Семь лет одиночества. Принцесса Малейн (СИ)

— Что-то случилось?
Руки Гензель безвольно упали по бокам.
— Вы… вы хотите сказать, вас обручили с Сибиллой фон Ротбарт?
В Робе вспыхнуло раздражение.
— Да, именно это я и сказал.
В чем дело? На языке у Роба крутился поток грубостей, но в следующую секунду он забыл про них и вздрогнул. Гензель сорвался с места и начал как ошпаренный бегать по комнате.
— Быстрее! Нужно обыскать ее покои!
Роб вскочил.
— Обыскать?
— Да! — Гензель продолжал метаться, не находя того, что ему нужно. — Я думал, ваша невеста из Австароза, я не понимал… Ага, нашел!
Он выудил из потрепанной кожаной сумки свечу из зеленого воска. Выглядела она довольно старой, но зажигали ее будто бы всего пару раз.
Священник кинулся прочь из комнаты, и принц побежал за ним.
— Объясните, в чем дело, — попросил его Роб, пока они бежали во дворец.
В принце вдруг проснулось какое-то странное чувство… Волнение, о котором он уже и позабыл. Что это, азарт?
Гензель на ходу рассказывал Робу, что он сам действительно из Ваксамии, и в последние годы там твориться чертовщина. В лесах почти не осталось других животных, кроме волков. А еще кто-то обчистил заброшенную башню Фридриха фон Ротбарта…
— Это один из основателей их рода, — пояснил Гензель недоумевающему Робу. — Развлекался тем, что превращал девушек в лебедей. Магия трансформации была визитной картой фон Ротбартов, пока король Зигфрид не прикрыл лавочку.
Гензель размахивал руками с такой силой, что всё меньше и меньше походил святого отца. Больше похож на простого ваксамского мальчишку. Сколько ему, интересно? Выглядит даже младше Роба, но, может, всё дело в веснушках.
Но возраст Гензеля подождет. Главное, что священник ему поверил.
— А при чем тут Сибилла? — спросил Роб, когда они зашли во дворец.
— Точно сказать не могу, но с тех пор, как она стала принцессой, в главной резиденции ваксамских королей начали происходить странные вещи. Даже страшные. Мертвые служанки, сумасшедшие служанки, служанки без языков…
Роб поморщился.
— Моя сестра устроилась во дворец, чтобы выяснить подробности и еле унесла ноги, — продолжил Гензель. — Она почти успела поговорить с одной из горничных Сибиллы, но та умерла у нее на руках. С глазами, полными ужаса, и вся в синяках.
— Странно, — нахмурился Роб. — Нам ни о чем подобном не докладывали.
— Думаю, корона пытается всё это скрыть. Кому нужны скандалы? Несколько святых мужей пытались требовать ответы, но их выставили, не дав и на порог ступить.
— И вы были в их числе?
Гензель покачал головой.
Они вынуждены были замолчать — коридоры дворца кишели придворными. Лишние уши пока ни к чему. Роб использовал эту паузу, чтобы осмыслить новую информацию. Неужели он случайно обручился с какой-то ведьмой? Жива ли настоящая Сибилла? И как во всём этом замешана Малейн? Может, те намеки — лишь часть каких-то темных игр?
Каким бы ни был ответ, он заставлял Роба двигаться быстрее. Но как только они достигли покоев Сибиллы, принц понял, что с их делом могут возникнуть непредвиденные трудности. У двери стояли два молчаливых и грозных стражника.
— А что мы собираемся делать? — прошептал Роб.
Гензель покрутил в руке зеленую свечу.
— Мне нужно сжечь несколько ее личных вещей, чтобы понять, в чем тут точно дело.
Роб вдруг пожалел, что так мало знал о магии. Он изучал историю, астрономию, географию, военное дело, но всё, что касалось темных и светлых материй всегда было за пределами его понимания. А сейчас эти знания бы пригодились, ведь теперь он может столкнуться лицом к лицу с кем угодно.
Его сердце забилось еще быстрее, а к щекам прилила кровь. Вариант «с кем угодно» может включать и Малейн.
— Может скажем, что кто-то наложил проклятие на замок? — прошептал Гензель, глядя на стражников.
Роб покачал головой.
— Если это и правда ведьма, — так же тихо ответил он, — она может понять наш замысел.
