Оторва. Книга 8 (СИ)

Я хоть ехала всего на 2 дня и послезавтра собиралась уже лететь в самолёте в Крым, у Наташи оставила только то, что мне не могло пригодиться: костюм, платье, туфельки и сумочки, приобретённые уже здесь, в Москве.
Слава богу, топать пешком не пришлось: прождали минут 20, и приехал УАЗик, за рулём которого сидела дамочка возрастом не старше Наташи. Звали её Юлия Витальевна, и, вероятно, её уже успели поставить в известность насчёт меня, потому как Наташа нас просто представила друг другу, сказала, что приедет завтра, и ушла на проходную. Мы же с Юлией Витальевной сели в УАЗик и минут 10 шныряли между двухэтажными зданиями, пока не добрались до стадиона и небольшого плаца.
  
Пока ехали, Юлия Витальевна задавала мне ничего не значащие вопросы: кто я, откуда, где тренировалась. Узнав, что все мои достижения — это мастер спорта по конному спорту, а всё остальное мне преподавал отец, она глянула в мою сторону снисходительно и, как показалось, потеряла ко мне всяческий интерес.
Мы с Люсей проходили мимо трудовых резервов, когда шли в школу, — такой небольшой спорткомплекс, где изучали разные виды спортивной борьбы. Вот и здесь, сбоку от стадиона, стояло подобное здание: одноэтажное, но высокое, с окнами почти под крышей.
— Вон дверь, иди туда, — сказала Юлия Витальевна. — Я скоро подойду, там как раз группа тренируется.
Я подхватила свой рюкзак и двинулась по ступенькам вниз. Никуда сворачивать не пришлось, и, едва открыв двери, оказалась в большом спортзале, где, скорее всего, проводили спортивные соревнования. Зал был большой, и с обеих сторон имелись кольца для игры в баскетбол. Стойки для волейбола, да и в футбол можно было сыграть если на улице ненастная погода.
Прямо посередине спортзала были накиданы маты, и два десятка девчонок, разбившись на пары, швыряли друг друга. Я прошла по небольшому проходу и поднялась по ступенькам на самый верх, поближе к окнам, где и уселась на одну из скамеек, установленных для зрителей. Хотя какие зрители могли присутствовать в воинской части?
Взрослые в зале отсутствовали, а девочкам было примерно от 17 до 19. Моё появление сразу привлекло внимание крайней пары. Они оглянулись на меня и тут же сообщили подружкам о появлении посторонней. Секунд 30 они всем скопом разглядывали меня как какую-то диковинку, а потом четверо, вероятно, самых старших, во всяком случае, самых высоких, двинулись в мою сторону.
Наташа говорила, что здесь выдадут и спортивный костюм, и форму, но, честно говоря, то, что было надето на девчонках, меня не впечатлило. Красные трусы, вероятно, революционные, с лампасами и белые маечки. На ногах, по всей вероятности, были борцовки, хотя я таких никогда не видела: высокие, до середины голени, и на шнурках. Но что мне больше всего не понравилось — причёски, короткие, под мальчишку. Понятно, чтобы косички не мешали, вот только я со временем хотела отрастить волосы и стричься под такой формат не имела никакого желания. И ещё обратила внимание на один немаловажный факт: все девочки были как с картинки, ни одной страшненькой, то есть отбирали их чётко под один стандарт. И что среди некрасивых не бывает талантливых — вот в это я точно никогда не поверила бы, но, возможно, именно в эту группу входили исключительно красавицы.
Девчонки остановились на ступеньках, а одна, которую я определила как старшую, черноокая, села на скамейку рядом со мной. Имя восточное, хотя, глядя на её милое личико, никогда бы об этом не подумала. Но, возможно, у неё из родителей кто-то был славянского происхождения, и она забрала именно его черты.
— Привет, — сказала она, — так ты и есть та самая новенькая, о которой нам ещё неделю назад говорили?
Я пожала плечами.
— Без понятия, что вам говорили неделю назад, я, например, узнала только вчера вечером.
— А как тебя зовут? Меня Камилла, — сообщила она.
— Да, слышала как тебя называли, когда вы махались, — кивнула я. — Меня зовут Ева.
