Оторва. Книга 8 (СИ)

Я читала в интернете, что существовали детские военные училища, где обучались дети комсостава, но это было нечто другое, хотя и это я считала варварством. Видеть родителей раз в месяц, а всё остальное время — жёсткая дисциплина, и это с десяти лет? Вспомнить хоть фильм «Офицеры».
А детство? Ведь у них реально его отбирали.
Здесь младшая группа девочек — с четырнадцати лет? Многие сверстницы ещё играют в куклы, на летние каникулы едут с родителями на море, отдыхают.
  
А у Вероники в глазах страх, если не догоним группу, куда они там потопали, на какое новое обучение. Было ли осознанным её желание попасть сюда? Меня начали терзать смутные сомнения.
И в СССР, и в России XXI века были училища, куда принимали девчонок после девятого класса, и отбор был очень жёстким. Но кто бы мне объяснил, на кого готовили в этом месте, если даже замаскировали под военную часть?
И Вероника отказалась на эту тему разговаривать, или ей, как и всем остальным, пообещали радужные перспективы?
— Мне нужно идти, — сказала Вероника, увидев, что я всё так же продолжала сидеть на койке, и выскочила за дверь.
Чёртова Наташа! Ведь вытянула из меня разными уговорами, что буду паинькой все два дня.
— Вероника, подожди, — крикнула я вслед девчонке и отправилась её догонять, а то на самом деле могло влететь из-за меня. Стыдно, конечно, не будет, но кошки на душе поскребут. Она-то чем была виновата?
На полигон ехали в крытом брезентом КрАЗе. Расселись на деревянных скамейках, а крайними в кузов забрались два солдатика в робе рядовых, но выглядевшие минимум на двадцать пять лет, и устроились они по краям.
Заметила, что девчонки сменили обувь на полукеды. Вероника это сделала ещё при мне в раздевалке, а вот я осталась в своих кроссовках, и ничего другого Юлия Витальевна не предложила.
Покинули часть, причём на проходной кузов никто не осматривал. Часовой глянул на наших сопровождающих, они ему кивнули, и автомобиль покатил по лесу. Минут через двадцать въехали на другую закрытую территорию, и снова лишь по кивку солдатиков.
Я здесь ни разу не была, но решила, что мы оказались на Бутовском полигоне, потому как вряд ли в одном лесу умудрились построить несколько таких сооружений. А про Бутовский у меня была не самая приятная информация, правда, с чужих слов, а потому полной уверенности не было.
Собственно говоря, то, что я увидела, когда мы выбрались из кузова, меня не впечатлило. Даже появилось лёгкое сравнение с детской песочницей. Бег по бревну, лазание через каменные стены высотой не более трёх метров, металлические подвесные лестницы, по которым нужно было передвигаться на руках, и прочее.
В федерации паркура всё было гораздо круче, и препятствия намного сложнее, а преодолевали их мальчишки и девчонки, которым ещё не исполнилось одиннадцати лет.
Вот такой парадокс.
А девушки, высыпав на улицу, радостно загалдели, предвкушая что-то значимое.
В первую очередь Юлия Витальевна предложила принять упор лёжа и отжаться ни много ни мало, всего-то сто раз.
Увы, в прошлой жизни я не любила отжиматься, и мышечная память, так удачно перебравшаяся вместе со мной в чужое тело, сразу об этом напомнила.
Предложили бы подтягиваться, так у меня дома был турник, и я с удовольствием это делала. Поэтому в то время как девчонки легко и быстро отработали все сто отжиманий, я с трудом вытянула шестнадцать раз, и то, вероятно, благодаря Бурундуковой, которая на своих пробежках вокруг озера какую-то гимнастику выполняла.
— Мда, — протянула разочарованно Юлия Витальевна, глядя на мои потуги, — у тебя, Бурундуковая, начальной физической подготовки совсем нет.
На самом деле ерунду ляпнула. Если каждый день заставить себя отжиматься, то уже через месяц ты эту сотню легко вытянешь, а может, и раньше. Сила привычки.
Девчонки похихикали, но мне и так было понятно, что скажи им Юлия Витальевна отжаться двести раз, и они легко бы это сделали.
