В трех соснах… (СИ)

— Завязал? Молодец! — похвалил я мальчишку и тут же загрузил работой. — Так, слушай сюда, Лёша. Сейчас лесом идешь к Малиновке. К той позиции где Шрам остался наблюдать. Должны сообщить, что и где там у них происхо…
Автоматная очередь прозвучала далековато. Как раз где-то у Малиновки. Километр, может чуть больше… Это что же, Шрам там, как раз, воюет? И эти сейчас могут опять сюда явиться?
— Задачу понял? Выполняй. Но только ради Бога умоляю, не геройствовать! Ты — разведка! Ты — наши глаза и уши. Ты должен дойти и вернуться, а не воевать там. Уяснил?
— Да понял я всё.
— Ну и молодец, если понял. Давай. Действуй.
Леший растворяется в лесу, а я кряхтя поднимаюсь на ноги, подхватываю свой недопулемет и пошатываясь устремляюсь к своим девкам. Вон вроде копошатся неподалеку.
Подхожу. Испуганные Белка и Фея пытаются перевязать кровящую ногу бледной Дины.
— Что тут у вас?
— Дину ранило.
— Серьёзно?
— Я не знаю… — Белка сама не своя. Бледная и, того и гляди, заревет. Нет, так дело не пойдет.
— Остальные что? Эльба? Тётка?
— Я не знаю… — опять повторяет Белка. Но, на этот раз, вместо плачущих ноток — откровенно растерянные.
— Ты командир или кто? Где твои подчиненные? Где противник? Что с четвертым взводом? Выяснить и доложить немедленно!
— А Дина?
— Я сам ей займусь. Выполнять!
— Есть, — получив ясную и конкретную задачу Белка приободрилась и целеустремленно побежала в лес.
— Фея, — обратился я ко второй девчонке, опускаясь на колени перед раненой. — А ты давай-ка быстренько через железку перебеги и Кошака с его бандой сюда тяни. Срочно! Не дай Бог эти вернутся, а нам их даже встретить нечем.
— А…
— А о Динея́позабочусь. Если что — ребята Кошака помогут её до больнички дотащить. Ну давай, беги… Только смотри, чтоб они там с перепугу тебя саму не подстрелили. Окликни их сначала.
— Ага. Хорошо.
И девчонка тоже растворяется среди деревьев. Только что в другую сторону. Я же, опустившись на колени перед Диной, ножом распарываю ей штанину и те тряпки, что без всякого разбору девчонки ей пихали чуть ли не в рану и со страхом осматриваю ногу. В бедре есть крупная артерия, перебив которую человек умирает в течении нескольких минут. И спасти его почти нереально. Но кровь хоть и течет довольно обильно, но не пульсирует из раны. Просто проступает. Да и времени уже прошло… Если б ту самую артерию повредили бы — девочка уже истекла бы кровью. А пока вон глазами хлопает, стонет протяжно. Нет, артерия точно цела. Это уже хорошо. Ещё хорошо, что пуля навылет прошла. Вон вижу и входное отверстие (почти незаметное, так красное пятнышко на передней части бедра) и выходное… Вот тут отверстие крупнее. Оно-то и кровит. Ну, по крайней мере, хоть пулю извлекать не надо. Хоть в этом плюс.
— Вот, видишь? — стараясь говорить бодрым голосом успокаиваю девчонку. — Пуля навылет прошла. Сейчас я тебя перебинтую, а потом мы тебя к Малинке отнесем, и всё у тебя будет хорошо. Рана неопасная, через пару недель танцевать будешь…
Я нес я всякую успокаивающую ерунду, одновременно пытаясь перевязать ей ногу остатками ее же отрезанной штаниной. (еще раз подумав, что у нас даже по рулончику бинта ни у кого с собой не было, вот и мотаем раны всякой ерундой. Непрофессионально! Да и девчонки, кроме Малинки, как раз, и Спицы даже повязку правильно наложить не могут. Учить надо!)
В этот момент вернулась странно бледная Белка.
— Что случилось? Где Эльба?
— Эльба там… Блюёт… Она одного из этих расстреляла прям в упор и никак успокоиться не может. Ее буквально наизнанку выворачивает.
— А Тётка?
— Тётка пленного сторожит. Там один из них сдался. Раненый, сбежать не смог. Вот его Тетка и охраняет.
— Это молодец. А что там у Вики? Что с четвертым взводом? Кто в строю?
— Нет больше четвертого взвода…
— В смысле, нет? — тут, надо признать, ноги у меня подкосились. Едва устоял.
