Алчность

— Он только недавно поехал в магазин: я попросила его купить кое-что. Думаю, он скоро вернется — если, конечно, не встретит эту вертихвостку Мэри-Лу. — Женщина рассмеялась и, не обратив внимания на его протесты, заставила сесть и выпить молока с еще теплым пирогом.
— Габби и Мэри-Лу? — переспросил Уолт, не веря собственным ушам.
— Ну да, они встречаются вот уже пару месяцев! Неужели он не сообщил тебе об этом в письме?
  
— Нет — только то, что он купил машину.
— А, машину! Скажу тебе, Уолт, он ее просто обожает! Если бы он мог, то брал бы ее с собой в постель. Хочешь еще пирога?
— Спасибо, миссис Хорнбим, но, честное слово, в меня больше не влезет ни крошки. Я только что съел кучу маминого печенья.
— Я знаю, твоя мамочка печет самое вкусное печенье на свете. Но ты теперь большой мужчина, и после школьной еды тебе надо набрать вес. Возьми еще!
Уолт улыбнулся и взял еще кусок пирога, не желая обижать добрую женщину.
— А как там твоя мама? Я уже давненько ее не видела.
— Правда? — озабоченно переспросил он.
— Ну да! Вообще-то я уже много месяцев почти не встречаю ее, она совсем не показывается в городе. В последний раз видела ее на Пасху, когда ты приезжал. А после твоего отъезда она, скажем так, ушла в себя. Я несколько раз звонила ей, но она всегда была слишком занята… по крайней мере, так она говорила. — Миссис Хорнбим занялась своей и так уже абсолютно чистой кухней, а Уолт задумался, не были ли ее слова завуалированным предупреждением.
Но может ли он довериться матери друга, рассказать ей о своих подозрениях? Она ведь знает о насилии в семье все и поймет его лучше, чем другие. Быть может, она посоветует, как ему поступить и к кому обратиться.
— Миссис Хорнбим…
Женщина повернулась к нему, но в этот момент дверь открылась и вошла Черити.
— Привет, Уолт! Какой сюрприз! — буквально засветилась она.
— Привет, Черити, — пробормотал он и принялся усердно рассматривать пирог, лежавший у него на тарелке.
— Давно вернулся? — Девушка присела за пластмассовый стол напротив него.
Чтобы не отвечать, юноша впился зубами в пирог.
— Сегодня будут танцы, хочешь пойти?
— Не знаю, — с набитым ртом проговорил Уолт.
— Танцы будут в школе, а Черити не с кем пойти туда, — пояснила миссис Хорнбим.
— Даже не знаю, — повторил он, не представляя, что еще сказать.
— Пойдем со мной, — как всегда, без обиняков изложила свое желание Черити.
— Но у меня нет костюма.
— У тебя рост, как у моего отца, я уверена, он с радостью одолжит его тебе.
— Да? — Ему хотелось куда-то деть свои руки. Он вновь уставился на тарелку, коря себя за косноязычность.
— Да, помощник шерифа будет только рад. — Миссис Хорнбим вопросительно смотрела на него. Еще бы — ведь у нее была дочь, которую, как она догадывалась, очень трудно будет выдать замуж.
— Извини, Черити, но я не могу пойти с тобой. Мама приготовила к моему приезду праздничный ужин. Я же не могу разочаровать ее, правда? — проговорил Уолт, чувствуя облегчение от внезапно пришедшего ему в голову ответа.
— Я готова позвонить ей и спросить, не возражает ли она, — настаивала девушка.
— Нет, Черити. Уолт прав — он не должен разочаровать мать. Ты такой заботливый сын, Уолт. — Миссис Хорнбим одобряюще улыбнулась ему. — О, кажется, я слышу, что подъехала любимая игрушка Габби! — Она засмеялась, ибо ошибки быть не могло — к дому с грохотом и фырканьем мотора приближалась колымага ее сына.
— Уолт!
— Габби!
Уолт вскочил на ноги, завидев на пороге кухни друга, несущего коричневые сумки с покупками. Как только он поставил их на стол, парни согнули руки в локтях и в приветственном ритуале хлопнули друг друга в ладони.
— Пойдем поглядим…
— Что? — улыбнулся Уолт.
— Ну конечно, мою машину.
Уолт выразил восхищение голубым «кадиллаком» с раздвижной матерчатой крышей. Ему не пришлось притворяться — автомобилю было уже почти пятнадцать лет, но он действительно выглядел весьма симпатично. Они обсудили внешний вид, кузов, обтянутый белой кожей салон, мотор…
