Оторва. Книга 8 (СИ)

— Мы просто познакомиться, — вскочила с места Камилла.
Фамилия не восточная. Вероятно, как я и предполагала, отец у девчонки был славянином.
— Знаю я ваше «познакомиться», — ответила Юлия Витальевна тоном, не терпящим возражений, и обратилась ко мне: — Возьми вот и дуй в раздевалку, синие двери, — она показала трусы, такие же революционные, и майку.
— Зачем? — спросила я, не вставая с места.
  
— Затем, что хочу знать, что ты вообще можешь. Давай быстро, зал в распоряжении ещё полчаса.
Парашюты, а не трусы. И майка была на размер больше, болталась на мне, но я решила, что оставшиеся двадцать минут могу походить в них.
Пообещала Наташе два дня не выпендриваться — значит, не выпендриваемся.
Когда я вернулась в зал, девчонки сидели на матах с одной стороны, а Юлия Витальевна что-то им втирала по поводу дисциплины. Увидев меня, она сразу перешла к делу.
— Губанова, в круг. Бурундуковая, сюда, — показала мне, где нужно встать. — По голове, в грудь и в пах не бить. Всё ясно? Побеждает тот, кто оказался за пределами матов. — Она глянула на мои босые ноги и добавила Губановой: — Борцовки сними.
— В смысле, в грудь? — не поняла я.
— В девичью грудь, — пояснила Юлия Витальевна. — Так доходчиво?
— Ну, конечно, — согласилась я. — Когда столкнусь с реальным врагом, обязательно попрошу его выполнять эти инструкции неукоснительно.
Девчонки заржали.
— Не умничай, Бурундуковая. Перед тобой нет врагов, только друзья. И сейчас твоя задача — выстоять двадцать секунд на матах, прежде чем тебя вышвырнут с них. Теперь, надеюсь, понятно?
— Не совсем, — я пожала плечами. — Мне что же, самой вытолкать противника нельзя? Только стоять на месте клушей?
Юлия Витальевна смерила меня взглядом.
— Ну почему, можешь попытаться. Поэтому и сказала тебе лично: в голову, грудь и в пах бить нельзя. Кто нарушит правила, сразу считается проигравшим.
— Только мне нельзя? А ей можно? — переспросила я, потому как объяснения этой странной дамочки были слишком расплывчаты.
— А она знает, что можно, а что нельзя в данный момент. Ещё вопросы есть? — в голосе Юлии Витальевны появилась нотка раздражительности.
Можно сказать, завелась с пол-оборота. Стало понятно, почему девчонки промеж себя её муреной назвали.
— А за маты полностью или большую часть? — задала я последний вопрос.
— Полностью.
— Ну тогда всё понятно, — кивнула я.
— Начали, — сказала Юлия Витальевна и щёлкнула секундомером.
Вероника мгновенно кинулась на меня, выставив руки вперёд, и если бы не реакция Синицыной, запросто могла выдавить своей массой.
Я юркнула в сторону и подставила подножку. Вероника кувыркнулась через голову и, оказавшись на краю мата, резво вскочила на ноги. Но я уже была рядом и просто толкнула её, даже не сильно. Она сделала непроизвольный шаг и оказалась за пределами матов.
Взгляд, которым меня одарила Вероника, не предвещал мне в будущем ничего хорошего. А я думала, что они — единая команда.
Среди зрителей прошёл вздох, и кто-то сказал:
— Ничего себе. Вероничку — и так быстро.
Юлия Витальевна почесала себя за ухом и выкатила тяжёлую артиллерию.
— Феллайни, разувайся и на мат.
Феллайни. Явно арабская фамилия, или у таджиков такие тоже были? Я глянула, как Ханна почти мгновенно скинула обувку, стянула носки и встала на место Вероники. Крепкая девочка и, возможно, любит железо тягать. С такой подобный финт не прошёл бы: тяжеловатая для Бурундуковой, и бить никуда нельзя.
Ханна не побежала мне навстречу и руки вперёд не выставила, но двигалась быстро и вполне профессионально. Прикинув её движения, я решила перебросить девчонку через себя, но едва мы оказались рядом и я пригнулась, как она въехала мне коленом в скулу. Я едва успела отклониться, но удар получился всё равно не слабым. В голову бить нельзя, оказывается.
Чтобы не вылететь за маты, я сделала кувырок и сразу встала в позицию для прыжка. Такой резвости Ханна от меня явно не ожидала, но и я погасила удар, чтобы не раскрошить ей челюсть. Почти шлепок в подбородок.
Девчонка откинула голову назад и скатилась с мата, только левая нога до колена удержала её от проигрыша. Но я не собиралась ждать, когда она поднимется, а, поддев ступнёй голень, отшвырнула за маты.
В зале повисла тишина. Ханна приподнялась и села, хмуро глядя на меня.
— Бурундуковая, — взвилась Юлия Витальевна, — что это сейчас было? Я ведь предупреждала, что в голову бить нельзя. Что это вообще за удар был?
— Ну конечно, — огрызнулась я и потёрла левую скулу, — у меня, между прочим, тут синяк будет.
— Существует разница между случайным ударом и целенаправленным, — авторитетно заявила Юлия Витальевна.
— Как-нибудь сама буду определять, какой удар случайный, а какой целенаправленный, — буркнула я в ответ, — и вообще, не помню, чтобы вы что-либо говорили о случайных ударах. И если что, я целила в ногу, а в подбородок попала совершенно случайно.
Неизвестно, сколько бы мы ещё препирались, но двери в спортзал распахнулись, и целая толпа мальчишек буквально влетела внутрь.
А я уж было решила, что здесь только девчонки тренируются. Ну тогда бы могли ещё один спортзал построить, а не по времени заниматься. К тому же зал большой, две группы легко бы поместились.
— Губанова, — сказала Юлия Витальевна, — проводи Бурундуковую. Покажи её место и догоняйте нас.
Интересно сказала: «покажи её место».
Понадеялась, что без подтекста.
  
