После развода мне не до сна (СИ)

3.
Полгода спустя.
Декабрь.
мне не удалось узнать, шикарный план я придумала или плохой, потому что Даниил тогда дёрнулся ко мне, перехватил за руку, тряхнул как следует, чтобы я язык прикусила и выдохнул.
— Не надо мне здесь каламбур устраивать. — Зло произнёс он.
  
А я не устраивала каламбур.
Вышла из кабинета и скрылась за дверью спальни, отсчитывая секунды до того момента, как хлопнет входная дверь, а по гравийной дорожке проскрипят колёсики его чемоданов.
Я только оставшись одна в большом доме, наконец-таки поняла, что это не просто измена- это разрыв, это потеря, это боль утраты.
Злости не было. Ненависти не было. Была боль утраты, как будто бы зная ‚ что человек здоровый, живой, подписываешь собственноручно ему эвтаназию.
Паршивое чувство.
Мне надо было сначала как-то объяснить это младшим детям, но поскольку со мной жила только Агнесса, то поздно вечером она наткнулась на меня, бродящую, как тень по дому и ничего не стала говорить, просто обняла, уткнулась носом мне в шею и долго гладила по плечам, рассказывая мне о том, что я у неё самая лучшая, что я её сила, надежда, её безопасность.
С Кириллом было сложнее. Он молодой человек. Он воспитанный отцом не имел таких тонких предубеждений по поводу того, что у нас происходило в браке. Но выдохнув, он признал, что это перебор.
— Одно дело развестись, потому что разлюбил, а другое дело крысятничать с любовницей где-то по съемным квартирам.
И тогда пришло время Давида.
С Давидом я разговаривала по телефону. На тот момент он ещё работал за границей вместе с семьёй.
— Я не знаю, что тебе сказать. Однозначно это свинство со стороны отца. Я очень сильно расстроюсь, если он проявит наглость и жадность в отношении тебя.
Но к сожалению, до сих пор мне в этом не удалось убедиться, потому что идея фикс у Даниила о том, что, "а нафига нам разводиться, мы и так можем просто не жить вместе” — дошла до идиотизма. Он отказался подавать на развод. Поэтому на развод подавала я.
Сидела, тряслась в кабинете юриста, понимая, что сама опять делаю первый шаг. И да, Даниил пришёл в бешенство настолько, что не постыдился ко мне через месяц заявиться с претензиями.
— Вот хорошо же жили. — Хрипло выдохнул муж, стараясь прорваться ко мне в дом.
— Вот хорошо же жили. Ну, что тебе надо все разнести в клочья? Зачем тебе нужен этот развод? Какая разница в браке мы или не в браке? Сейчас начнётся эта гагомотина с тем, что здесь надо что-то поделить, там надо что-то поделить. Бизнес наполовину будет раздербанен.
—То есть тебя только деньги волнуют в этом вопросе? Да? — Спросила я тогда брезгливо, понимая, что может быть Даниил преследовал какие-то цели относительно того, что ему действительно юридически не хотелось в это вмешиваться, либо как.
— Знаешь, дело не в деньгах. Дело элементарно в том, что зачем людей смешить?
Нам обоим за сорок.
Да, обоим за сорок. Только его любовница была на пятнадцать лет моложе и поэтому надо было понимать ‚ что так дело не будет обстоять. Он уходил не в никуда, он уходил к кому-то.
—А я понять не могу, — выдохнула я, — ты, что трясёшься за этот развод? Или ты что, надеешься, что формально находясь в браке, я постыжусь кого-нибудь себе найти?
— Кого ты себе найдёшь? — Хохотнул Даниил, разводя руки в стороны. — Господи , Илая, кого ты себе найдёшь? ты уже не в том возрасте, чтобы горной козой скакать по мужикам. Это во-первых. Во-вторых — ты после одного единственного мужчины не сможешь ни с кем построить отношения. Так, что сидела бы и довольствовалась тем, что у тебя был бы я. Хотя бы номинальный. Хотя бы на бумаге.
— знаешь что? А давай ты будешь сидеть и довольствоваться нашим разводов не просто где-то произнесённым вскользь, а реальным. — Разозлилась я.
Почему-то уходя, мужчины старались всегда разрушить по максимуму много жизней и отношений.
Вот и Даниил не был исключением.
