Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)

— Отличный план, — одобряет Ахмед.
Вечером, когда дети спят, мы сидим на кухне. Мама уехала в Москву, но обещала вернуться через месяц. Зарема тоже отдыхает — она устала за эти дни. Мы с Ахмедом вдвоем, впервые за долгое время.
— Ну как ты? — спрашивает он.
— Хорошо. Устала, но хорошо.
— Ты справляешься.
— Мы справляемся, — поправляю я.
— Да, — он улыбается. — Мы.
  
Я смотрю на него. За окном ночь, горы темнеют на горизонте. В доме тихо, только Руслан иногда покряхтывает во сне.
— Ахмед, — говорю я. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я счастлива. По-настоящему. Впервые в жизни — счастлива.
Он берет мою руку, целует пальцы.
— Я тоже, Сумая. Я тоже.
Мы сидим так долго, глядя друг на друга. И мне кажется, что время остановилось.
— Знаешь, — говорит он вдруг. — Я ведь боялся.
— Чего?
— Что не смогу быть хорошим отцом. Что не справлюсь. Что повторю ошибки своего отца.
— Какие ошибки?
— Он работал слишком много. Не видел, как мы растем. Я не хочу так. Я хочу быть рядом. Каждый день.
— Ты и так рядом, — я глажу его по щеке. — Ты замечательный отец. Аниса тебя обожает. Руслан будет обожать.
— Думаешь?
— Знаю.
Он прижимает меня к себе. Мы молчим, слушая тишину.
Перед сном я захожу в детскую. Аниса спит, раскинув руки, обнимая барса. Руслан в своей кроватке посапывает. Я смотрю на них и думаю о том, как сильно я их люблю.
— Сладких снов, мои хорошие, — шепчу я. — Сладких снов.
Выхожу в коридор. Ахмед стоит у окна, смотрит на горы.
— Иди спать, — говорю я.
— Иду.
Мы ложимся в постель. Он обнимает меня, кладет руку на живот — там, где еще недавно рос Руслан.
— Скучаешь? — спрашивает он.
— По беременности? Нет, — честно отвечаю я. — Тяжело было.
— А я скучаю, — признается он. — По тому, как ты светилась.
— Я и сейчас свечусь.
— Правда? — он смотрит на меня.
— Правда. Просто по-другому.
— Я люблю тебя, Сумая.
— И я тебя, Ахмед.
Мы засыпаем под звуки ночного города и далекий шепот гор.
Мне снится, что мы идем по горам всей семьей. Аниса бежит впереди, Руслан сидит у Ахмеда на плечах, а я иду рядом, держа мужа за руку. Солнце светит, птицы поют, и мы счастливы.
Я просыпаюсь от крика Руслана — проголодался. Кормлю его, укачиваю, снова засыпаю.
Новая жизнь продолжается.
  
