Как во сне (СИ)

– Поняла, – промямлила, лишь бы отвязался.
– А без шуток если?
– Я уже объяснила. Не заставляй меня повторяться. Мне, знаешь ли, неловко обсуждать с тобой эти темы.
– Как будто мне ловко! – рявкнул Илья. – Ладно. Я тебя понял. Знакомить-то когда будешь с этим… гондоном штопаным?
– Илья! – истерично заржала я.
– Новый год впереди. Чем не повод?
– У нас не настолько все серьезно. Правда. Кстати, по поводу Нового года. Ты уже выбрал подарки?
  
– А ты точно была хорошей девочкой?
Решив не отвечать еще и на эту провокацию, я демонстративно поджала губы. Больше всех в семье меня Илюха подарками баловал. Ну, собственно, потому что он мог себе их позволить. Первый айфон, макбук и сережки с бриллиантами мне подарил именно старший брат. Так что даже теперь, несмотря на всю ту жопу, в которой я оказалась, мне было жутко интересно, какой сюрприз Илья придумал на этот раз.
– Счет, пожалуйста.
Желая чуток побесить Илюху, полезла в кошелек.
– Ой, да оставь ты свои денюжки, – фыркнул брат.
– Ну, знаешь ли, не все лопатой бабло гребут!
– Это точно. Пойдем, провожу тебя.
– Я сама знаю дорогу, – съязвила я. – Спасибо, что не дал умереть с голоду сестренке-неудачнице.
– Сказал же, провожу. Может, Эльбрус вернулся. Мне с ним надо кое-что перетереть.
– И что же? – насторожилась я, спиной закрывая ход к лифтам.
– Ты чего? – изумился Илья в ответ.
– Что именно ты собрался обсуждать с моим шефом?
Нет, я, конечно, всерьез не думала, что мой братец вывалит на Эльбруса историю с Постинором, не совсем же он идиот, но мало ли… Илюшу тоже били по голове. Хоккей – небезопасный вид спорта.
– Тебя это не касается, малая. Это наши взрослые дела.
– Не вздумай с ним обо мне сплетничать.
– Да у меня и мыслей таких не было. Я ж не баба.
Илья даже глазом не моргнул, просто тупо, будто я ничего не весила, убрал с дороги и пошел к лифтам.
– Смотри мне. Ему вообще сейчас не до этого.
– А что так? С женой дела совсем плохи?
Я пожала плечами, неуверенная, что это этично с моей стороны – распространяться на такие темы.
  
