Фиктивный жених

Как продержится, Ках не знал. Идея Полины была безумной. Но категорично отказываться он не торопился. Потому что медленно сдавался. Не ей, себе. И себе же напоминал о четких границах, которые следовало сдержать.
«Она ведь все равно придумает что-нибудь еще», – мысленно убеждал он себя. Так Мультяшка хотя бы будет под его присмотром.
Шальная мысль будоражила кровь. Эти дни она будет принадлежать только ему.
  
Глава 3. ЗАГС 
Ках ушел в ванную, а я еще долго лежала на диване, глядя в одну точку. Наваждение, навеянное сном, схлынуло, стоило подумать об Андрее и Кате, вспомнить свой вчерашний позор.
В уголках глаз снова защипало, но я не позволила себе расплакаться. Хватит. И так целую ночь проревела.
Сжав зубы до скрипа, зажмурившись до мерцающих точек, я переждала приступ жалости к себе. Чтобы обрести ясность, мне требовалась злость, и я знала, как ее получить.
Моя сумка так и лежала в кресле. Вытащив из нее мобильник, я открыла общий чат класса. Вчера фотки и видео сюда скидывали в режиме реального времени, и я без труда отыскала те самые. Меня ‒ растоптанную, униженную, со слезами на глазах – запечатлели сразу с нескольких ракурсов. Даже видео имелось, но его я смотрела без звука, чтобы Ках не услышал.
Наш класс всегда был самым дружным в школе. Так же дружно они умели закапывать того, на кого открывалась охота. Все одиннадцать лет мне как-то удавалось избегать роли жертвы. Я общалась со всеми одинаково нейтрально, но, видимо, недостаточно хорошо. За меня ведь вчера даже никто не вступился.
Смахнув видео в сторону для ответа, я напечатала: «Пожалуй, сохраню себе на память для поступления в театральный» – и, пока не передумала, сразу отправила.
Теперь следовало не реагировать на подколки, которые обязательно повалят. Они и появились, но я закрыла приложение раньше, чем прочла. Только на экране все равно высветилось едкое сообщение от Кати.
«Аленушка еще не утопилась?» – спрашивала она.
Мои одноклассники прозвали меня Аленушкой еще в шестом классе. Очень уж я походила в свои двенадцать на сказочную девочку. Катя знала, как меня бесило это прозвище, ведь тогда мы еще дружили.
Глубокий вдох, медленный выдох. Отвечать я не стала, как и расстраиваться. Напротив, улыбнулась и искренне. Была довольна собой, но этого казалось ничтожно мало. Следовало убедить Игната в том, что он должен, просто обязан мне помочь. А для этого требовалось источать уверенность.
Уверенность в том, что я собиралась провернуть не без его участия.
Пальцы дрожали, когда он вышел из ванной, но я усилием воли заставила себя расслабиться. Стоило нашим взглядам встретиться, как во рту стало сухо. Меня насквозь прошибал адреналин от осознания, что именно я написала в чат.
А если ничего не получится? А если Игнат меня пошлет?
Я бы так и сделала. У него не было ни единой причины помогать мне.
Уверенность дрогнула, и я не смогла озвучить свою просьбу. Как бы ни крутила в голове, она звучала требованием, криком о помощи. А потому, обменявшись с Кахом парой фраз, я скрылась, спряталась в ванной, а там долго умывалась холодной водой.
После целой ночи слез я представляла собой жалкое зрелище. Пригладив волосы, почистила зубы пальцем, воспользовавшись мятной пастой Игната. Лучше не стало, что снаружи, что внутри. В горле по-прежнему стоял ком, а в груди зияла пустота.
Разозлившись на себя, я снова умылась холодной водой и вышла. Не могла же сидеть в ванной до скончания веков. Спрятаться хотелось, но отомстить ‒ еще больше, а потому я замерла на пороге кухни.
Пока Игнат жарил яичницу, я им залюбовалась. Его уверенными движениями, его сильными руками. Про таких мои одноклассницы говорили: «Чистая провокация».
‒ Что ты задумала? ‒ спросил он, пронзая взглядом.
Как он так легко раскусил меня? Я не выдержала. Отвела глаза, села на стул и ответила правду, контролируя каждое слово.
