После развода мне не до сна (СИ)

— Просто сплю я с тобой, Илая… — Развернувшись ко мне, взмахнул руками муж. —На ортопедическом матрасе. Что важно, заметь. Потому что у нас же могут быть прострелы, у нас же остеохондроз.
Это он произнёс с едкой ухмылкой, пародируя меня, когда я последний раз была в салоне и долго не могла определиться с новым матрасом.
Даниил резко шагнул ко мне, наклонился, заставил посмотреть ему в глаза и как будто бы специально, ударил словами:
  
— А с ней мне не до сна. Понимаешь, о чем я говорю? С ней мне настолько не до сна, что я не могу даже припомнить, когда я последний раз засыпал в её объятиях.
Потому что мне некогда. Потому что у меня силы и желание делать с ней другое.
Липкая грязь потекла по мне, заставляя передёрнуть брезгливо плечами. Я перехватила запястье Даниила и отвела от себя руку. Он оскорбился тем, что я пренебрегла им. Он сцепил зубы покрепче и выдохнул.
— знаешь, я развода хочу. А не тебя, Илая . — Хохотнул муж и я тихо шепнула:
— Слава Богу, хоть развода. А не стать многоженцем.
2.
— злишься. Злишься. — Медленно протянул Даниил и покачал головой. — Вот, что вы бабы, за народ.
А я не злилась.
Как можно вообще отследить злость в моменте, когда тебе хочется доехать до ритуального агентства и лечь в самый дешёвый, непримечательный гроб?
Двадцать четыре года- это много.
Чего только не было за эти двадцать четыре года : кризис, банкротство, дурацкое ощущение беспомощности, когда Давид решил перевестись на заочку и улететь за границу для работы.
Все было.
И тёмные ночи были, когда я прижималась к Даниилу и дышала его кожей.
Целовала, прикусывала зубами и впивалась.
И безумно долгие, нежные дни, когда я поправляла перед выходом ему рубашку и завязывала галстук.
А ещё были вечера, наполненные моим голосом и его смехом. Либо наоборот.
Чертовы ужины, когда мы оставались вдвоём в столовой друг напротив друга, рассказывали о том, как прошёл день.
Болезненнее всего было вспоминать моменты, когда было трудно. Счастье оно само по себе хорошее успокоительное. А вот когда заглядываешь назад и видишь ситуации, где сложно, тяжело и кажется , что безвыходно- тогда было больно.
Потому, что многое пережили, а вот испытание верностью не прошли.
— Я не злюсь. Я констатирую факт. Хорошо ‚ что ты хочешь развода и не будет никаких плясок о том, что я любовницу не брошу и с тобой жить продолжу. Спасибо.
Действительно, Даниил.
— Плакать хочешь наверное? — Зло спросил муж, смиряя меня высокомерным взглядом.
Он челюсти стиснул так, что желваки на скулах заиграли.
Черта с два он увидит мои слезы.
Никогда.
Я не позволю ему насмехаться над моим горем. Я своё горе буду лелеять. А позже, закрою мягкую, бархатную шкатулку на семь замков так, чтобы никто больше никогда не увидел.
— Да нет. Не то, чтобы плакать хочу, Даниил. - Медленно произнесла я, откидываясь на спинку кресла.
Я провела кончиками пальцев по губам, вспоминая, как утром перед работой их коснулись его губы: жёсткие, требовательные. Но почему-то мне тогда не показалось, что было в них хоть что-то отстранённое.
Нет, мне казалось, что все шло так, как надо. Правильно.
— Мне просто интересно, Даниил, а ты на своей такой эйфории любви вообще собирался мне об этом говорить? Или произошла досадная оплошность?
Я не знала, зачем мне нужны ответы на эти вопросы. Просто видимо хотела успокоиться тем фактом, что не сегодня, так завтра это бы все равно случилось.
Даниил фыркнул, сложил руки на груди.
— И прикройся, в конце концов. — Медленно произнесла я. — Сам же сказал ‚ что со мной ты можешь только спать на ортопедическом матрасе. А бицухой своей сверкать перед той малолетней дурой.
— Илая, откуда в тебе столько желчи?
— Оттуда же, откуда в тебе столько трусости. — Медленно произнесла я и уперев ладони в подлокотники, встала. Распрямилась. - Ну так, что? Не скажешь, собирался ты мне говорить про свою любовь или я должна была об этом вот так вот внезапно узнать?
