Как во сне (СИ)

– У тебя стокгольмский синдром? – прохрипел, задыхаясь, Илья. Его широкие плечи ходили ходуном от эмоций, лицо опасно перекосилось. И мне нужно было что-нибудь делать, чтобы не допустить убийства, от которого Улькин брат находился буквально в шаге. Или его инфаркта.
– Сядь. Давай все обсудим. Уль, выйди, пожалуйста.
– Нет уж, при мне говорите, – всхлипнула та.
– Я не хочу подвергать тебя…
  
– Так и не надо было! Зачем вы вообще ему рассказали?! Ну, вот кто вас просил?! За мой счет свою совесть облегчить захотелось, да? Класс. Пять баллов. А мне теперь с этим жить…
Заревев, Улька опустилась на стул, спрятав лицо в ладонях. И этим привела нас с Ильей в чувство. Смерив меня обещающим скорую расправу взглядом, Суханов подлетел к сестре.
– Эй, малая… Ну, ты чего? Я же за тебя кого хочешь порву. Улька!
– А ты спросил, мне это надо?! Почему вы за меня решаете? – все отчаяннее рыдала та. А мне ее слезы в кровь проникали ядом. Может, Улька права, и я действительно за ее счет пытался разобраться со своими демонами? Ну, вот чего я, и правда, добился? Того, что о случившемся теперь знают те, чье мнение ей небезразлично?
– Пипец. Озвереть, вы, конечно, даете.
– Ты тоже молодец! Я же тебя просила…
– Ну, ладно, Уль. Ты меня пойми. Мать вся на взводе, ты тайны мадридского двора разводишь… Нет чтобы все объяснить, как есть. Мы же переживаем.
– Я так понимаю, Эльбрус все тебе объяснил? Теперь свали, пожалуйста, мне надо поработать.
Видно, точно так же не понимая, что делать с женщиной в истерике, Илья нехотя отступил. Зыркнул на меня уже без ненависти, скорее… ни черта не понимая, но по инерции еще поговнял:
– Держись от моей сестры подальше! Узнаю, что хоть пальцем ее тронул…
– Да не трону я! Сказал же, что вышло недоразумение. Вины с себя не снимаю. Но повторять этот опыт и в мыслях нет.
Послышалось, или Уля на мои слова фыркнула? Обернулся, вглядываясь в девичье заплаканное лицо. Красивая она все-таки. Даже несмотря на то, что ее кожа покрылась от слез неровными красными пятнами, а веки отекли.
– Расскажешь обо всем маме – ты мне не брат.
– Я-то промолчу. Но что ты ей скажешь, когда пузо на нос полезет?
– Не полезет! – огрызнулась Ульяна.
– А ты что собираешься делать? – обернулся ко мне Суханов.
– Принимать, заботиться, дарить радость.
– И что, твоя жена не против?
– Не думаю, что ей стоит об этом знать, – стиснул челюсти. Нет, я готов был терпеть любые упреки, потому что их заслужил. Но никто не смел втягивать в происходящее Римму. Никто. И ни при каких обстоятельствах.
– Да уж, конечно. Зачем жене такие новости?
– Особенно в последние дни жизни, – процедил я, надеясь, что если не дурак, Илья проникнется. Добавить к сказанному мне было совершенно нечего. Я и так сказал больше, чем хотел.
К счастью, Суханов оказался парнем вменяемым. В какой-то момент он даже отвел глаза… Понял, что затронул то, что ни в коем случае нельзя было трогать? Если так – молодец. Если нет – его проблемы. Но, кажется, все же первое.
– Не будет никакого ребенка, – как мантру повторила Ульяна, зарываясь в волосы пальцами.
– Дай-то бог. Но если будет, – Илья тяжело на меня уставился, – ты не одна, да, Эльбрус Таймуразович?
– Совершенно верно. Я изначально был против всяких мер…
– Прекрасно. Давайте еще обвините меня, что я посмела…
– Тебя никто не обвиняет, не выдумывай.
Видя, как уязвима Уля, я старался говорить с ней как можно более деликатно и ласково, хотя самому хотелось выть в голос. Сдерживался, лишь бы только до нее достучаться. Мне было принципиально важно, чтобы девочка меня услышала и поняла, что не случилось ничего катастрофического. Даже если мне самому казалось, что мир зашатался и рухнул, ей необязательно было ощущать это так же. Я должен был, мне хотелось ее уберечь.
– Извини, – отвела заплаканные глаза.
– Тебе не за что извиняться.
