Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)
— Мама, посмотри, что я нарисовала! — кричит она, когда я кормлю Руслана.
— Мама, почитай мне сказку! — требует она, когда я укачиваю его перед сном.
— Мама, почему ты все время с ним? — обиженно спрашивает она, когда я в сотый раз за день подхожу к кроватке.
Я разрываюсь между ними и чувствую, что не успеваю никуда.
— Ты устала, — замечает Ахмед, глядя, как я вечером падаю на диван без сил. — Надо кого-то нанять в помощь.
— Не надо, — отмахиваюсь я. — Я справлюсь.
— Ты справляешься, но устаешь. Это разные вещи.
— Ахмед, я же мать. Это нормально — уставать.
— Нормально, — соглашается он. — Но у тебя есть муж, который может помочь. Помнишь?
Я смотрю на него. Он серьезен.
— Ты и так помогаешь.
— Я мало помогаю, — качает головой. — Я много работаю. А ты — круглосуточно. Давай наймем няню. Хотя бы на несколько часов в день.
— Аниса будет ревновать.
— Аниса будет привыкать, что мир не вращается вокруг нее. Это полезно.
Я задумываюсь. В словах Ахмеда есть логика. Но материнское сердце протестует.
— Давай попробуем, — говорю я наконец. — Но если Аниса будет против — откажемся.
— Договорились.
Через неделю у нас появляется няня — молодая девушка Лейла (тезка той Лейлы, но другая). Она учится на педагога, любит детей, и Аниса принимает ее на удивление хорошо.
— А можно мы будем с ней играть? — спрашивает дочь после первого же дня.
— Можно, — удивляюсь я. — Тебе понравилось?
— Да! Она знает много игр. И не говорит, что я маленькая.
Я смотрю на Ахмеда. Он довольно улыбается.
— Я же говорил.
— Ты всегда говоришь, — ворчу я. — Иногда даже правильно.
— Только иногда? — он делает обиженное лицо.
— Ладно, часто.
Теперь у меня появляется несколько свободных часов в день. Я могу сходить в душ, не боясь, что кто-то закричит. Могу выпить чай горячим. Могу даже почитать книгу.
Это странное ощущение — свобода. Я отвыкла от нее за полгода.
— Чем займешься? — спрашивает Ахмед, уходя на работу.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Наверное, просто посижу в тишине.
— Посиди. Ты заслужила.
Я сижу на кухне, пью кофе и смотрю в окно. За ним — горы, уже зимние, покрытые снегом. Красиво.
Вдруг звонок. Мама.
— Дочка, привет! Как вы там?
— Хорошо, мам. А ты?
— Скучаю, — вздыхает она. — По Анисе, по Руслану, по тебе. Когда приедете?
— Не знаем еще. Наверное, весной.
— Весной долго, — огорчается она. — Может, я прилечу?
— Конечно, мам. Прилетай. Мы всегда рады.
— Тогда на следующей неделе. Займу билеты.
— Жду.
Мы болтали еще немного, и я чувствую, как тепло разливается в груди. Мама рядом — это всегда поддержка.
Вечером, когда дети спят, мы с Ахмедом сидим в гостиной. Он читает отчеты, я листаю журнал. Тишина — уютная, домашняя.
— Сумая, — вдруг говорит он. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Ммм?
— Ты замечательная мать. Я смотрю на тебя и удивляюсь, как ты все успеваешь.
— Ты тоже неплохой отец, — улыбаюсь я. — Даже очень.
— Я стараюсь. Ради вас.
— Знаю.
Он откладывает бумаги, подходит ко мне, садится рядом.
— Я иногда думаю, — говорит он тихо. — Что было бы, если бы мы не встретились тогда. Если бы ты не пришла в тот день в библиотеку.
— Был бы несчастлив с кем-то другим, — предполагаю я.
— Нет, — качает головой. — Я бы вообще не женился. Ждал бы тебя.
— Ахмед...
— Я серьезно. Ты моя судьба, Сумая. Я это понял давно. И чем дальше, тем больше понимаю.
Я смотрю на него. В полумраке гостиной его глаза кажутся черными, глубокими.
— Я тоже тебя ждала, — шепчу я. — Все три года — ждала. Сама не знала, но ждала.
Мы целуемся. Долго, нежно, забыв обо всем на свете.
— Мама? — голосок из коридора. — А почему вы целуетесь?