Глава 16
 
Руслану исполняется два месяца, и мир вокруг нас окончательно перестраивается под его ритм.
Я уже не помню, что такое спать больше трех часов подряд. Моя жизнь — это бесконечный цикл: кормление, смена подгузника, укачивание, и снова кормление. Иногда мне кажется, что я превратилась в приложение к ребенку, в ходячий источник молока и тепла.
Но когда Руслан засыпает у меня на руках, такой беззащитный и доверчивый, я забываю обо всем.
— Мама, а почему он все время спит? — Аниса стоит рядом и рассматривает брата. — Он же скучный.
— Он маленький, солнышко. Ему нужно много спать, чтобы расти.
— А когда он будет играть?
— Скоро. Еще немного подрастет — и будет.
— Я его научу в куклы играть, — заявляет Аниса. — У меня есть красивые.
— Руслан — мальчик, — осторожно напоминаю я. — Может, он захочет в машинки?
— И в машинки тоже, — великодушно соглашается Аниса. — Я и в машинки умею. Папа научил.
Ахмед, который слышит этот разговор из коридора, заходит в комнату и подхватывает дочь на руки.
— Моя умница, — говорит он. — Лучшая сестра на свете.
— Я знаю, — скромно отвечает Аниса.
Мы смеемся. Руслан вздрагивает во сне, но не просыпается.
В это утро происходит чудо.
Я кормлю Руслана, и он вдруг, на секунду оторвавшись от груди, смотрит на меня и... улыбается. Не рефлекторной гримасой новорожденного, а настоящей, осознанной улыбкой.
— Ахмед! — кричу я. — Ахмед, иди сюда!
Он вбегает в комнату, испуганный.
— Что? Что случилось?
— Смотри!
Но Руслан уже снова сосет, серьезный и сосредоточенный.
— Что смотреть? — не понимает Ахмед.
— Он улыбнулся! Настоящей улыбкой! Я видела!
— Правда? — Ахмед садится рядом, смотрит на сына. — Сын, покажи. Улыбнись.
Руслан игнорирует. Сосет и даже глаз не открывает.
— Не хочет, — разочарованно вздыхает Ахмед. — Мне не показывает.
— Подожди, еще покажет.
Мы сидим рядом, глядя на Руслана. Через минуту он отпускает грудь, смотрит на нас обоих и снова улыбается. Широко, беззубо, счастливо.
— Видел? — шепчу я.
— Да, — голос у Ахмеда хриплый. — Видел.
— Он улыбается.
— Нам.
Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что у него на глазах слезы.
— Ты плачешь? — удивляюсь я.
— Нет, — он быстро трет глаза. — Просто... это так... не знаю. Счастье какое-то.
— Глупый, — я целую его в щеку. — Это только начало.
Вечером, когда дети спят, мы сидим на кухне. Зарема ушла к соседке, мама в Москве, мы одни.
— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.
— О чем?
— Давай поженимся еще раз. Не по-мусульмански, мы уже это сделали. А в загсе.
Я смотрю на него удивленно.
— Зачем?
— Чтобы у тебя была бумага. Чтобы ты была официально моей женой. Чтобы дети носили мою фамилию без вопросов.
— У Анисы твоя фамилия.
— У Анисы — да. Но я хочу, чтобы у Руслана тоже. И чтобы ты тоже носила мою фамилию.
Я молчу. Честно говоря, я как-то не задумывалась об этом. Мы сделали никах — для нас это главное. А официальный брак...
— Ты хочешь? — спрашиваю я.
— Хочу. Очень.
— Тогда давай, — улыбаюсь я. — Если тебе это важно.
— Мне важно все, что связано с тобой.
На следующей неделе мы идем в загс.
Это совсем не похоже на нашу первую свадьбу. Никакого белого платья (я влезаю только в свободное платье, потому что после родов еще не пришла в форму), никаких гостей, никакого торжества. Просто мы, два паспорта и усталая женщина в окошке.
— Распишитесь, — говорит она. — Поздравляю.
Мы ставим подписи. И все. Мы снова муж и жена. Официально.
Выходим на улицу. Ахмед смотрит на меня и улыбается.
— Ну что, жена? — спрашивает он.
— Что, муж?
— Теперь уже точно навсегда.
— Навсегда, — соглашаюсь я.
Он обнимает меня, и мы стоим так посреди улицы, и прохожие улыбаются нам.
Дома нас ждет сюрприз. Зарема накрыла стол — скромно, но празднично. Мама приехала (оказывается, они сговорились тайком). Аниса нарисовала плакат "Свадьба мамы и папы".
— Это что? — удивляюсь я.
— Праздник, — объявляет Зарема. — Вы же поженились. Надо отметить.
— Но мы просто расписались...
— Неважно. Семья должна быть вместе. Садитесь за стол.
Поздно ночью, когда все спят, я выхожу на балкон. Смотрю на горы, на звезды, на тихий город.
— Не замерзнешь? — Ахмед выходит следом, накидывает мне на плечи плед.
— Не замерзну.
— О чем думаешь?
— О том, как странно все сложилось. Три года назад я ненавидела тебя. А сейчас... сейчас не представляю жизни без тебя.
— Жизнь — странная штука, — соглашается он. — Но хорошая.
— Хорошая, — киваю я. — Потому что мы вместе.
Мы стоим обнявшись, глядя на ночной город. И мне кажется, что звезды светят ярче обычного.
В доме просыпается Руслан. Я иду к нему, беру на руки, кормлю. Он снова улыбается мне — той самой беззубой улыбкой, от которой тает сердце.
— Ты мое счастье, — шепчу я. — Вы все — мое счастье.
И засыпаю, убаюканная его теплом и покоем.
  
Глава 17
 
Руслану исполняется полгода, и наш дом окончательно превращается в филиал детского сада.
Он уже сидит, пытается ползать и требует постоянного внимания. Аниса, которая сначала воспринимала брата как живую куклу, теперь относится к нему как к конкуренту за родительское внимание.