Видно, почувствовав, что дальнейший наш разговор не требует свидетелей, Илья тихонько вышел из кабинета. Я тяжело опустился на стул рядом с Улей.
– Уль, послушай, я понимаю, что, скорее всего, разбил твои девичьи мечты, но давай на это посмотрим по-другому.
– И как же?
– Мы отличная команда, с этим ты не будешь, надеюсь, спорить?
– Н-нет.
– Ты хорошо меня знаешь, я знаю тебя. Мы вменяемые люди с абсолютно схожими ценностями. Разве этого мало, чтобы вырастить счастливым ребенка, если так случится, что ты действительно забеременеешь?
– Я не знаю, – промямлила она. – Дети – это вообще последнее, о чем я думала!
– Почему? Ты совсем не видишь себя в роли матери?
– Конечно, вижу. Просто… Ты же сам сказал, что разрушил мои мечты.
– А, так все дело в том, что ты себе это представляла иначе… – задумчиво протянул я.
– Естественно, – Уля влажно фыркнула. Тут меня едва черт не дернул сказать «я тоже», но, слава богу, мне хватило ума смолчать.
– Это поправимо.
– Интересно, как? – она по-детски шмыгнула носом. Я завис на ее распухших от слез губах. Переступил с ноги на ногу, избавляясь от предательского дискомфорта.
– Ты можешь рассказать, о чем мечтала. А я постараюсь воплотить твои мечты в жизнь.
Пальцы, все это время успокаивающе поглаживающие Ульку по макушке, съехали на затылок, пробежались по нежной шейке, заставляя ее посмотреть на меня прямо.
– Что скажешь? По-моему, это отличный вариант.
– Ну-у-у, может быть, – пролепетала Уля, жмурясь от накатившего удовольствия. – Если окажется, что я в самом деле беременна, надо будет его хорошенько обдумать. А теперь давай уже и впрямь поработаем, а? – отстранилась.
– У меня есть предложение получше.
– Какое? – насторожилась моя секретарша.
– Езжай домой и как следует отдохни. Все равно все уже расслабились перед Новым годом.
– Ух ты, знала бы, что мне будет доступно такое попустительство, так соблазнила бы тебя раньше, – ухмыльнулась Улька, храбрясь. Ну вот. Так гораздо лучше. Узнаю свою девочку.
– Соблазнила бы она, ишь ты… – по-доброму хохотнул я и тут же все испортил, зачем-то добавив: – Думаешь, у тебя бы вышло?
– Я бы не стала даже пытаться, – запальчиво пролепетала Уля.
– Я знаю, не заводись. Дурацкая вышла шутка.
– А-а-а. Ну, тогда ладно. Больше так не шутите.
– Ты как… там? Зажила?
Девочка трогательно вспыхнула, вороша давно улегшиеся во мне чувства… Что-то исконно-мужское. Сложное. И одновременно с тем до смешного понятное и неизменное.
– Не знаю. Не кровит – и ладно.
– Хорошо. Еще один интимный вопрос задам, и больше не буду мучить… Когда у тебя должны пойти месячные?
– Девятого.
Прикинул в уме цифры.
– Выходит, я тебя в самый опасный момент…
– Вы пообещали больше ничего такого не спрашивать! – взвилась Улька. Впрочем, это и не вопрос. Это, сука, констатация факта. Теперь бы понять, какой исход для меня будет более предпочтительным. 
  
Глава 8
 
Время до Нового года тянулось как сопли у новенького подопечного ясельной группы. И конечно, все эти дни меня буквально преследовали навязчивые мысли о том, что, вполне возможно, уже совсем скоро у меня появится такое вот сопливое счастье. Сосредоточиться на работе с этими мыслями не получалось. Благо прав был Эльбрус Таймуразович, никто особенно и не стремился поработать. Офисный планктон уже вовсю гулял, разливая шампанское по чашкам, чтобы совсем внаглую не палиться. А я даже этого не могла! Мало ли...
Досидев кое-как последний рабочий день, я побросала в сумочку вещи и, выпалив скороговоркой «Эльбрус Таймуразович, с наступающим, я пошла!», помчалась к лифтам. Думала – все. Отсиделась. Смогла. Справилась... Дальше – каникулы, а там, глядишь, пойдут месячные, и все действительно забудется как страшный сон. Но тут Калоев меня окликнул.
– Уля!
Я аж подпрыгнула.
– Что?
– Ты вниз?
– Ну, да… – Что за странные вопросы? – А что? – свела брови в линию.