— Птица всё… Уже и не дышит… Вика и Юшка ранены. Причем, обе тяжело. Мари нет вообще нигде. То ли сбежала, то ли эти её с собой утащили… Нет нигде.
 
— Куда ранены? Они в сознании? — меня качало, то ли от потери крови, то ли от осознания что это вот моя вина… Девчонки. Мелкие девчонки идут на войну на равных со всеми и на равных же с ними погибают… Это я их привел сюда. Я не предусмотрел всего. Получается что практически подставил под удар. Да ещё и на помощь не пошел сразу. Какие-то обходы с фланга затеял. И вот итог… Целого взвода как не бывало. Словно языком корова слизнула.
— Да, в сознании… Стонут обе. Даже кричать не могут. Вику в живот вот сюда ранило, а Юшку в грудь вот тут сбоку и в ногу вот так по длине.
— Веди! — коротко командую я, махая рукой подходящему Кошаку с его командой, чтоб следовал за нами.
А дальше я опять помню смутно. Помню я пытался перевязывать девчонок (ранения и в самом деле страшные. Особенно у Вики, у Юшки-то оба ранения по касательной. Но вот крови она много потеряла. Так и норовила все время отрубиться.) И всё это превозмогая собственную боль и слабость. Но авторитет пестуя — собственные болячки не заработаешь. Своими усилиями я вгоняю в мозги подчиненных идею, что я их отец-командир, и ваще — отец, а главное — командир! Менталитет такой, — сильный заботится о слабых. И, если ты заботишься — ты сильный.
Потом сооружали с кошкинскими импровизированные носилки и передали раненых, подошедшим к нам «на выручку» из СНТ«резервистам» во главе с Башкой. (бой на границе они прекрасно слышали и можно только догадываться о чём они в эти минуты думали. А как все стихло — выдвинулись вперед. Либо закрыть брешь, либо выяснить обстоятельства боя. Вот эти-то «обстоятельства» в лице трех раненых девчонок я им и передал.)
Потом с бойцами Кошака (тоже ведь ошибка. И не чья то, а моя собственная. Пока я там с девчонками Великую Отечественную войну изображал — «иностранный легион» Кошака всю схватку без дела, дисциплинировано в кустах просидел. В бою так и не поучаствовали. Мой косяк. Опять недостаток планирования) и подошедшей зеленолицей Эльбой собирали оружие. И своё и трофейное. Таскали трупы противников. И пленных. (пленных оказалось двое. Помимо того, что стерегла Тетка, был ещё один — тот самый. Отстающий, что последним бежал в лес, прихрамывая. Я его тогда последней очередью достал всё-таки. Так что он тоже лежачий и дергаться даже не пытался.)
И вообще, если подводить итоги этой битвы, откинув все эмоции в сторону, то мы потеряли Птицу убитой (ну почему всегда погибают первыми самые ценные и дорогие?) И четырех ранеными. Вика, Юшка, Дина и я. (Маря нашлась-таки. Она действительно не выдержала этого ужаса и бежала с поля боя. Но кто я такой, чтоб винить её в этом? Девчонке 11 лет всего!)
У противника же двое ехавших в головном дозоре убиты без шансов (вот что значит подготовленные позиции!), а из шести человек основного отряда двое убито наглухо (один мной, а второй Эльбой), двое раненых попали в плен, и ещё двое сумели-таки отойти, отстреливаясь (это выяснилось позже из доклада вернувшихся Шрама с Лешим)
Вот что за волкодавы нам противостояли, а? Фактически впятером (одного-то я вывел из строя ещё до того, как они в лес ушли) смогли отойти и не не испугались, а совершив обходной маневр зашли во фланг и наделали-таки шороху. Четвертый наш взвод в результате их действий просто перестал существовать после этого. И только наш внезапный выход, уже им во фланг, сумел переломить ситуацию в нашу сторону. Но и тогда добить их полностью мы не смогли, и они почти смогли отойти! По крайней мере, двое из пяти сумели. Это, мать его, уровень… Это не девчонки сопливые. Это подготовка и опыт.
А из самой Малиновки враг ушел. Стоило загреметь первым очередям, как дисциплинированно наблюдавший за ними Шрам отметил, что их старший приказал сворачивать мародерку, грузить раненых в газель и ждать… Он явно нервничал и был готов при первом же шухере слинять оттуда. Но и не уходил. Ждал чего-то (чего ждал — догадаться нетрудно. А что если после такой масштабной перестрелки сейчас его бойцы победителями вернутся? А он трусливо убежал? Это падение авторитета, да еще какое)