(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)

— Чем ближе этот день, тем мне страшнее, — не разделяю я энтузиазма собеседника.
— Не ссы, прорвёмся... Я же с тобой, жопа ты карамельная. Ну всё, покеда!
— Пока, — тихо прощаююс я, и сбросив вызов, дотрагиваюсь до пылающей щеки.
Даже звук его голоса заставляет меня гореть.
"Скорее бы всё произошло, чтобы я могла больше не общаться с ним..."
Хотя сама мысль о том, чтобы прекратить общение с Макаром полоснула острым лезвием по сердцу.
  
"Но, может быть, с глаз долой, и из сердца вон? Надеюсь это поможет. Сил больше нет, терпеть его выходки..."
  
34.2
 
После работы я заезжаю за Матвеем в реабилитационный центр, и вместе вы едем к нему домой забрать его и Оскара вещи. Мы решили, что будет правильно пожить некоторое время у меня, чтобы дать Макару больше личного пространства. Конечно обо всех тонкостях ситуации я Матвею не поведала, на этот раз хватило ума.
Дома нас почти сносит с ног ор телевизора, идёт какой-то футбольный матч. Макар валяется на диване в одних боксерах, на которые я изо всех сил стараюсь не смотреть.
— Хоба, мы с Тамарой ходим парой? Опять мне слушать ваши брачные песни?
— Нет, братан, прости за вчерашнее, — искренне извиняется Матвей. — Знаешь, мы решили пока пожить у Алины.
Лицо Макара хмурится, он убирает звук на телевизоре, и садится.
— Даже так? Пожить?
— Да. Мы решили дать тебе личное пространство. Только пожалуйста не спали квартиру, — добродушно простит он.
— Чёрт... Пожить, — Макар закрывает лицо ладонями, давит пальцами на глаза. — Пожить значит, — с последними словами он идёт на кухню, и наливает себе стакан виски без льда.
— Всё нормально? — с тревогой в голосе спрашивает Матвей.
— Да, бро, всё путём... Я это... Типа рад за вас и всё такое, — Макар пытается улыбаться, но я вижу, как от напряжения дрожит его рука со стаканом. — Отмечаю вот, твоё новоселье, — он делает глубокий глоток из стакана, и жмурится.
— Спасибо, Мак... Ты же понимаешь, что это значит для меня... Такой переезд, — примирительным тоном говорит Матвей.
— Понимаю да, — вздыхает младший брат, и делает глубокий глоток.
— Я собираться, — тяжело вздыхает Матвей, и направляется в комнату.
— Тебе помочь? — спрашиваю я, отчасти из-за того, чтобы не оставаться наедине с Макаром.
— Нет, не нужно, милая. А то ещё наткнешься на моё грязное бельё... Я не переживу этого, — Матвей скрывается за дверью, а в меня тут же прилетает злобный карий взгляд.
Макар тихо ставит стакан на стол, и бесшумно в два прыжка оказывается возле меня.
— Это твоя идея?! — шипит он мне в лицо, оказавшись настолько близко, что я чувствую запах алкоголя.
— От части, да...
— От какой части?! Это тупо твоя идея! — последние слова звучат из его рта как удары хлыстом.
— Это проблема? Я не пойму! — начинаю закипать, опять он недоволен.
— Ты во всём виновата! У нас всё было нормально, и тут появилась ты! И всё теперь летит к херам...
— Что ты несёшь?! Ты себя слышишь?
— Мы жили вместе 19 лет! И на тебе!.. Какого хрена он решил переехать? — Макар еле сдерживается от крика. — Он себе все конечности переломает у тебя дома! Ты хоть представляешь, как это тяжело для него?!
— Как нибудь разберёмся! Без тебя!
— Может всё из-за того, что тебе трудно держать ножки вместе?
— В смысле?! — возмущённо спрашиваю я.
— Боишься однажды обнаружить меня между ними? — он подходит настолько близко, что я чувствую прикосновение его тела, ниже пояса.
"Божечки, это что его стояк?!"
— Отойди от меня! — толкаю его в грудь, но это равносильно, что толкать стену.
— А то что?!
— Пожалуйста... Мне страшно, — и это правда, я готова расплакаться в этот момент. — Это несправедливо, — шепчу я, стуча кулаком в его каменную грудь.
— Несправедливо то, что из-за тебя мы с ним закончились! — он заносит ладонь, я невольно зажмуриваюсь, но она ударяется в стену рядом со мной.
Кажется, что пространство вокруг него искрит разрядами тока. Он берёт стакан с виски, и скрывается на балконе. Слышится чирканье зажигалки.
Воспользовавшись моментом, проскальзываю в спальню Матвея, и больше не отхожу от него ни на шаг. Эта вспышка агрессии одновременно испугала меня, и заставила чувствовать себя виноватой.
"Может быть я и правда слишком много себе позволяю? Но с другой стороны, какого чёрта?! Этот сопляк не имеет права указывать нам, как жить!"
В какой-то степени я даже рада, что чары Макара на время отступили. И я снова стала видеть, насколько прекрасный человек Матвей — добрый, чуткий, честный. В конце концов, он сдержанный и обходительный, не то, что этот расписной малолетний гопник.
"Да что я вообще в нём нашла? Как могла думать, что влюблена в него? Идиотка!"
Злость кипит во мне, как вода в чайнике, кажется ещё минутка, и раздается свист на всю квартиру.
...
Когда вещи уже собраны, мы выходим в гостиную, где Макар снова на своём диване, тупо смотрит в экран.
— Ну что, братишка, пока? — с грустью в голосе говорит Матвей.
Макар, который уже успел надеть штаны, встаёт, и заключает брата в объятия. Мне на секунду кажется, что в глазах у него блестят слёзы.
— Пока бро. Я буду скучать, — он похлопывает брата по спине, будто желая скорее прекратить объятия, потом присаживается на корточки, и треплет Оскара по загривку. — Пока, морда, за тобой тоже буду скучать... Только не за шерстью, и слюнями... И твоим пердежом, — потрепав пса по голове ещё раз, он возвращается на диван, и даже не смотрит в мою сторону.
— С Алиной не попрощаешься? — мягко спрашивает Матвей.
— Прощай Алиночка, — цедит Макар сквозь зубы, и одними губами добавляет. — Сука, — показывает мне средний палец, и с холодным выражением лица отворачивается к телевизору.
Всё, что я могу сделать, это пулей вылететь из квартиры, чтобы не разреветься во весь голос.
  