Но прогнать охранников как-то нужно. И заодно выкурить из покоев Сибиллу. Робу в голову пришла идея, и он ухмыльнулся.
— Пойдемте, — сказал он Гензелю, — это должно быть весело.
 
Через несколько минут они уже стояли на пороге королевского зверинца и уговаривали растерянного смотрителя одолжить им дикую мохнатую кошку.
— Она послужит благому делу, — уверял Роб.
Смотритель согласился с одним условием — он пойдет с ними и убедится, что кошке ничего не угрожает. Принц нехотя согласился, но тоже с условием, что подвиг животного нужно будет держать в строжайшем секрете.
Кошка оказалась серой, толстой, сварливой и брыкалась в мешке с такой силой, что Роб несколько раз пугался, что она вот-вот продерет себе путь к свободе. Пока они шли, смотритель обмазывал деревянный шарик рыбной пастой, а Гензель силой отобрал и проходящего мимо стюарда поднос с чаем.
Роб уверенно подошел к покоям Сибиллы, игнорируя стражников. Постучал в дверь, и примерно через полминуты ему открыла бледная робкая служанка.
— Хочу пригласить мою суженую прогуляться во фруктовый сад, — нарочито громко сказал принц.
Как только эта фраза прозвучала, Гензель сзади него споткнулся и с грохотом уронил поднос. Куски фарфора разлетелись по полу, а сам священник начал громко браниться по-ваксамски.
Охранники и служанка уставились на беспорядок, который учинил святой отец.
«Сейчас», — подумал Роб, ослабив хватку, и кивнул смотрителю зверинца. Идеальный момент, чтобы выпустить кошку и бросить деревянный шарик в комнату Сибиллы.
Шипение и рычание заполнили воздух, когда клубок серого меха метнулся в покои принцессы. Роб попытался изобразить удивление и громко ахнул.
— Осторожно! — крикнул смотритель. — Она кусается!
— Чего застыли? — рявкнул Роб на стражников. — За что вам платят? Защищайте принцессу!
Те переглянулись и бросились в покои, выводя оттуда всхлипывающую Сибиллу. Она прикрывала лицо полотенцем и что-то причитала про свои мокрые волосы.
— Высохнут неправильно!
На миг Робу показалось, что он учуял какой-то странный, неприятный запах. А ее руки… Но Сибиллу уже увели.
Две короткие минуты, и комнаты оказались пусты. Роб самодовольно улыбался, а смотритель отправился искать своего питомца. Гензель уже изучал каждый предмет на туалетном столике принцессы.
Принц прошел в соседнюю со спальней комнату, где была еще одна узкая дверь. Он подергал ручку, но помещение было закрыто.
— Вы говорили, нужно что-то сжечь, — сказал Роб, вернувшись к Гензелю. — Что именно?
— Ну, например, несколько волосков с гребня. Или какой-нибудь сухоцвет из книги, или кусок пирога, который она надкусила, но не доела. Что угодно, что могло быть с ней в близком контакте.
Роб всё еще мало понимал в магических ритуалах, но впервые за долгие годы он почувствовал себя… полезным? Он сделал что-то, что имело смысл, и это придавало ему сил.
Он еще раз осмотрелся.
— А это что? Смола?
Гобелен над маленьким диваном был испачкан какой-то липкой черной слизью, и Роб потянулся к ней пальцем.
— Не трогайте! — прокричал Гензель.
Священник подскочил к принцу и дернул его за руку. Роб удивленно приподнял бровь.
— Простите, Ваше Высочество, — смутился святой отец. — Это может вам навредить. Нужно всё выяснить.
Гензель нашел на столике нож для бумаги и поддел слизь с гобелена. Несколько секунд он рассматривал ее, не давая Робу никаких пояснений. Затем попросил принца зажечь зеленую свечу и поднес нож к пламени.
Огонь вспыхнул зеленым, став похожим на воск. Потом красным. Затем синим. Роб смотрел на всё это, затаив дыхание, и слышал лишь гулкий стук сердца у себя в ушах.
— В вашем списке гостей есть королевские особы Франкии? — спросил Гензель.
Роб кивнул.
— Анри точно приедет.
Гензель задул свечу, и комната наполнилась запахом не дыма, а крови и жженой озерной тины. Священник поднял встревоженные глаза на принца.
— Если можете, поторопите его.