Семь лет одиночества. Принцесса Малейн (СИ)

Через час Роб стоял перед своими родителями на балконе в их личных покоях. Король Дэйвид был немного раздражен — ему пришлось отложить охоту, которую он долго и тщательно планировал с ближайшими советниками. Но сын впервые за долгие годы попросил о встрече сам, так что отец явился на разговор без нареканий.
Ладонь Роба немного вспотела, а голос пропадал каждый раз, когда он открывал рот. Король с королевой терпеливо ждали. Но как ему всё им рассказать и не показаться сумасшедшим?
Он посмотрел вниз, пытаясь собраться с мыслями.
— Роберт, в чем дело? — мягко спросила матушка. — Тебя что-то беспокоит?
Он кивнул.
— Я… Просто предупреждаю, что мои слова могут показаться странными…
— Это как-то связано с Сибиллой?
Роб с благодарностью взглянул на мать.
— Да. Мы с Гензелем…
— Что за Гензель? — удивился король.
— Отец Иоганнес, новый священник, — поправил себя Роб.
Называть Гензеля святым отцом ему казалось всё более странным, но это не имело значения.
— В общем, он согласен со мной, что Сибилла как-то связана с темной магией.
Ну вот, он сказал это. Родители молча на него уставились. Роб сделал судорожный вдох.
— Мама, ты сама сказала, что заметила в ней что-то странное, помнишь?
Королева кивнула и повернулась к мужу.
— Да, это правда. С ней явно что-то не так. За ужином она была сама не своя…
— И я ее понимаю, — сердито сказал король и взглянул на Роба. — Жених бросил ее посреди зала, выставив посмешищем перед чужим двором…
— Мы не об этом, Дэйвид, — ответила королева. — Ее походка менялась раза три за вечер, и каждый раз становилась всё более неуклюжей. А ее слова будто бы не ей принадлежали.
— И это не самое странное! — с жаром дополнил ее Роб. — После нашего танца она ко мне подбежала и спросила, как быстро я забыл про Малейн.
Ее имя отдавало горечью, но Роб заставил себя игнорировать резкую боль в груди. Сейчас нельзя поддаваться горю, которое с новой силой захлестнуло его в последние дни.
— Что ж, — сказал король. — Это действительно выходит за рамки этикета. Впрочем, как и твоя выходка…
— А еще, — поспешил сказать Роб, пока отец не успел продолжить, — сегодня утром мы ездили за город, и она захотела попить из колодца! Шла к нему, как пьяная — спроси у лакея, если мне не веришь. Она чуть не упала, а когда я ее поймал она… она сказала, что ей просто нужно держаться крепче.
Король развел руками, ожидая дальнейших объяснений. Роб отвернулся и опустил глаза.
— Когда Малейн свисала с того моста в детстве, я ей кричал, чтобы она держалась крепче. С тех пор мы эту фразу сделали… своей. Использовали в письмах. Я даже подарил ей медальон с этими словами.
Отец помолчал немного, а потом вздохнул, подошел к сыну и потрепал его по плечу. Роб чуть не взвыл, как раненный зверь. Он так и знал! Знал, что стоит ему только произнести имя Малейн, и на него обрушат лавину сочувствия, о котором он никого и никогда не просил.
— Роберт, — ласково сказал король. — Я знаю, такое нелегко пережить, но… Семь лет прошло.
— Ты еще не все слышал! — воскликнул Роб и сбросил с себя отцовскую руку. — А мама? Ей ты веришь? Или она тоже, по-твоему, всё придумала?
— Я вам обоим верю, Роб. Что еще мне нужно знать?
И тогда Роб вывалил на отца всё, что узнал от Гензеля, и даже немного приукрасил, рассказывая про ужасы ваксамского двора. И про обыск в покоях Сибиллы, и про разноцветное пламя зеленой свечи, которое указывало на нечистую силу.
Священник объяснил, что разные цвета огня указывают на разного рода магию. Зеленая — трансформация, красная — магия людей-волков, а слабые отблески синего говорили о заклинаниях морских ведьм.
— Я уже отправил письмо Анри с просьбой приехать как можно скорее, — сказал Роб, переводя дух. — Он поможет нам, я уверен.
Король выслушал его молча, а потом отвернулся и положил ладони на выступ балкона.
— Нужна ли нам королева-ведьма, отец?
— Роб, — матушка покачала головой и произнесла одними губами: — Пусть думает.
Принц ждал настолько терпеливо, насколько мог. Король изучал сад и, кажется, не торопился с решением. Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал тише и нежнее, чем прежде.
 
