В трех соснах… (СИ)

Вот Шрам и решил «подтолкнуть его в нужном направлении» и обстрелял их из автомата. Добротно так, не экономя патрона и постоянно меняя позиции. Ему, конечно, ответили (даже раненые стрелять пытались), но и задерживаться больше не стали, и стартовали чуть не с дымом из под колес. А через несколько минут Шрам, уже собравшийся выходить на открытое пространство (ну как же — победил. Считай один всех врагов разогнал!), он заметил пару бойцов, выскочивших из леса. Оба грязно ругались, увидев пустой поселок и были явно в растерянности, не зная что делать дальше. Так что Шрам решил повторить свой номер с подталкиванию врагов к нужному решению и обстрелял ещё и их. И… чуть за это не поплатился! Ибо, ответный огонь оказался на удивление точным и Шраму пришлось позорно уползать, менять позицию. А когда он снова выглянул с другой, запасной точки — в Малиновке уже никого больше не было. Оба бойца словно растворились.
Лично я думаю, что они, все же, ушли. Ну не идиоты же они вдвоем идти воевать численно превосходящего их противника? Но уйдут они отсюда, скорее всего, лесом. Так что, даже, ловить их по дороге бесполезно. Да и не хочется, честно говоря. С такими волкодавами лишний раз сталкиваться нет никакого желания.
Но, в целом, задачи, поставленные нами, пусть со скрипом, с кровью и потерями, но выполнены. Противник потеряв восемь человек (шесть убитыми. два от моего ночного обстрела (их тела никто не стал хоронить) и четверо в битве у железки). и двух пленными. Плюс к тому ещё четверо раненых, которые уехали с их главным на базу. Учитывая общий дефицит боеспособных бойцов — чувствительный щелчок по носу оккупантам. Что и подтвердило их трусливое бегство из Малиновки при первых же очередях из автомата. Всё! Вряд ли они ещё раз сунутся. Добыча от разграбления нищего поселка явно не окупит потери даже одного бойца, не говоря уже об оружии.
Впрочем, спокойно выдохнуть мне не дали. Стоило мне собраться с иностранным легионом занять оставленный поселок, как прибежала встревоженная Кирза.
— Шиша, там Немец раненый из леса к нам вышел. Один. Никого из парней больше нету…
 Глава 14 
— Как один? — сердце опять тоскливо сжалось. — А где Тёмыч? Где все ребята?
— Не знаю… — Кирза выглядела встревоженной не меньше меня. — Его сейчас перевязывают.
— Шрам, — повернулся я к своему главному разведчику. — Берешь Кошака и его ребят и идете к Малиновке. На рожон не лезть, но если пусто — поселок занять… И, желательно, там подальше на дороге заслон поставить. В общем, командуй. Я — в больничку.
В больничке царило похоронное настроение. Малинка, Спица работали не покладая рук. И, даже, едва стоящая на ногах Сова тоже добровольно помогала девчонкам. Кремень девка.
Увидев меня с окровавленным плечом Малинка, белая как полотно, побледнела ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ж ещё больше-то? И кинулась ко мне, бросив Дину, ногу которой она как раз бинтовала.
— Что с тобой? Тебя опять ранило?
— Да пустяки, — мужественно попытался я отмахнуться, как герои старых советских фильмов о войне. — Царапина.
— Дай перевяжу, — девчонка начала торопливо разматывать мои самодельные повязки на руке.
— Да потом, — продолжал отмахиваться я. — Некогда. Немец где?
— Его Сова перевязывает. Вон там в соседней комнате.
— Что с ним? Что-то серьезное?
— Нет. Тоже царапина. По касательной руку, как и тебе, задело. Но крови много потерял. Ещё и промок весь до нитки. Ботинок где-то в грязи потерял. Ногу ещё пропорол тоже. Босиком-то. В одном ботинке так и вышел.
— То есть — все хорошо?
— Шиша, ну не знаю я! Рана не опасная, это да. Но он легко мог простыть, мокрый-то. Да и крови потерял. Мерзнет всё время. Легко воспаление легких схватить может. Может заражение крови быть. Он же мокрый, да грязный весь… Так что не знаю я. Ну я ж не настоящий медик!
— Тихо, тихо, Ира! Успокойся. Я знаю, что ты не медик. Но медиков вообще нет. А из того что есть, ты лучшая! Даже я не справлюсь так, как справляешься ты. Так что успокойся. Ты всё делаешь правильно.
