После развода мне не до сна (СИ)

Когда она залетела, то первое ‚ что сделала- обняла меня.
— Привет А я вижу ты подъезжаешь, думаю блин успею, успею добежать. А не успела.
— А ты почему не на такси?
— Да, я на такси. — Агнесса перетряхнула плечами и стянула спортивную куртку. — Я просто вылезла возле супермаркета, решила зайти за мандаринами.
В дверь опять зазвонил.
И на этот раз Агнесса потянулась и просто разблокировала ворота.
  
—А кто там?
Дочка напряглась и тряхнула головой, постаралась разглядеть в монитор камеры кто, но ничего не увидела.
— Может курьер?
— Так я никого не заказывала. — Честно призналась я и Агнесса прикусила губу, потом открыла дверь и застыла.
На пороге стоял Даниил.
— Ну, здравствуй дочь. Что? Не обнимешь даже?
Агнесса шагнула внутрь и сложила руки на груди.
— Ну, здравствуй пап. Да нет. Я выросла из того возраста, когда надо бросаться к родителю на шею. Без разницы, что ты к нему испытываешь.
Даниил вздохнул.
За последние полгода он мало, чем изменился. Щетина вот стала более явной. Я бы сказала, она перешла в ту стадию, когда уже имела все права называться бородой.
— Ну понятно. В общем-то, я к матери приехал.
Я вскинула бровь. Агнесса посмотрела на меня виновато, извиняясь за то, что не глянула на монитор.
И я вздохнув, кивнула в сторону кухни, намекая на то, чтобы оставила нас наедине.
И когда за дочкой закрылись двухстворчатые двери прихожей, я переступила с ноги на ногу и вспомнила о том, что надо включить тёплый пол.
— Чем обязана? Очередная гениальная идея на тему того, что нам надо с тобой что-то общее решить?
Но Даниил сегодня был не настроен ни на какие шутки и мой едкий выпад пропустил.
— Знаешь, мне показалось важным именно тебе сказать это в глаза для того, чтобы у нас не было в дальнейшем никаких недомолвок. На день рождения Ксении я приеду не один. Мне кажется полгода это достаточный срок для того, чтобы семье познакомиться с Соней. Семье и тебе, раз тебе так не терпелось развестись со мной. Да и вообще, — Даниил вскинул подбородок и высокомерно продолжил, — хоть посмотришь, как надо любить такого мужчину, как я.
4.
Я помнила первые месяцы, это дурацкое чувство того, что ты живёшь наполовину.
Отфываешь шкафчик в ванной и ровно половина занята моими баночками с кремами, а вторая девственно чиста, пуста. В ней нет ни его духов, ни его зубной щетки, ниток для дёсен, ополаскивателя для рта, триммера для бороды.
Я помнила, как это жить наполовину, кода кажется ‚ что кровать невозможно велика. Я ‚ если честно меняла все: одеяло, подушки. Поэтому со временем на кровати остался только мой набор и небольшое полутораспальное одеяло. Я специально каждый вечер ложилась по центру так, чтобы понять, что все это теперь целиком моя площадь.
Но почему-то так долго сходила с ума от бессонницы ‚ что под утро переползала на свой край, обнимала подушку и где-то в бреду ожидала того, что сзади прижмётся Даниил. Тяжёлую руку он положит мне на талию, как это любил делать и придавит меня к себе.
Я за эти полгода привыкла ‚ что жизнь у меня теперь половинка, потому что из воспоминаний я старалась вырезать все кадры, где был он. Поэтому на дне рождения Давида, когда собиралось много родственников и гостей, я старательно не видела лица Даниила. Я помнила, как Давид радовался тому, что ему подарили лошадь-каталку. Но я абсолютно не хотела смотреть на то, как Даниил придерживает эту самую лошадь за гриву, чтобы сын с неё не навернулся.
Или вот когда Агнесса училась кататься на велосипеде. Я тоже не хотела помнить ‚ что за багажник держал её Даниил.
Моя жизнь была теперь собрана из половинок Половинок только моей жизни. На нашей. Но об этом конечно никому никогда знать не нужно было.
