(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)
— Руками нет... А вот так, да... - он начинает покрывать поцелуями мои щеки, нос, глаза.
От его признаний и нежных прикосновений сердце моё трепещет, а между ног разгорается огонь. Ловлю губами его губы, и целую жадно и неистово. Закинув ногу на него, я придвигаюсь ближе к его члену, который уже готов к новому бою. Рукой направляю его в себя, и чувствую приятную наполненность, он движется нежно и мягко, не прерывая поцелуй.
— Можешь сделать это жёстче? — прошу я.
— Как скажешь...
Он опирается на руки, и нависает над тобой, прижимаю его бёдра руками, усиливая толчки. Порочные хлюпающие звуки наполняют комнату, я закрываю глаза и вдруг, оказываюсь на полу, у полоски света под дверью за которой кто-то неистово сношается. Сжимаю его бедра ещё сильнее, слышу жалобный скрип кровати или... это старый диван за той самой дверью. С губ срывается стон.
— "Аааааах..."
Кто это стонет? Я или девушка, что была за той дверью.... С ним.
Фантазия гадкая штука, так легко попасть в её сети. Тело моё между ног сладко жёсткого проникновения.
— Кончи в меня! — выдыхаю я.
— Можно? Ты уверена? — мягко спрашивает Матвей.
— Да, я так хочу! Пожалуйста!
— Ох милая!..
Его финальный толчок, кажется, рвёт меня пополам, дрожу от накрывшего оргазма. Тёплая жидкость вытекает из меня на простыни.
...
Утром я подвожу Матвея до больницы, и отпускаю с тяжёлым сердцем. Отдавая самое дорогое, что у меня есть на милость незнакомцев.
ГЛАВА 36. ЛЮБОВЬ И БОЛЬ
Без Матвея квартира кажется осиротевшей. Время невероятно замедляется, как у горизонта событий чёрной дыры. Вечер растягивается в бесконечность, ничто не помогает отвлечься, даже любимая уборка. Оскар весь день пролежал у двери, скуля, и нервно дёргаясь на каждый шорох.
— Оскар, ко мне, — ласково зову пса.
Он поворачивает ко мне свою бесконечно грустную морду, и вяло виляет хвостом.
— Я тоже скучаю за ним, малыш....
Пёс подходит ко мне, и смотрит в глаза с таким понимающим видом, будто сейчас заговорит.
— Иди ко мне...
Оскар запрыгивает на диван, и кладёт морду на колени. Поглаживаю его шелковистую шерсть.
— Пойдём гулять?
Пёс немного оживляется, и сильнее бьёт хвостом.
— Да, малыш, нам нужен свежий воздух и движение. А то совсем скиснем...
Накинув толстовку, и натянув старые джинсы, иду на прогулку. На улице уже чувствуется приближение осени, в воздухе царит запах сырой земли и прелой травы. Ветер приносит откуда-то издалека неясный аромат дождя. Влажная прохлада забирается под одежду, заставляя вздрогнуть.
Оскар с интересом обнюхивает землю, и тянет меня куда-то по своим интересам. Так мы проходим несколько кварталов, оказавшись в незнакомом для меня районе. Вы идём через дворы сонных домов. За шторами квартир горит уютный тёплый свет, бросая отсветы на тротуар.
"Матвей стал для меня семьёй, как же плохо без него..."
Бредём по тёмным улочками и переулкам, минуем незнакомые тропинки и повороты. Я уже слабо понимаешь, где мы оказались. Неприятное тревожное чувство закрадывается в душу, заполняя собой пустоту, оставшуюся после ухода Матвея. Оскар начинает сильнее натягивать поводок так, что мне приходится почти бежать за ним.
— Оскар, рядом! Оскар не тяни!
Но его хвост вертится, как пропеллер, кажется он сейчас взлетит.
"Наверное суку учуял... Все вы такие, кобели..."
Как вдруг, мы оказываемся на знакомой тихой улочке.
"Это же их дом!"
— Ах ты, разбойник! Ты куда меня привёл?!
Оскар тянет ещё сильнее, и поднимает громогласный лай.
— Тише, ты всех перебудишь! — возмущённо приказываю собаке.
— Эй, морда! Это ты что-ли?! — слышится откуда-то сверху.
"Ну конечно, он торчит на балконе, как всегда..."