После разминки мне было предложено сесть на бревно и наблюдать, что я с удовольствием и сделала.
Как говорится: солдат спит — служба идёт, ну а будущие олимпийские чемпионки разбились на две команды и рванули преодолевать полосу препятствий.
Сразу не обратила внимания: с каменных стен свисали канаты, и они одна за другой взбирались на несчастные трёхметровые стенки, а потом также по канату сползали вниз. Рвы шириной около четырёх метров преодолевали по тросу, предварительно надев пояс и зацепившись карабином за второй трос, натянутый на уровне груди.
В общем, всё очень плохо, если смотреть на эту полосу препятствий с башни двадцать первого века.
Лидером оказалась Камилла, которая преодолела всю дистанцию за десять минут с копейками и теперь гордо взирала на подруг-неудачниц.
— Бурундуковая!
— Ммм?
— Ты не слышишь меня? Третий раз обращаюсь, — Юлия Витальевна смотрела на меня, как бык на красные ворота.
— Слышу, — сообщила я, нехотя поднимаясь с насиженного места.
— Всё видела?
— Как бегали? — я кивнула.
— Ну давай, — она махнула рукой в сторону полосы препятствий.
— Что давай? — не поняла я.
— Сделай кружок.
— А это надо? — поинтересовалась я в надежде, что получу ответ типа: «Не обязательно, можно в другой раз, скажем, послезавтра» или что-нибудь в этом роде.
Девчонки захихикали.
— Что значит: «А это надо?» — возмутилась Юлия Витальевна. — Разумеется. Мне ведь нужно составить на тебя акт спортивных достижений.
Я скривилась. Ещё какой-то акт им сдался. Осталось только решить: долго мучиться и так и не залезть по канату на первом же препятствии или лёгким бегом пройти всё, чтобы не заставили тренироваться оба дня. Решила пройти, на радость Наташе, тем более она сама не поверила бы в такую ересь.
Вздохнула, как человек, уставший от жизни, и попросила:
— Уточните задание, пожалуйста. Через стены обязательно лезть при помощи каната или можно так перепрыгнуть?
Девчонки засмеялись громче.
— Бурундуковая. Высота стен — три метра двадцать сантиметров. Можешь перепрыгнуть? Вперёд.
Девочки уже не смеялись, а хохотали.
— А через ров? Тоже любым способом перебраться?
— Бурундуковая, — снисходительно сказала Юлия Витальевна, — глубина ямы — три метра. Свалишься — сама будешь вылезать.
— А через болото, по железяке тоже любым способом, — задала я последний вопрос.
— Ты смеёшься, Бурундуковая? — Юлия Витальевна начала закипать.
— Поняла, — сказала я, — из пункта А в пункт Б любым доступным способом. Нажимайте на кнопочку.
— На какую кнопочку? — не поняла она.
— На секундомере и командуйте: «На старт, внимание, марш!»
Именно это она девчонкам выдала, так что я только повторила её слова, но Юлия Витальевна покрылась красными пятнами.
Со мной она решила сделать упрощённую версию и просто сказала:
— Марш!
Существует мнение, что вверх прыгать, отталкиваясь от стены, невозможно. Однако паркурщики делают это без проблем, используя ноги как пружину. На стройке я это уже проверила, и хоть высота стен была там небольшой, я была уверена, что и здесь обойдусь без каната.
Так и получилось. Запрыгнула правой ногой на стену и оттолкнулась вверх. Зацепилась рукой и перебросила своё тело на другую сторону. Сделала кувырок, добежала до рва и перемахнула на другую сторону. Так и двигалась, неторопливо выверяя каждый шаг.
Ползти под натянутой леской тоже не стала, а с разбегу улеглась на спину и проскочила по траве три метра, как по льду. И последнее препятствие решила не проходить, повиснув на руках, — сказано же было: любым способом. Запрыгнула наверх и побежала по металлическим перекладинам, быстро перебирая ногами.
  
Спрыгнула вниз с четырёхметровой высоты, сделала кувырок, встала на ноги и театрально подняла руки вверх, как это делают спортсмены после прыжков.
Никаких аплодисментов, а Юлия Витальевна замерла с секундомером в руках и с открытым ртом.
— Вы опять на кнопочку забыли нажать, — подсказала я, подходя ближе и глядя, как стрелка несётся по кругу, — нажимайте, а то ещё чуток, и будет больше пяти минут.