Поэтому появление Даниила спустя полгода на моём пороге выглядело, как дурацкой попыткой сохранить хоть какое-то лицо в надежде на то, что может быть удастся из чего-то разрушенного собрать что-то цельное.
Я облизала губы и покачала головой.
— слушай, вот у этой твоей Кривенковой какой цвет волос?
Даниил растерялся, нахмурился и подсобрался весь.
Мне всегда казалось, что там, где хорошо, обычно люди тоже хорошеют, становятся краше. Понятно, что у меня за полгода в разводе были одни нервы. Но Даниил то уходил к той, с которой не до сна по ночам.
Что ж, я на его лице не видела печатей радости. Не понимала.
— Тебе зачем эта информация?
— Вот и я считаю ‚ что мне незачем эта информация. Поэтому я не знаю, зачем ты приехал ко мне и пытаешься мне здесь сказать о том, что ты привезёшь свою Кривенкову на день рождения жены сына. Она что, кем-то стала значимым, что её надо перед всей родней показать? Или может быть ты надеялся на то, что я сейчас расплачусь и буду уговаривать тебя этого не делать? — Вполне объективно и даже рисковато спросила я.
И Даниил растерялся. Мне показалось, что он реально рассчитывал на то, что я сейчас буду его убеждать, что это глупый поступок.
— Слушай, ты вот зачем так реагируешь? Я приехал специально предупредить тебя.
Чтобы не было шока.
— Даниил, чтобы не было шока, не надо давать обещания, которые выполнить не можешь. — Тихо произнесла я, глядя на него исподлобья.
Перед глазами стояла картинка того, как в первую брачную ночь, в маленькой хрущевке, где на плечиках висело моё платье свадебное, Даниил шептал: "я никогда тебя не предам и обещаю любить крепче, чем кто бы то ни было”. А я отвечала ему в унисон: " я никогда тебя не предам и обещаю любить так, как никто никогда в жизни не полюбит”.
—ты нарушил данное обещание. Зачем вообще его давал непонятно. И вот поэтому здесь пытаться сыграть в хорошего у тебя не выйдет.
Он смотрел на меня с каким-то сомнением, как будто бы впервые видел. Мне казалось, что он пытается найти на мне следы этих шести месяцев, которые заставят его увериться в том, что он поступил правильно. Только следов этих не было. Я не собиралась закрываться от мира и уходить куда-то в подполье. Я продолжила общаться с нашими общими друзьями. Хотя это было сложно, когда они наперегонки пытались узнать подробности развода. Я продолжила работать. Я не забросила свою деятельность. Тем более я не исчезла ни с каких социальных радаров. Мои студии цветов, как работали на максимуме, так и продолжают работать. Кто-то говорит ‚ что развод это депрессия. Для меня развод был отправной точкой, что теперь я точно не могла себе позволить никакую слабость.
Поэтому изменений на мне не было. А те, что были и лежали шрамами на моём сердце, Даниил никогда не разглядит.
— Я решил проявить благородство и уведомить тебя в том, что, ну… всякое бывает и теперь семья на одного человека станет больше.
Я взмахнула рукой небрежно и недовольно.
— Погоди секунду. — Произнесла я и развернулась.
Я прошла в гостиную, где на меня с затаённым страхом посмотрела Агнесса. Но я махнула рукой и дошла до кухни, где в одном из ящиков была аптечка. Вытащила первое попавшееся лекарство с импортным названием, у которого не было расшифровки на русском и направилась обратно к Даниилу.
  
— Это тебе, — тихо произнесла я, вручая ему блистер.
— это, что ещё такое? — Растерявшись, произнёс муж.
Но я уж решила если быть врединой, то до конца.
— Знаешь, твоё появление и разговор о том, что ты хочешь свою Кривенкову представить всем, говорит лишь о том, что у тебя не только вне ортопедического матраса ни черта не получается, но и в постели в принципе. Так ‚ что тебя уже молодая любовница не спасает. Поэтому надо, чтобы кто-то за вами следил, свечку держал так сказать. Вот, не оплошай. Специально для твоих любовных утех таблеточки. Пользуйся на здоровье!