Реакция на желание отомстить была ожидаемой. Как будто я сама не знала, что Андрей не стоил моих слез. Пришлось согласиться, но к еде я не притрагивалась. Сжимала пальцы под столом, и Игнат сдался.
‒ Выкладывай, ‒ позволил он и тяжко вздохнул.
В груди всколыхнулась радость. Не давая себе и шанса отступить, я вывалила все, что придумала. Эмоции бурлили. Еще пять минут назад план казался безумным. Но, проговорив его вслух, я поняла, что это может сработать.
Жалкими идиотами мои одноклассники запомнят Андрея и Катю, а не меня.
В какой-то миг мне показалось, что Игнат меня не слушал. Его взгляд казался пустым, неживым, словно он отсутствовал на этой кухне. Но стоило ему кивнуть, как тело наполнилось энергией. Торжество! Азарт бурлил под кожей вместе с кровью.
‒ Я рада, что ты согласен! ‒ воскликнула я, поднимаясь.
Усидеть на месте не получалось. Хотелось срочно куда-то бежать, что-то делать. Хотелось скорее покончить со всем этим и увидеть обомлевшие лица бывших одноклассников.
‒ Что? ‒ Ках неожиданно пошел на попятную: ‒ Нет, Мультяшка, даже не проси тебе подыграть.
‒ Но ты уже согласился! Только что! На этом самом месте! ‒ настойчиво напомнила я.
С этого крючка ему было не сорваться.
Заметив на его майке следы сухого молока, я приблизилась и вытерла их пальцем. Парень отстранился как-то резко, но я лишь пожала плечами. От него мне нужен был исключительно положительный ответ.
Он сопротивлялся еще какое-то время, но все же сдался под моим натиском. В этой битве ему было не победить.
‒ Через три дня у Вики день рождения, ‒ с энтузиазмом рассказывала я. ‒ Ты должен ее помнить, это наша двоюродная сестра. Мы же учились вместе. На празднике точно будут все наши. Мы с тобой придем туда как пара. А за эти три дня подготовимся.
‒ Как пара? ‒ переспросил Игнат и хмыкнул. ‒ Или как жених и невеста?
‒ Вот! Ты уже уловил суть! ‒ обрадовалась я. ‒ Но, как я уже говорила, до вечеринки нужно сделать очень многое. В первую очередь фотографии. У нас же должна быть какая-то история отношений.
Игнат хмыкнул и бросил на меня странный взгляд. Под ним закололо ладони.
Я закусила щеку изнутри.
‒ Не боишься потеряться во лжи? ‒ спросил он таким тоном, что у меня засосало под ложечкой.
‒ А много врать и не придется, ‒ ответила я наигранно воодушевленно. ‒ Это естественно, что мы могли влюбиться друг в друга, ведь мы знакомы с детства. Если спросят, скажем, что встречались тайно, потому что Егорка дебил. Ну, то есть не одобрял наши отношения.
Меня уже было не остановить. Пока уплетала завтрак, целиком продумала нашу легенду. Даже заметки в телефоне сделала: с чего начать, какие фотки нужны, где побывать в первую очередь. Ках слушал меня вполуха, но я не робела.
Главное, что он все-таки согласился.
‒ А теперь фото на память за завтраком, ‒ объявила я.
Подсев к нему вплотную, я обняла Игната за плечо, а на второе положила подбородок. Парень мгновенно напрягся, его тело словно окаменело, но смотрелись мы мило.
Сделав пару кадров, я отстранилась и улыбнулась. Ках хмурился, молча допивая свой кофе. Ему точно не нравилось участие в моей авантюре, а меня изнутри кусала вина. Я понимала, что принудила Игната, но отступить – значит погубить себя.
Гордость не позволит мне отсидеться в стороне. Я все равно пойду к Вике на день рождения, но либо буду отбиваться от нападок одноклассников одна, либо утру им нос так, что никто рот открыть не посмеет.
‒ Если у тебя нет срочных дел, то одеваемся, ‒ решила я и поднялась. ‒ Я пока переоденусь, а ты не забудь паспорт. И телефон! Нам еще госпошлину нужно оплатить.
  
‒ Поля, притормози. Какая госпошлина? ‒ смерил он меня недоверчивым взглядом.
От досады я прикусила нижнюю губу, а после старательно улыбнулась.
‒ Ну ты же не думал, что мы будем играть в детский сад? Все должно выглядеть по-настоящему, Игнат. Мы подадим заявление в ЗАГС и его тоже сфоткаем. Вдруг кто-то захочет убедиться в правдивости моих слов? У меня нет права на ошибку.