(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)

Накануне назначенного клиникой дня госпитализации мы с Макаром договорились встретиться, чтобы обговорить детали. Для встречи вы выбрали нейтральную территорию — небольшое бизнес-кафе, неподалеку от офиса юриста. Из-за своей тревожности я пришла раньше на двадцать минут. И каково же было моё удивление, когда я увидела Макара сидящим за одним из столиков. На секунду я замерла, чтобы украдкой полюбоваться им.
  
Он сидит за столиком, подперев лицо рукой, и задумчиво глядит на улицу. Синяки уже сошли. Белая рубашка оттеняет загар. Лицо его грустное и задумчивое, в этот момент он выглядит очень взрослым, лет на пять старше, чем в жизни. Сейчас он как никогда похож на Матвея, сердце сдавливает смутное чувство трепета, смешанного с тоской. Делаю глубокий вдох, и иду к нему навстречу.
— Привет, — здороваюсь я, присаживаясь напротив.
— Привет, — здоровается Макар, слегка приподнявшись со стула.
— Ты рано...
— Ты тоже, — улыбается он, на щеках появляются те самые ямочки братьев Свиридовых.
— Ты уже сделал заказ? — стараюсь говорить буднично, но меню опускаю на колени, чтобы не видно было, как дрожат руки.
— Нет, я особо ничего не хочу. Закажи на свой вкус...
Делаю заказ, и когда официантка уходит, пытаюсь завязать разговор, но он не клеится.
— Как дела?
— Лучше скажи, как дела у вас? У него...
— У него? У Матвея? — зачем то переспрашиваю я, хотя прекрасно понимаю о ком речь.
— Не у пса же, — усмехается Макар, крутя в руках зубочистку.
— Я думаю, у нас всё хорошо. Матвей вроде как счастлив.
— Ясно. Это главное... Я рад, правда, — его лицо выглядит спокойным и каким-то просветлённым, может из-за цвета рубашки, или от произошедших внутренних перемен. — И знаешь... Прости... За то, что наехал тогда на тебя. Это было тупо. И очень по-детски. Меня выбесило, что вы всё решили за моей спиной... Как крысы...
— Прости, мы не хотели тебя обидеть. Просто это наше общее решение, мы всё обсудили с Матвеем.
— До меня дошло, со временем... Но до сих пор не хватает его. Такая пустота, — он вздыхает, и с горечью ломает зубочистку.
— Мне жаль. Но это его выбор, для него это важно. И для меня тоже...
— Ты так много делаешь для него. Теперь нет смысла сомневаться...
  