— Кем была первая дева? — пропела одна, скорее всего, самая младшая из этой четвёрки, и они дружно рассмеялись.
Вроде как беззлобно, но толика сарказма повисла в воздухе.
— Она самая, — сообщила я.
— Я Ханна, — сказала самая низенькая, но с бугорками мышц, и протянула мне руку, а когда я подала свою в ответ, она крепко сжала мне пальцы.
Пережать её у меня шансов не было, поэтому просто второй рукой ткнула ей в тыльную часть ладони. Не очень больно, но вполне чувствительно.
Ханна одёрнула руку и возмущённо спросила:
— Ты чего?
— Не нужно сжимать мне пальцы, — ответила я, — не люблю.
Они снова рассмеялись, и Камилла сказала:
— Мы многое что не любили до того, как оказаться здесь. Тут быстро учишься.
— Я не собираюсь ничему учиться, — я пожала плечами, — меня попросили поприсутствовать здесь всего лишь два дня, так что завтра вечером я вас покину.
Теперь они громко расхохотались, а Камилла, взглянув в зал на остальных девчонок, громко крикнула:
— Ну и чего стоим? Давайте дальше отрабатывайте! Сейчас Мурена придёт и каждой выпишет по пистону.
Муреной, вероятно, окрестили Юлию Витальевну за глаза, сразу обозначив характер мегеры. А с первого знакомства я этого не заметила. И голос как у нормального человека.
Но стало понятно, что именно Камилла руководила девочками и была старшей, а все остальные, вероятно, слепо подчинялись, потому как без каких-либо пререканий продолжили швырять друг дружку на маты. А эта четвёрка, значится, негласная элита команды и одновременно комиссия по встрече новеньких.
— Каждый изначально так думает, — сказала Ханна, — пробудешь день, и уже за уши не вытолкать.
— Меня это точно не касается, — ответила я, — и завтра вечером я вам обещаю, что вы про меня забудете.
— Я Далия, — представилась третья и тоже с восточным именем.
Особых бугров у неё не было, и она не стала пытаться сжимать мне пальцы, хотя, думаю, именно у неё это бы не получилось.
— Вероника, — представилась последняя и мягко коснулась моей ладони.
— Ева, — в четвёртый раз произнесла я, чтобы у них в памяти крепко вбилось моё имя и не стали придумывать мне какие-нибудь левые прозвища.
— Будешь дурой, если в самом деле захочешь уехать. Такого больше нигде не найдёшь, — сказала Далия.
— Какого такого? — спросила я.
— Да кто её отсюда выпустит! — уверенно заявила Камилла, — раз уже оказалась здесь. А сколько тебе лет, что-то ты выглядишь слишком маленькой.
— Шестнадцать в августе исполнится, а вы что, старше?
— Ничего себе, — присвистнула Ханна, — нам уже по восемнадцать, всем четверым. В группе есть кому семнадцать, но они новенькие, из четвёртой, только сдали на третью. А почему тогда тебя к нам в группу определили? Твоё место в шестой, там малолетки.
— У тебя что, отец в комитете работает? — спросила с некоторой подозрительностью Камилла.
— Мой отец работал в милиции и погиб два года назад, — ответила я.
— А мама? — тут же спросила Вероника.
— А мама работает на трикотажной фабрике.
Девчонки переглянулись.
— А какими видами спорта увлекаешься? — заинтересовалась Далия.
— Мастер спорта по конному спорту, — я изобразила на лице улыбку.
Когда услышали про мастера спорта, у них лица вытянулись, а когда дошло до лошадей, физиономии у всех четверых стали растерянными.
— Подожди, — сказала Камилла, — а в каком городе ты тренировалась? Где ты сдала на третью группу?
— Да говорю же вам, — я усмехнулась, глядя на их мордашки, — я в этом году закончила девять классов средней школы. Поехала на слёт в Крым, а меня оттуда кинули к вам. Но только на два дня, что-то вроде консультанта. А завтра вечером я улечу обратно в Крым.
  
— Закончила девять классов и к нам? — скривилась Ханна, — что-то ты темнишь. Так не бывает. И что значит «консультантом»?
Я ответить не успела. В спортзал вошла Юлия Витальевна и, оглянувшись на нас, тут же приняла строгое выражение.
— В чём дело, Вострикова? — спросила она, — когда я разрешила расслабляться? Марш на ковёр.