушке.
— Ура! — визжит Аниса. — Я возьму барса! И куклу! И раскраски!
Руслан смотрит на сестру, не понимая причины шума, но на всякий случай тоже начинает радостно стучать ложкой по столу.
— Ну вот, — улыбается Зарема. — Все и решено. Я соберу вам еды в дорогу.
— Зарема, вы с нами? — спрашиваю я.
— Нет, дочка, — качает головой. — Стара я уже для таких поездок. Вы езжайте, а мы с Анисиной бабушкой тут присмотрим за домом.
Мама, которая гостит у нас уже вторую неделю, кивает.
— Да-да, поезжайте. Мы тут справимся.
Сборы занимают два дня. Ахмед проверяет машину, я собираю огромную сумку с детскими вещами — на случай дождя, на случай солнца, на случай зимы, на случай всего. Зарема печет лепешки, мама готовит какие-то свои фирменные пирожки.
— Вы в гости едете, — наставляет она. — Надо с гостинцами.
— Мам, там бабушка Зухра, ей девяносто лет, она не съест столько.
— Не съест, так другим раздаст. Бери.
Я беру.
Выезжаем рано утром. Руслан еще спит, я укладываю его в автокресло, он даже не просыпается. Аниса бодрствует, крутит головой, задает миллион вопросов.
— Папа, а горы высокие?
— Высокие.
— А мы на самую высокую поедем?
— Нет, мы к бабушке поедем.
— А бабушка старая?
— Очень старая.
— А она добрая?
— Добрая.
— А она меня любит?
— Конечно. Ты же моя дочка.
Аниса удовлетворенно кивает и замолкает на целых пять минут.
Я смотрю в окно. Город остается позади, начинаются предгорья, потом настоящие горы. Дорога петляет серпантином, и я вспоминаю нашу первую поездку с Ахмедом, когда я еще была беременна Русланом. Тогда я боялась высоты, а сейчас — нет. Привыкла.
— Как ты? — спрашивает Ахмед, беря мою руку.
— Хорошо. Спокойно как-то.
— Это горы, — улыбается он. — Они успокаивают.
— Наверное.
Руслан просыпается через два часа. Сначала хмурится, не понимая, где находится, потом видит в окне горы и замирает.
— Руслан, это горы. Там живет бабушка. Очень старая.
— Баба, — кивает Руслан. — Баба.
Мы смеемся. Останавливаемся перекусить на смотровой площадке. Ахмед достает термос с чаем, лепешки, фрукты. Мы сидим на скамейке, смотрим на бескрайние дали, и я чувствую себя невероятно счастливой.
— Мама, смотри, облако! — Аниса показывает в небо. — Оно на барашка похоже!
— Похоже, — соглашаюсь я.
— А можно я его поймаю?
— Облако? — смеется Ахмед. — Оно высоко.
— А если на гору залезть?
— Тогда еще выше будет. Облака выше гор.
— Как это? — Аниса задумывается. — Горы же высокие.
— Облака еще выше, солнышко. Они по небу плывут.
Аниса пытается осмыслить эту информацию, потом машет рукой.
— Ладно, потом разберусь. Папа, а долго еще?
— Два часа.
  
— Долго, — вздыхает она.
Мы едем дальше. Дорога становится хуже — гравий, ямы, камни. Ахмед ведет осторожно, но машину трясет. Руслан начинает хныкать.