Чужие. Променявший на чужих детей (СИ)
— Ну что, жена, — шепчет он, наклоняясь ко мне. — Довольна?
— Очень, — отвечаю я. — А ты?
— Я самый счастливый человек на земле, — говорит он. — Потому что ты со мной.
Вечером, когда гости расходятся, мы остаемся вдвоем. Анису забрала Зарема — сказала, что переночует у нее, чтобы мы могли побыть вдвоем. Мы сидим во дворе, под звездами, и молчим.
— Можно я сниму это платье? — прошу я. — Оно красивое, но тяжелое.
— Идем, — он берет меня за руку.
Мы идем в дом. В нашу комнату. Я снимаю платье, распускаю волосы. Он смотрит на меня, и в его глазах — столько любви, что у меня перехватывает дыхание.
— Красивая, — шепчет он. — Самая красивая.
— Ты уже говорил.
— И еще тысячу раз скажу.
Он подходит, берет мое лицо в ладони.
— Сумая, — говорит серьезно. — Я обещаю тебе. Никогда больше не будет боли. Никогда больше не будет лжи. Только ты. Только я. Только наша семья.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Тогда и я обещаю, — отвечаю я. — Быть с тобой. В горе и в радости. В богатстве и в бедности. Пока смерть не разлучит нас.
— Пока смерть не разлучит, — повторяет он.
И целует меня.
Ночь обнимает нас, звезды светят в окно, где-то вдалеке лают собаки. А мы есть друг у друга. Наконец-то.
— Ахмед, — шепчу я позже. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я кажется... Я думаю, что беременна.
Он замирает. Смотрит на меня расширенными глазами.
— Что? Когда? Ты уверена?
— Тест показал две полоски. Сегодня утром. Я не хотела говорить до свадьбы, чтобы не сглазить.
— Сумая, — он прижимает меня к себе так крепко, что я пищу. — Сумая, девочка моя... Это правда?
— Похоже на то.
— У нас будет ребенок? Еще один?
— Да.
Он смеется. Плачет. Снова смеется. Целует меня, живот, снова губы.
— Спасибо, — шепчет он. — Спасибо тебе. Спасибо, Аллах.
— Ты рад?
— Рад? — он смотрит на меня. — Я счастлив. Я самый счастливый человек на земле.
Я улыбаюсь. Глажу его по голове.
— А если это мальчик?
— Значит, будет мальчик.
— А если снова девочка?
— Значит, будет еще одна девочка. И еще одна. И еще. Пусть будет много.
— Ахмед, ты с ума сошел.
— Сошел, — соглашается он. — С ума от счастья.
Мы лежим, обнявшись, и смотрим в потолок.
— Надо Зареме сказать, — вспоминаю я. — И маме. Они обрадуются.
— Завтра скажем, — решает он. — Сегодня — только наш день.
— Только наш.
Я закрываю глаза и чувствую, как внутри растет новая жизнь. Маленькая, теплая, наша.
И мне кажется, что звезды за окном светят ярче обычного.
Глава 11
Я просыпаюсь от того, что Ахмед гладит мой живот.
Осторожно, едва касаясь, водит ладонью по кругу, и на лице у него такое благоговейное выражение, будто он прикасается к святыне.
— Ты чего? — шепчу я сонно.
— Проверяю, — отвечает он серьезно. — Вдруг я вчера это придумал?
— Не придумал.
— Точно? — он заглядывает мне в глаза. — Две полоски? Реально?
— Реально, — улыбаюсь я. — Если хочешь, можем еще один тест сделать. У меня есть запасной.
— Давай! — он вскакивает с кровати так резко, что я вздрагиваю. — Где он?
— В косметичке. В ванной.
Он убегает и возвращается через минуту с тестом в руках.
— Иди, — торопит. — Сделай.
— Ахмед, сейчас семь утра. Может, позже?
— Сумая! — он смотрит на меня умоляюще. — Я не усну, пока не узнаю точно.
Я вздыхаю, встаю, иду в ванную. Через пять минут выхожу с тестом в руках. Две полоски. Яркие, четкие.
— Смотри.
Он берет тест, смотрит на него так, будто это древний манускрипт. Потом поднимает глаза на меня.
— У нас будет ребенок, — говорит он тихо. — Настоящий?
— Настоящий.
— Сумая, — он подходит, обнимает, прижимает к себе. — Сумая, спасибо. Спасибо тебе.
— Ты уже говорил.
— Еще раз скажу. И еще. И еще.
Мы стоим обнявшись посреди спальни, и я чувствую, как он дрожит. Мой сильный, властный, несгибаемый мужчина — дрожит от счастья.