— И ты здесь, маньячка! Опять следишь за мной? — насмешливо говорит темнота голосом Макара.
— Иди к чёрту! Пёс притащил меня сюда!
Услышав голос своего второго хозяина, Оскар просто слетел с катушек.
— Выйди пожалуйста, иначе он всех на уши поставит...
— Эй, заткни свою чёртову собаку! — кричит кто-то из соседей.
— Слышь там, герой, завали! А то я тебя заткну! — громогласно грозит Макар, крик больше повторяется.
— Поднимайтесь. На улице пиздец как холодно. Не хочу выходить, — не спросив моего согласия, он тут же исчезает за балконной дверью.
"Блять, ну этого ещё не хватало..."
Но отказываться от приглашения просто глупо. Я продрогла до костей, а Оскар хочет к Макару.
"Ладно, побудем немного и вернёмся домой на такси..."
Стоило мне переступить порог квартиры, как из груди вырвался вздох восхищения.
— Вау!
— Я тут чутка подшаманил, — небрежно бросает Макар, но его улыбка говорит о том, что он рад произведённому эффекту.
— Круто! Всё сделал сам?
— Ну да, а хули тут делать, — он пожимает плечами.
— У тебя талант!
— Быть гастарбайтером? Спасибо...
— Я не это имела ввиду, ты понимаешь...
— Да понял, рад, что тебе понравилось, — он улыбается. — Из-за Мота я ничего не менял. Но теперь... Когда он...
Слова буквально застревают у него в горле, видно, что он ещё тоскует по брату.
— Он бы гордился тобой...
— Эммм... Ладно, проехали... Сделать тебе чего-нибудь горячего? Или может... Пивка ляснешь?
— Нет уж, давай лучше чаю...
На кухне меня встречает непривычная чистота. Многолетний слой грязи на стенах исчез, даже чайник сияет хромированными боками.
— Просто... Фантастика! — восхищаюсь я.
— Ой, ну хватит. Конечно у нас был срачельник... Я вызывал клининг, они тут всё вылизали...
— Круто... Стало очень уютно.
Он протягивает мне большую чашку с ярким рисунком.
— Чай с молоком и ебейшей кучей сахара, как ты любишь...
— Спасибо...
Пока я тихо пью чай, и медленно согреваюсь, парень смотрит в окно на ночную улицу, прислонившись плечом к откосу.
— Как он? — задумчиво спрашивает Макар.
36.2
— Лучше чем я... Отвезла его в клинику утром. И весь день слоняюсь, как потерянная...
— Теперь ты в моей шкуре, — вздыхает Макар.
— Прости меня... Я не думала, что ты настолько привязан к нему...
— Прикинь...
— Такая пустота внутри... А ещё и дня не прошло...
— Веришь, я думал, это пройдёт со временем. Бухал, ебался до мозолей на члене... Опять бухал... Опять...
— Не продолжай, я поняла...
— В общем, всё хуйня... Без братишки... Всё полное очко...
— Почему ты не приезжал к нам в гости? К себе не звал?
— Блять, ну вот опять ты начинаешь, — на лице в Макара заиграли желваки.
— Ну что не так? — развожу руками в недоумении.
— Ты или реально дура, или прикидываешься, — сердито бросает Макар, опять отворачиваясь в окно. — Когда я рядом с тобой, меня просто шторит... Я не могу это контролировать, — сцепив зубы говорит он. — Мне мало быть братом твоего парня... Не понимаешь? Нет? — он переводи глаза на меня, сердце начинает биться всё чаще. — Смотреть, как ты разгуливаешь по дому в его футболке, и светишь своей задницей... Представлять себе, как я имею тебя во все дыхательные и пихательные, и ходить улыбаться? — он опирается руками на столешницу, которая является сейчас единственной преградой между нами. — Как, твою мать, я должен это выносить?
— Но я...
— Только не говори, что ты не знала... Ничего не понимала... Я тебе прямым текстом говорил...
— Я думала, это шутки... Стёб...
— Да уж, ты и правда дура, — он отходит, и сплёвывает в раковину.
Достаёт сигарету из пачки и закуривает прямо на кухне, выдувая дым в форточку.
— Будешь? — протягивает пачку в мою сторону.
— Нет...
— Ну и хрен с тобой, — глубоко затягивается, прикрывая глаза.
В воздухе повисает гнетущее молчание.
— Что же делать? — нарушаю я молчание.