— Просто красавица! — от души воскликнул Уолт.
— Летит, как ракета, — сообщил гордый владелец. — Не желаешь прокатиться?
— Почему бы и нет, дружище? — проговорил Уолт, имитируя, как он это себе представлял, акцент высшего класса Восточного побережья США, и, не открывая дверцу, запрыгнул на пассажирское сиденье.
Габби завел мотор, и ревущий «кадиллак» слишком быстро, как показалось Уолту, понесся по улице.
— Может, притормозишь? — предложил он, обеспокоенный шумами, доносящимися из-под капота. Уолт немногое знал об автомобилях, ведь своего у него не было. «И не будет, пока я не смогу позволить себе сам за него заплатить», — решил он. Но даже ему не нравились хлопки и чихи, которые издавал мотор.
— Когда я закончу ремонт, она будет бегать абсолютно беззвучно. Именно из-за этого шума я купил ее так дешево, — ответил Габби.
В маленьком провинциальном городке можно было особенно не беспокоиться по поводу встречных автомобилей. Габби вывел машину из города и поехал в направлении побережья. Уолт откинулся на мягкую кожу сиденья, ощущая, как ветер играет его волосами, а солнце ласкает лицо, и от удовольствия даже забыл о матери.
— Здесь есть радио?
— Оно сломалось, но я все починю, — усмехнулся Габби. — Знаешь, тебе тоже стоит приобрести колеса. Тачка просто чудеса творит с девчонками.
— Да, я слышал. Сама Мэри-Лу! — произнес Уолт имя местной красавицы, с которой ныне встречался его друг. Габби покраснел.
— Кажется, я ей нравлюсь.
— А ты уверен, что именно ты, а не твоя машина? — засмеялся Уолт. Габби шутя толкнул его в плечо. Ведя такие легкомысленные разговоры, они подъехали к обрыву, остановились и некоторое время молча курили, разглядывая океан.
— Уолт, я еще никогда в жизни не был так счастлив. Она — это все, что мне нужно, — серьезным тоном проговорил Габби. — Это просто восхитительно!
Уолт резко повернулся к другу.
— Ты хочешь сказать, что занимался этим? — взволнованно спросил он.
Габби покраснел еще сильнее, и теперь цвет его кожи почти соответствовал цвету волос.
— Расскажи мне об этом.
— Это не похоже больше ни на что. Ты словно взбираешься на гору, достигаешь вершины, и тогда ты ощущаешь себя богом, которому все подвластно. А потом происходит этот взрыв в твоем теле, и ты будто падаешь с вершины вниз, в какую-то бездонную пропасть, ты почти умираешь.
— И так каждый раз?
— Да.
— А тебе сложно было уговорить Мэри-Лу?
Уолт сам не знал, почему задал этот вопрос.
— Абсолютно несложно. Самое прекрасное, что ей нравится это дело.
Уолт молчал. Он плохо знал Мэри-Лу, но то, что было ему известно, заставило его ощутить беспокойство за своего друга. Теперь он понял, почему задал тот вопрос, — ответ Габби лишь подтвердил его опасения. Он знал, что Габби был девственником, а Мэри-Лу, ясное дело, нет.
— Мы собираемся пожениться, — словно невзначай сообщил Габби.
— О нет! Когда?
— Через месяц. Ты еще будешь здесь?
— Да, но… Я хочу сказать, тебе не кажется, что вы слишком торопитесь? Твоя мама ничего мне об этом не сказала.
— Она еще не знает. Да и никто не знает — только ты. Видишь ли, дело в том, что… что Мэри-Лу беременна. — Габби вновь залился краской.
— От тебя? — Эти слова вылетели раньше, чем Уолт успел подумать.
— От кого же еще?! — От возмущения Габби даже привстал.
— Извини, я сболтнул глупость.
— Ладно, пустяки. — Габби сел и вновь предложил другу сигарету.
— Но как же колледж?
— Я передумал.
— А твои планы стать юристом?
— Планы могут меняться. Я поступил на работу, к Мак-Киннону.
  
— И чем ты занимаешься?
— Я помощник механика.
— Ты?! Но, это же безумие, Габби! Ты возненавидишь эту работу, она быстро наскучит тебе до смерти!
— Я люблю машины.
— Да, но всю жизнь чинить чужие… Ты застрянешь тут навечно. Я думал, что мы вместе поедем в Нью-Йорк, заставим весь мир признать нас…