Глава 20
 
— Ловко ты со мной управилась, — сказала Вероника, когда мы остались вдвоём. — Где ты так намастырилась?
— Отец учил разному, — расплывчато ответила я. — Он хорошо знал технику рукопашного боя.
— А-а-а, — покивала Вероника. — Но с Ханной зря ты так, она злопамятная.
— Как так? — не поняла я. — Разве не понятно, что ваша Мурена ей благоволит? Случайность, — я усмехнулась. — Она специально ударила в лицо. Я ведь была уверена, что ничего подобного не случится. В последний момент только поняла, куда она метит, а то глаз уже заплыл бы.
— Ханна через три дня на вторую группу рассчитывает сдать, — сказала Вероника, размышляя о своём. — А тут ты.
— И что теперь? — спросила я. — Мешаю сдавать?
— Просто странно. А ты действительно не хочешь остаться? — Вероника остановилась и стала пристально меня разглядывать. — Мне когда три года назад предложили, я сразу согласилась. Мама была против, но я убедила отца.
— Самбо, что ли? Где-то на соревнованиях отметилась?
— Самбо и биатлон, — кивнула Вероника. — Не то чтобы призовое место, но мне сказали, во мне есть хороший потенциал.
— Понятно, — я шагнула дальше. — И чем вы здесь занимаетесь?
Не то чтобы я изменила своё мнение, но стало любопытно.
— Разным, — уклончиво ответила Вероника. — Но перспективы в будущем огромные.
— Прямо таки огромные? И какие же?
— Разные, — опять уклончиво ответила она.
— А конкретно? — я добавила в голос немножко сарказма, но она, задумавшись о своём, этого даже не заметила.
— А ты разве не проходила отборочные, чтобы попасть сюда? Собеседование, тесты? Тебе ведь должны были всё сказать? — вместо ответа спросила она.
— Я ведь сказала: нет, — ответила я. — Может, просветишь?
Но Вероника полностью замкнулась, и пока мы поднимались на второй этаж небольшого квадратного здания, больше не проронила ни слова.
Я думала, что попаду в казарму и ожидала увидеть двухъярусные койки, но оказалось, проживали девчонки в комнатах типа общежития на трёх человек.
— Крайняя койка слева свободная, — сказала Вероника, и я, бросив на неё свой рюкзак, сама уселась, облокотившись на стену.
  
— Ты чего? — тут же спросила она. — Пошли на полигон, до обеда ещё полно времени. Юлия Витальевна сказала догонять.
— А если не догоним? — заинтересовалась я, увидев, как Вероника занервничала. — Что будет?
В глазах девушки промелькнуло нечто похожее на страх.