— Надо маме сказать, — напоминаю я. — И твоей маме.
— Да, — спохватывается он. — Да, конечно. Пошли.
— Ахмед, — я останавливаю его. — Дай мне хотя бы одеться.
Он смотрит на меня — растрепанную, в пижаме — и улыбается.
— Ты и так красивая.
— Иди уже, — смеюсь я. — Я скоро.
Когда я выхожу в гостиную, там уже собрались все. Зарема, моя мама, Аниса (которая еще сонная, но уже что-то жует), и Ахмед, который нервно ходит из угла в угол.
— Мама, папа! — Аниса бросается ко мне. — А папа сказал, у вас сюрприз! Какой?
Я сажусь на диван, беру ее на колени. Смотрю на Зарему, на маму. Они замерли в ожидании.
— У нас будет малыш, — говорю я. — У Анисы будет братик или сестричка.
Тишина. Секунда. Две. Потом Зарема вскрикивает, прижимает руки к груди и начинает плакать.
— О Аллах, спасибо тебе.
Мама молча обнимает меня, целует в макушку. У нее тоже слезы на глазах.
— Доченька, — шепчет она. — Какая же ты умница.
Аниса смотрит на всех круглыми глазами.
— Малыш? — переспрашивает она. — Какой малыш?
— Маленький, — объясняю я. — Он пока у меня в животике. А через несколько месяцев родится.
— В животике? — она с недоверием смотрит на мой плоский живот. — Там же нет места.
— Вырастет, — улыбается Ахмед, садясь рядом. — Сначала маленький, потом побольше. А потом вылезет и будет с тобой играть.
— Ого, — Аниса задумывается. — А он будет мой?
— Твой братик или сестричка. Ты будешь старшей сестрой.
— Старшей? — она выпрямляется. — Это я буду командовать?
— Немного, — смеюсь я. — Но аккуратно.
— Хорошо, — Аниса кивает. — Я согласна. Пусть будет.
Все смеются. Зарема уже вытирает слезы и куда-то убегает — наверное, готовить что-то особенное для будущей матери. Мама садится рядом, гладит меня по руке.
— Как себя чувствуешь? — спрашивает озабоченно. — Тошнит? Кружится?
— Пока нет. Только утром немного.
— Это нормально, — кивает она. — Я с тобой так же была. А с Анисой?
— С Анисой вообще не тошнило, — вспоминаю я. — Я тогда думала, что мне повезло.
— Значит, разные будут, — заключает мама. — Это хорошо.
Ахмед смотрит на меня сияющими глазами и, кажется, готов немедленно начать носить на руках.
— Сумая, — говорит он. — Ты теперь ничего не делай. Вообще. Лежи и отдыхай.
— Ахмед, я здорова, — возражаю я. — Я могу готовить, убирать, тренироваться...
— Нет, — отрезает он. — Никаких тренировок. Никакой тяжести. Я сказал.
— Ты сказал? — я поднимаю бровь. — А кто здесь главный?
— Ты, — быстро поправляется он. — Ты главная. Но я буду заботиться. Позволь мне.
Я смотрю на него и сдаюсь.
— Ладно. Но если я захочу прогуляться — пойдешь со мной?
— Хоть на край света, — обещает он.
Первые недели после свадьбы проходят как в тумане.
Я привыкаю к новой жизни. К дому, к Зареме, к постоянному присутствию Ахмеда рядом. К тому, что я теперь не просто мать Анисы, а жена. Настоящая. Свадебные поздравления все еще сыплются, гости все еще приходят, но жизнь потихоньку входит в колею.
Аниса осваивается в Грозном на удивление быстро. У нее уже появились друзья во дворе, соседские дети, с которыми она играет в догонялки. Зарема водит ее в парк, кормит своими пирожками, балует. Иногда я ревную — моя девочка, моя кровь, а она уже бежит к бабушке с распростертыми объятиями. Но потом понимаю: это же хорошо. Чем больше любви, тем лучше.
Мама гостит у нас уже вторую неделю. Она помогает по дому, готовит, гуляет с Анисой, когда Зарема занята. По вечерам мы сидим на кухне, пьем чай и говорим. Обо всем.
— Ты счастлива, дочка? — спрашивает она в очередной раз.
— Да, мама, — отвечаю я. — Очень.
— И слава богу. Я так боялась за тебя. Так боялась...
— Я знаю. Но теперь все хорошо.
— Вижу, — она улыбается. — Ахмед на тебя смотрит — не надышится. Это дорогого стоит.