 
— Я Вику боюсь оперировать. У нее рана плохая. И пуля где-то внутри засела… А это не дробину из-под кожи вырезать. Тут внутрь лезть нужно. Я боюсь. Я ничего не знаю что делать!
— Ира, Ира — успокойся… Я знаю, что шансов спасти Вику немного. Их почти нет. Я же видел её рану. Но пойми, пусть у тебя будет только один шанс из миллиона на удачный исход. Но это всё равно шанс. Если ничего не делать — она умрет стопроцентно. Без малейшего шанса. И ты хочешь лишить Вику её последнего шанса? Пусть призрачного, пусть едва уловимого, но шанса? Она ведь тоже хочет жить. И надеется на чудо… А это чудо можешь сделать только ты.
— Да не получится ничего!!! — девчонка была явно в отчаянье.
— Может и не получится, — послушно соглашаюсь я с ней. — Даже, скорее всего, не получится. Но попытаться-то мы должны!
— Ты поможешь мне? — с какой то тайной надеждой спрашивает она.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Зависит от того, что мне расскажет Немец. Проводи меня к нему.
Девчонка горестно вздыхает, завязывает кончик бинта у меня на плече, том, что она всю нашу беседу обрабатывала и бинтовала и провожает меня к Немцу, которого точно так же перевязывает Соня-Сова.
Немец выглядел… Неважно он выглядел, чего уж там говорить. Мокрый, укутанный теплым пледом, но его то и дело вновь пробивал озноб. Рука была уже перебинтована, и Соня промывала ему ступню. Я присел рядом (боже какой кайф просто присесть) и коротко потребовал:
— Рассказывай.
И Немец начал рассказывать. Как они лопухнулись, ожидая противника только с одной стороны, а он появился с противоположной. Как они обстреляли колонну и уходили в лес. Как был ранен Зуб. Как сам Немец остался прикрывать отход мальчишек и сумел увести погоню за собой. Как его гнали по лесу и плотно сели на хвост и ему никак не удавалось их сбросить. Как он поймал свою пулю. Как он уходил через болото, оставив там свой ботинок и все запасные магазины к автомату, но сумев-таки оторваться. И как брел потом по лесу, выдавая крюки и не имея никакого понятия где сейчас находятся его подопечные.
Ну да. Точка сбора? Никогда не слышали. Маршруты отхода? А что это такое? Ориентирование на местности? В первый раз слышим. Это снова камешек в мой огород. Не научил, не подготовил… Ведь я-то знаю, что 90% успеха — это предварительная подготовка. И, чем тщательнее она произведена, тем больше шансов на успех. А у нам опять импровизации. Где теперь парней искать?
Единственное заключение, к которому я пришел, выслушав Немца — это то, что заслон перед Малиновкой нужно ставить подальше. Лучше всего как раз там, где Немец организовывал засаду. Ибо велик шанс, что мальчишки, поплутав, выйдут обратно.
Именно с этой мыслю я и вышел из больнички, намереваясь отправиться «на фронт», но меня успел перехватить подбежавший Башка.
— Шиша, так Князь по рации тебя вызывает. Сказать что-то хочет…
Как оказалось Князь хотел не сказать, а спросить. Стоило мне взять в руки тангенту рации, как он потребовал доклад:
— Ну, что у вас там?
— Противника из Малиновк и выбил, — сдержанно отвечаю ему. Ну не на хрен же его сразу посылать. Хотя настроение после посещения больнички и сообщения о потерянном взводе было архи-скверное. — Противник невосполнимо потерял восемь бойцов. Шестеро убитыми, двое пленными. Плюс еще четверо раненых, но они сумели отойти.
— Неплохо. Очень неплохо… А у тебя что?
— Потери, — негромко, словно проглатывая комок колючей проволоки, отвечаю ему — Один… Одна убитая. Пятеро раненых. Скорее всего одну из раненых тоже не сумеем спасти. Плюс где-то в лесу пропали четверо парней… Отходили от обстрела и никуда не пришли… Просто растворились.
— Потери, да… — Князь явно сочувственно помолчал. — Потери в нашем деле неизбежны. Но, в целом, ты неплохо справился… Одну… Ну пусть двух девчонок на восемь парней разменял. Вполне выгодный размен.