35.2
 
— В чём? — спрашиваю я, глядя в красивые, но такие грустные глаза.
— В твоих чувствах к нему, — эти слова ему явно тяжело дались.
— Рада это слышать...
— Ладно, давай сделаем это, — он хлопает в ладони, и потирает руки. — Не верится, что наш слепой крот прозреет...
Больше всего на свете мне хочется сжать руку Макара, почувствовать снова его тепло. Но я убираю руки под стол, едва сдерживаясь от соблазна. Сухо и деловито мы обсуждаем детали оплаты счетов из клинки. И приходим к тому, чтобы все деньги положить на счёт Макара. Ведь он, как родственник, является официальным представителем Матвея.
Весь день мы ездим по деловым вопросам, подписываем десятки документов, в клинике, в банке. Когда всё готово, и мы получаем на руки подписанный договор на лечение, я не могу сдержать слёзы радости.
— Ура! Мы сделали это! — кричу я, расставив руки в сторону Макара.
Тело само бросается к нему на шею, парень же только слегка приобнимает меня.
— Да круто, малая. Но я бы сказал, что ты сделала это.
— Но ведь это и твои деньги! Миллион — не маленькая сумма...
— Да, да, я знаю, но она в пять раз меньше той, что отстегнула ты...
— Да брось... Я вообще отказывалась от этих денег. Но почему не использовать их на благое дело?
Он мягко отстраняется от меня.
— Пойдём на свежий воздух, я весь вспотел.
Выходим на улицу, и я наконец-то понимаю, что впервые за много дней вздохнула с облегчением. Мысль о предстоящих переменах одновременно пугает и окрыляет.
— А как у тебя дела? Мы так и не поговорили. Как Вика?
— Ты серьёзно? Думаешь я с ней встречаюсь или типа того? — усмехается парень, иронично подняв бровь.
— Ну вы выглядели очень... влюбленными...
— Бред не неси, мы просто трахались, — отмахивается он, а я как всегда удивляюсь лёгкости с которой он говорит о таких вещах. — Надеюсь её брат чмошник узнает об этом...
— Понятно... Ты только будь осторожен, — тревожно вздыхаю я.
— Ой, не мороси. Ну отпиздит он меня ещё раз. Всё лучше, чем прозябать как вы...
— По твоему мы прозябаем?
— А по твоему нет? Дай угадаю, чем вы занимались вчера... Хм... Вы поели, посмотрели фильм, потрахалась, и легли спать...
— Ну, допустим, ты прав... И что с того?
— Ебать, не надо быть Вангой, чтобы знать всё о вашей кринжовой жизни...
— Зато у нас есть стабильность и безопасность, поддержка и любовь друг к другу...
— Ну да... Только друг к другу, — говорит он с явным подтекстом.
— С чего этот тон? — возмущённо складываю руки на груди.
— На какой разговор ты хочешь меня вывести? Начинаешь бесить уже, — узнаю прежнего Макара, значит он не изменился, показалось. — Если больше ничего важного для меня нет, я пойду.
— Ладно, рада была повидаться, — раздражённо бросаю я.
Его глаза сужаются в узкие холодные щёлки.
— А я то как рад... Давай до свидания...
Он разворачивается на каблуках и уходит, оставляя меня одну посреди улицы.
Накануне дня Х не нахожу себе места. Я взяла отгул на работе, чтобы провести этот день с Матвеем. Нам предстоит первая длительная разлука за последние пару месяцев, проведённые вместе. Когда все вещи собраны, мы решаем принарядиться, и сходить куда-нибудь поужинать.
Вечером, оказавшись в постели, я набрасываюсь на Матвея, как голодная львица на загнанного оленя.
— Милая, всё в порядке? — осторожно спрашивает он, когда мы мокрые и запыхавшиеся после страстного спринта лежим на влажных простынях.
— Не знаю, а ты как думаешь?
  
35.3
 
— У меня такое чувство, что ты провожаешь меня в армию, — смеётся мой мужчина. — И я должен сдать какую-то запредельную норму по сексу. Меня не будет всего пару недель. Я вернусь и всё компенсирую. Неделю проведём в постели... Я обещаю... Тебе будет больно ходить, если захочешь...
— Чёрт, это так заметно?
— Ну вообще да, я боялся, как бы ты не отгрызла от меня кусок... Какой-нибудь очень важный кусок... Тот к котому я очень привязан...
— Блин, прости. Просто я переживаю.
— Я тоже, но оно того стоит, — он на пару секунд замолкает. — Не верится, что я смогу увидеть твоё прекрасное личико...
— Откуда ты знаешь, что оно прекрасное? — усмехаюсь я.
— Мне как-то Мак рассказал... Знаешь, мне кажется, что он даже запал на тебя...
— Хм, — только хмыкаю я, слова застряли в горле.
— Ты так не думаешь? — спрашивает Матвей.
— Я ничего такого не замечала, — вру я, проклиная себя последними словами.
— Ну ладно, может показалось... Но если и так, его не трудно понять...
— Что он рассказал тебе? — спрашиваю я, поглаживая Матвея по груди, мне очень льстит этот разговор.
— Он сказал, что не видел девушки красивее тебя. А он видел, ох как много... Сказал, что у тебя полные сексуальные губы, аккуратный носик и большие глаза медово-карие...
— Ах-ах-ах, что так и сказал медово-карие? Ни за что не поверю! — смеюсь я.
— Нет. Он сказал цвета детской неожиданности, — смеётся Матвей. — Но я уловил, что это за оттенок...
— Вот же гад! Это конечно больше на него похоже.
— Да уж... Знаешь в детстве, когда мы крестили его, служительница церкви назвала его исчадием ада...
— Ах-ах-ах, вот это да!
— На вид эта женщина была сама добродетель и терпимость. Так что, — Матвей сделал многозначительную паузу.
  
— Ладно, я сама спросила... Могла бы предположить нечто подобное, — улыбаюсь я.
— Знаешь, мне и не нужно было это описание. Я уже и изучил твоё лицо вплоть до миллиметра...
— Как? Ты же никогда не притрагивался к нему, — удивлённо восклицаю я.