Аниса стоит в дверях, сонная, с барсом под мышкой.
— Мы... — я краснею. — Мы просто... любовь, солнышко.
— А, — она кивает с видом знатока. — Бабушка говорила, что взрослые любят целоваться. Это нормально.
— Нормально, — подтверждает Ахмед, подхватывая дочь на руки. — А почему ты не спишь?
— Руслан храпит, — жалуется она. — Громко.
— Он не храпит, он сопит. Малыши так дышат.
— Все равно громко. Можно я с вами лягу?
Мы переглядываемся. В нашей кровати и так тесно, но отказать невозможно.
— Можно, — сдаюсь я. — Иди.
Аниса забирается в кровать, устраивается между нами и через минуту засыпает. Руслан в своей кроватке посапывает уже тише.
— Вот так всегда, — шепчет Ахмед. — Только хотели побыть вдвоем.
— Ничего, — я глажу его по руке. — У нас еще будет время. Много.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мы засыпаем вчетвером — я, Ахмед, Аниса между нами и Руслан в кроватке рядом. И это самое лучшее, что может быть.
На следующей неделе приезжает мама.
Аниса встречает ее с визгом, Руслан сначала настороженно рассматривает, но через час уже тянет ручки.
— Бабушка, бабушка, — лепечет он по-своему.
— Господи, — мама плачет от счастья. — Он говорит?
— Пытается, — улыбаюсь я. — Пока только слоги.
— Умница, — мама обнимает его. — Мой умница.
Вечером мы сидим на кухне втроем — я, мама и Зарема. Ахмед с детьми в гостиной, смотрит мультики.
— Хорошо у вас, — вздыхает мама. — Дружно, тепло.
— Это да, — соглашается Зарема. — Сноха у меня золотая.
— Невестка, — поправляет мама.
— Сноха, невестка — разница? Главное, что хорошая.
Они смеются. Я смотрю на них и думаю, как мне повезло с этими двумя. Мама и свекровь — подружились, поддерживают друг друга, вместе растят внуков.
— Сумая, — говорит мама. — А ты не хочешь работать? Я посижу с детьми.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — С одной стороны, хочется. С другой — страшно оставлять.
— Работать надо, — авторитетно заявляет Зарема. — Женщина должна быть самостоятельной. А мы поможем.
— Я подумаю, — обещаю я.
И правда думаю. Несколько дней. Взвешиваю все за и против.
Ахмед, когда я спрашиваю его мнение, пожимает плечами.
— Делай как хочешь. Я поддержу любое решение.
— Но если я буду работать, у меня будет меньше времени на семью.
— Зато ты будешь счастливее. Счастливая мать — счастливые дети.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Сумая, я видел, как ты горела своим делом. Ты хороший тренер. Ты нужна людям.
Я молчу. Внутри что-то отзывается на его слова.
Через неделю я принимаю решение. Я открываю небольшую группу женского фитнеса в местном клубе. Два раза в неделю, по два часа. Бабушки с детьми сидят, я работаю.
Первая тренировка проходит на ура. Женщины довольны, я счастлива. Возвращаюсь домой уставшая, но с горящими глазами.
— Ну как? — спрашивает Ахмед.
— Отлично! — выдыхаю я. — Я так соскучилась по этому.
— Вижу, — улыбается он. — Ты светишься.
— Правда?
— Правда.
Я обнимаю его, чмокаю в щеку и бегу к детям.
Жизнь налаживается. Медленно, но верно. У нас есть дом, семья, работа, любовь. Есть бабушки, готовые помочь. Есть Аниса, которая растет не по дням, а по часам. Есть Руслан, который скоро пойдет.
И есть мы — Сумая и Ахмед. Вместе. Навсегда.
Глава 18
Осень в горах — особенное время.
Воздух становится прозрачным, как стекло, горы видны до каждой трещинки на скалах, а листья на деревьях горят золотом и багрянцем. Я люблю это время. В Москве осень была серой и промозглой, а здесь — яркой, живой, дышащей.
Руслану уже десять месяцев. Он ползает со скоростью света, встает у опоры и пытается ходить. Аниса гордо водит его за руку, показывая игрушки и объясняя, "как устроен мир".
— Это барс, — говорит она, тыча в игрушку. — Он охраняет. А это машинка, она едет. А это кукла, она спит. Понял?