Зачем нужно было говорить о том, что я старая, никому не нужная бабенция, которая никогда не построит свою жизнь? Для чего он хотел меня унизить? Что бы ему это принесло? Чувство гордости за самого себя, что он умудрился в сорок пять закадрить девчонку на пятнадцать лет моложе или как?
Я не знала.
Но после этого понимала, что ни к какому логичному исходу ситуации с разводом я не готова подойти.
Мы появились в суде через полтора месяца. Даниил бравировал тем, что:
— Да что вы, господин судья. Стерпится, слюбится. Сейчас немножко перепсихует и будем опять мужем и женой.
Причем он настаивал на том, что мы будем мужем и женой формально. На бумаге.
Но он продолжит зажигать со своей девицей.
И тогда я выпалила все, как на духу.
— У него любовница на пятнадцать лет моложе. Я не знаю, что здесь может стерпеться, слюбиться. Я хочу выйти ещё раз замуж. Я хочу возможно построить свою жизнь и мне этот аппендицит в виде незавершенного брака абсолютно не к месту.
Я понимала, что объективно не соберусь ни с кем ничего строить. Я слишком хорошо обожглась на Данииле для того, чтобы доверять мужчинам. Но на тот момент в разводе мне важно было отстоять своё право на него.
Даниил тогда взбесился, поймал меня после зала суда и выдохнул в губы.
— А я что-то понять не могу. Ты с такой прытью несёшься в развод, как будто бы уже нашла мне замену.
Я пожала плечами. Отвела от лица прядь волос и вздохнула.
— Ну, нашла. И что теперь?
Мне кажется, если бы я призналась в том, что варила младенцев на завтрак, он бы и то так не взбесился.
— Да? Знаешь, здесь уже вопрос не ко мне, что я вдруг решил уйти из брака.
— Так ты не решил уйти из брака. Тебя из брака вытурили посредством того, что было найдено много компромата на тебя и на твою Софию Кривенкову. Выдохнула я зло. — Так что не надо здесь притягивать ситуацию того, что ты осознанно пришёл и решил развестись. Нет, тебя именно, что выгнали из брака. Тебя выгнали из семьи. Поэтому не надо здесь в обвинениях тонуть.
Мне казалось ‚ что наступило затишье, потому что развод гарантировал хотя бы отсутствие того, что Даниил имеет какие-то права на меня. У нас же ведь так принято, если насилие в семье ну, муж и жена, помиритесь. А если вызываешь ментов в момент скандала- муж и жена, помиритесь.
И вот, чтобы такого не произошло со мной, хотя никогда у меня в жизни такого не было, но чтобы в дальнейшем этого не случилось, я и хотела развода.
Да и вообще, он хотел уйти. Я не имела желания его держать. И я была уверена в том, что развод не только ставит точку между мной и Даниилом, но и заставляет его Сонечку немного поднапрячь булочки. Потому, что ведь она добилась своего- она увела мужчину из семьи и он теперь стопроцентно с ней. Вот теперь пусть она сидит и не спит ночами, думая, а не гуляет ли от неё Даниил к той своей другой бывшей, законной или вообще какой-то левой бабой. Теперь это её боль. Вот пусть она её и проживает.
Я глубоко вздохнула и припарковавшись возле гаража, медленно вышла из машины.
Декабрь такой месяц, когда у нас снег то выпадал, то таял, чем доводил меня до небольших истерик. Оранжерея единственная, которая была в доме, периодически заставляла меня понервничать. Имея несколько студий живых цветов, половину ассортимента я всегда выращивала дома. Поэтому мне было важно, чтобы в оранжерее всегда было тепло, влажно и никаких запаров. Но из-за снега иногда происходили казусы, когда наледь образовывалась на проводах и деревья падали, и вечно что-то где-то сбоило. Хотя посёлок был элитный, но это не означало, что вокруг элитного посёлка не может быть обычных деревень, с которыми у нас одна линия электропередач.
  
Я передёрнула плечами и дошла до двери, юркнула внутрь. Скинула с себя короткую шубку и шмыгнула глубоко носом, желая вдохнуть аромат дома. Домофон завибрировал и я заметив Агнессу, переступающую с ноги на ноги возле калитки, тут же разблокировала двери. Дочка юркнула и побежала по тропке к дому.