Глава 7
 
– Так, значит, этот Нико нормальный?
Стиснув зубы, я, чтобы не напылить, покрутил в руках чашку чая. Нет, у Ульки нормальный брат. Да и привык я за столько лет к святой вере представителей титульной нации в то, что в группах национальных меньшинств все друг друга знают. Так чего, спрашивается, взбесился?
– Мы не очень хорошо знакомы, но ничего плохого я об этом парне сказать не могу.
– Слышал, ты какие-то праздники устраивал в его клубе. Вот и спрашиваю, – развел руками Суханов.
– А-а-а. Так это когда было? С тех пор столько воды утекло... А ты, значит, подумываешь вложиться в клубный бизнес?
– Совместный проект, ага. Мое бабло – его опыт. Сам-то я не силен в этой теме.
– Так, может, и не надо туда соваться? – заметил я, хотя обычно не любил раздавать непрошенные советы. Однако Илья неожиданно со мной согласился:
– Может. Батя тоже не в восторге от этой идеи.
– А ты сам-то что думаешь?
– Да хрен его знает. В том-то и дело. У меня миллиард предложений, ты в курсе, как оно. Сегодня – одно, завтра – другое. Только выбирай. Желающих залезть ко мне в карман с избытком. Куда не пойду – мне обязательно кто-то да пичнет очередной бизнес-план.
– И ни одного предложения, которое бы тебя по-настоящему захватило, – покивал я, потому что действительно очень хорошо понимал положение, в каком оказался Илья. Для мужика сложно, отдав всю жизнь спорту, начать заново. А желающих нажиться на этом и впрямь хоть отбавляй. Сколько парней остались у разбитого корыта, уйдя на заслуженную пенсию с большими деньгами из-за таких вот горе-стартаперов! Осторожность Ильи вполне объяснима, учитывая, что в свое время он наверняка сполна насмотрелся на это дерьмо.
– Давай я поспрашиваю и отзвонюсь, ага? Но клубный бизнес – скользкая тема. К этому надо иметь определённый талант. Там же у всех под колпаком – начиная от пожарников, заканчивая наркоконтролем. Задерешься разгребать…
– Это ясно, но где сейчас легко? – хохотнул Суханов, протягивая мне ладонь.
– И то так, – пожал. – Отзвонюсь, как что-то узнаю.
– Спасибо. Ценю. И вот еще…
Я невольно напрягся, хотя, казалось бы, для этого не было никаких поводов.
– Что касается моей сестры…
– М-м-м?
– Понимаю, что у тебя и без этого куча головняков, но по-братски прошу, присмотри за Улькой.
Да уж, нашел ты, парень, кого просить. Знал бы, что я с твоей сестрой сделал, уже бы, наверное, череп мне проломил. И я бы даже смиренно позволил тебе это сделать.
– Уля толковая девочка, – поморщился я.
– Да знаю я! Но тут кое-что случилось… В общем, вдруг поймешь, что ее кто-то обижает, свисти. Какой-то мудак ей мозги пудрит, а она, дура, ведется, потому что жизни не нюхала. Такая еще малышка… Только и того, что вымахала каланча да кричит, что взрослая. В душе Улька такой ребенок. Мать с тех пор, как у нее Постинор нашла, на сердечных каплях… Узнаю, кто к этому причастен… – Илья махнул рукой, думая, что выгрузил на постороннего человека и так больше положенного. А я… Я стоял и молчал, не зная, как поступить. То, что мне подсказывали воспитание и имеющийся жизненный опыт, было просто самоубийством. И отдавая тому отчет, мне бы язык придержать, да, но молчать и трусливо отсиживаться – значило идти вразрез с моими представлениями о чести. – Ты прости, что я это на тебя вывалил. Просто Улька моя сестра. Мы всей семьей за нее очень переживаем.
– Я понимаю.
– Ты только не думай, что она по мужикам таскается, – вдруг еще сильнее загнался Илья. – Уля до этого и не встречалась ни с кем, а тут…
– Слушай, кончай. Мы с ней пять лет работаем, полагаешь, я еще не раскусил, с кем имею дело?
Илья хмыкнул, ероша короткий ежик на голове.
– Твоя правда. Я чет вообще гоню. Второй день в напрягах. С этими девками с ума сойти можно. Хорошо, что сестра у меня одна.
– Погоди. Потом пойдут дочки.
– Да ну на фиг. Я пас.
Суханов заржал, атмосфера разрядилась. И, казалось бы, просто дождись, когда он уйдет! Я до последнего так и хотел сделать. Но все же не смог. Не такой я человек. Не могу отсиживаться и ждать, когда само рассосется то, что я же и наворотил. Последней каплей стало то, что Илья счел необходимым обелить в моих глазах Улькину репутацию. Уж кто не нуждался ни в каких адвокатах – так эта девочка. Я должен был… Должен был что-то для нее сделать.
– Илья!
– А? – оторвался от телефона тот, стоя одной ногой на пороге.
– Это я.
– Что ты? – искренне не понял Суханов.
– Это я, возможно, сделал ребенка твоей сестре.
За тем, как меняются эмоции на лице Илюхи, можно было наблюдать вечность. Тут и шок, и ярость, и растерянность, и… жажда крови. Я же к этому, наверное, стремился, да? Чтобы кто-то мне хорошенько втащил, и боль физическая хоть немного потеснила бы моральную. И вот ведь! Правда, стало немного легче. Уж не знаю, от удара в челюсть или от самого факта, что мне больше не нужно было скрывать неприглядную правду.
– Да я тебя за сестру… Да я…
К сорванному шипению задетого в лучших чувствах мужика добавился звенящий от слез женский голос:
– Прекратите! Немедленно прекратите…
Только я ничего и не делал. Так, принимал смиренно, кстати, весьма неплохо поставленные удары.
– Илья! Эльбрус Таймуразович, да что вы творите?!
– Ты его и в постели по имени-отчеству называешь?! – бросил сестре Суханов.
– Со мной говори, – рявкнул я, заслоняя Улю от братского гнева. – Она ни при чем.
– Ни при чем бы она была, если бы не соображала, что делала!
– Она и не соображала, – опустошенно заметил я.
– В смысле? – сглотнул Суханов, сжимая кулаки. – Уля… Он тебя опоил? Он… обидел?
– Да нет же!
– Я тебя убью, Калоев…
– Ты вообще меня слышишь?! Мы оба не понимали, что делаем. Эльбрус Таймуразович ни в чем не виноват!