— Я знаю, ты скучаешь по ней. Мы все скучаем. Но мы не можем позволить себе еще семь лет войны, Роб. И мы подписали уже столько документов, что в глазах Ваксамии ты всё равно, что женат.
— Но…
— Мы не можем отменить твою свадьбу из-за простых подозрений.
— Но мы можем хотя бы расследовать это? Я найду еще доказательства!
Роб чувствовал, что его отчаяние грозит переродиться в гнев.
— Что ж, — вздохнул король и повернулся к сыну. — Мы можем себе позволить задержку недели на две. Придумаем что-нибудь про твою травму и всё такое.
Он сделал паузу и впился в Роба взглядом, который больше не терпел возражений.
— Но если ты не найдешь ничего стоящего, я не дам тебе повернуть назад.
Король шагнул к балконной двери, и на секунду Роб был уверен, что отец собирается ею оглушительно хлопнуть. Но тот лишь устало сказал ему через плечо:
— Прости, сынок. Таков порядок.
  
Глава 17
 
Малейн сидела на подоконнике и смотрела на сад, где два пожилых садовника спорили, правильно следует стричь розовый куст. Она почти не слышала их голоса, но видела, как они размахивают руками и возмущенно трясут щеками. Эта сцена напомнила ей про Уиксона и Уилларда, и ей тут же захотелось улыбнуться и пустить слезу. Где они сейчас?
Она также заметила несколько кухонных работников, спешащих по дела. Искушение помахать им было очень велико, но один из угрюмых охранников пристально наблюдал за ней. Его соратник охранял дверь с той стороны.
Сибилла лежала на кровати и читала записку от королевы. Мать Роба просила будущую невестку явиться к ней в кабинет. Сибилла казалась обеспокоенной, когда отложила бумагу в сторону и объявила, что пойдет на встречу сама.
Малейн чуть не свалилась на пол от возмущения.
— Значит, я тебе не нужна? — воскликнула она.
— Я не говорила, что пойду под своим именем.
Сибилла отмахнулась от Малейн, как от надоедливого ребенка.
— У принцессы болит голова, и она послала вместо себя старую камеристку, которой доверяет, как самой себе. Изменю пару черт лица, это не требует больших усилий.
Сибилла приступила к магическому туалету — заправила волосы под чепец и слегка намазала щеки своей мерзкой мазью, чтобы они не казались настолько уж обвисшими.
— А ты, дорогуша, сиди здесь и отдыхай. В конце концов, ты же этого и хотела, разве нет?
Она переоделась и вышла, а Малейн с недовольным видом повернулась обратно к окну. Не то чтобы ей хотелось снова примерить на себя образ прежней Сибиллы, но она уже придумала несколько новых сигналов для Роба, да и для королевы у нее бы нашлось что-нибудь особенное.
К тому же, Малейн обнаружила, что сидеть в покоях Сибиллы банально скучно. Это ее почти рассмешило — за все семь лет в башне ее не брала такая тоска от безделья, как здесь. Единственное ее занятие теперь — пялиться на сад, пытаться отличить один вид трав от другого и пересчитывать кувшинки в небольшом пруду.
Через несколько часов дверь открылась, и в нее вошла старая сгорбленная женщина. Стражник закрыл покои на замок, пока она медленно выпрямлялась.
— Что ж, — сказала Сибилла, возвращаясь к своему обычному состоянию, — это было довольно занимательно.
Она встала перед зеркалом и распустила волосы по плечам. Малейн всё удивлялась, как Сибилле не горько видеть собственное отражение. Да, она говорила, что ни о чем не жалеет, но в это так трудно поверить. Однако принцесса, казалось, и правда не тяготилась своим уродством и даже будто бы любовалась собой, крутясь у зеркала.
Наконец Сибилла закончила прихорашиваться и взглянула на Малейн. Та приготовилась к худшему. На самом деле, она готовилась к этому уже несколько дней.