— Не собирался. Но уйти хотел. — Честно, глядя в одну точку, произнёс Даниил . —Не хотел уходить изменником. Хотел просто уйти человеком, который достаточно всего повидал в браке и просто устал от него.
— Малодушие. — Как-то грустно усмехнулась я.
— Это не малодушие. Это рациональность. Зачем мне портить отношения с женщиной, с которой я прожил почти двадцать пять лет? Зачем мне портить отношения с семьей? что, думаешь одинаковое будет чувство от того, что ухожу я изменником, либо хорошим отцом и просто ужасным мужем? Тем более я собирался это преподнести, так, что двадцать пять лет- дети выросли, все взрослые, все обеспеченные, но не чувствую больше ничего.
— Так и надо было сказать. А не идти сначала, искать мне замену молодую, глупую и пришедшую на все готовое, а уже потом рассыпаться в недовольстве, что теперь тебе придётся уходить, как самый настоящий предатель из семьи.
_А вообще, почему это мне надо будет уходить? — Взвился Даниил и я выдохнула.
— Потому что ты изменил. Потому что ты нарушил договор заключённый много лет назад.
Голос у меня был слабый, тихий. Я не видела смысла кричать, доказывать что-то, для чего. Для чего? Я и так все потеряла. Чего я сейчас своей истерикой ему докажу? Да ничего.
Я вздохнула.
— И вообще, наверное мы с тобой заболтались. Вещи я собрала. чемоданы стоят в гардеробной.
Я двинулась вдоль кабинета, желая выйти, но Даниил поймал меня. Развернул к себе.
— Илая, ты вот прям так?
— А как? Как? — Переспросила я и посмотрела на него исподлобья.
Его тёмные глаза блестели, переливались всеми оттенками тьмы. Он ненавидел, когда я вела себя таким образом. Называл меня в такие моменты жутко неуживчивой.
— Или ты, что надеялся на то, что я сейчас брошу свой дом, брошу то место, в которое я последние несколько лет вкладывала всю себя для того, чтобы твоей малолетке криворукой достался не только мой мужчина, но и моя жизнь? Нет-нет, Даниил. — Тихо произнесла я и глубоко вздохнула. — Ты предал. Ты нарушил условия договора. Ты захотел развода. Поэтому ты собираешь вещи и исчезаешь.
Я не знаю, как там дальше у нас повернется с тобой история развода, но на данный момент дом принадлежит мне и детям. Не тебе и твоей девке. И поверь, я оказываю тебе большую честь и стараюсь не травмировать твоё мужское эго, называя её просто девкой, а не последней помоечной крысой. Так, что оцени и пусти меня…
Я вырвала руку из его захвата и зажав пальцами переносицу, дошла до двери.
Но мне следом прилетело абсолютно абсурдное:
— Ну, хотя знаешь, Илая…
Я замерла, выровняв спину.
— вообще-то, в этой ситуации мы с тобой можем даже не разводиться. Я могу просто уйти из семьи, но не будет никакого развода, не будет вот этого перетряхивания грязного белья и желания задеть друг друга посильнее в суде.
Ничего этого не будет, Илая.
Его Голос звучал агрессивно и непримиримо. Так, как будто бы он пытался что-то мне внушить.
— Я думаю, что в нашем возрасте, когда обоим уже за сорок, когда и так есть понимание, что сомнительно, что мы найдём кого-то настолько подходящего на старости лет- надо разводиться. Чего народ смешить?
— Ну, ты же нашёл себе молодую девку на старости лет? — Тихо произнесла я.
— Но с тобой- то это не прокатит. Что, пойдёшь пенсионеров кадрить, которым под восемьдесят ‚ чтобы тоже казаться на их фоне молодой девкой?
А я вдруг поняла ‚ что мне настолько больно, что терпеть нет никаких сил.
Я медленно обернулась и улыбнувшись, пожала плечами.
  
— Ну, это ты конечно сейчас загнул — восьмидесятилетних пенсионеров кадрить.
Зачем? У меня уже один старый конь был — ничего из этого путного не вышло.
Действительно с тобой только спать на ортопедическом матрасе, чтобы с утра не растирать тебе поясницу. Нет, я второй раз такой ошибки не допущу. Я тоже поищу двадцатилетнего, молодого, тонкого и звонкого. Шикарный план, Дань?