ГЛАВА 35. ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ
 
Прошло уже больше двух недель с того дня, как Матвей переехал ко мне. Как ни странно, период его адаптации к новому помещению прошёл довольно быстро. Мы смогли организовать пространство так, чтобы комфортно было всем.
Кажется, эти две недели были лучшими в моей жизни. Происходящее было похоже на сплошной медовый месяц. Всё свободное время мы проводили друг с другом, и всё равно не могли насытиться.
Вечерами мы делали те маленькие бытовые вещи, которые превращают чужих людей в семью. Ходили за покупками, готовили необычные блюда, ужинали под аккомпанемент нашего общего плей-листа.
А ночи были полны страсти, наслаждения и нового знакомства друг с другом. Дома, когда не нужно сдерживаться и прятаться, я смогла наконец-то раскрыться. Теперь я знаю, что такое спонтанный секс в каждом уголке квартиры. Однажды я делала омлет, получая оргазм прямо у плиты, и чёрт с ним, что блюдо немного подгорело.
Вечерами мы гуляли вместе с Оскаром в близлежащем парке, держась за руки, и болтая обо всём на свете. За это время я почти полностью забыла о своём болезненном увлечении по имени Макар. Написала ему только один раз, когда на мой счёт зашли деньги. На моё сообщение Макар ответил только сухое: "Ок". И больше ничего...
К огромному удивлению и счастью, денег оказалось не только не меньше, но и на миллион больше. На все вопросы юрист отвечал, что такова воля его клиента, и я получила то, что мне причитается. Телефон Макса был всё время вне сети. Он лишь однажды вышел на связь в ВатсАпе и написал короткое, но тёплое сообщение: "Не благодари, Аля. Эти деньги твои по праву. А небольшой бонус — это подарок. Пусть это будет мой вклад в твоё счастье."
  
О процессе подготовки к лечению я узнавала только от Матвея. Скоро его должны были положить в клинику на карантин. Я одновременно ждала, и страшилась этого момента, понимая, что ваша жизнь точно не будет прежней.