Оторва. Книга 8 (СИ)

— Ну? — спросила Наталья Валерьевна, когда дверь за ним закрылась.
Я покрутила пальцем вокруг виска, а чтобы они чего-нибудь нехорошего не придумали, сказала:
— Мозги вращаем. Они иногда думать должны.
И впихнула в рот пироженку. И так как она была слишком большой, помогла пальчиком.
Наталья Валерьевна и Екатерина Тихоновна переглянулись молча и снова уставились на меня.
  
— Ева, нам ничего непонятно, — сказала психологиня, — ты можешь объяснить, что ты ещё придумала.
Я в ответ промычала, пережёвывая бисквит.
Они дождались, когда я окончательно проглочу всё, что было во рту, и Наталья Валерьевна хотела повторить вопрос, но в этот момент официант принёс напитки.
Едва за ним закрылась дверь, я подняла руку, призывая их к молчанию, и сказала:
— Каким образом Большаков оказался около магазина «Берёзка»? Или вы этот вопрос вообще в голове не прорабатывали?
— И так ясно, — ответила Наталья Валерьевна, — с аэродрома приехал в больницу. Увидел нас и двинулся следом.
Я отхлебнула глоток и зажмурилась от удовольствия. Как же мне его в самолёте не хватало. Немножко мягкий, но стопроцентная арабика. Ммм.
Я глянула на Наталью Валерьевну и отрицательно покачала головой. Но мне и так было понятно: её никто и никогда не натаскивал на слежку, чтобы, крутанув головой, сразу определить опасность. Пару раз оглянуться во время движения и с точностью до 99,9% сказать: нас кто-то преследует или нет. У меня это на мышечном уровне, и до магазина я была точно уверена — слежки не было.
— Как ты это можешь знать? — не успокоилась Наталья Валерьевна.
— Давайте возьмём за аксиому, что просто знаю, — ответила я.
— Но тогда, — Наталья Валерьевна перевела взгляд на Екатерину Тихоновну.
— Именно, — поддакнула я, сделала ещё один глоток и снова зажмурилась.
  
Глава 8
 
Прошёл двадцать один день здесь, и шесть дней до переноса я не виделась с Андреем. Итого двадцать восемь. Полноценных четыре недели без секса, и это у нормального, здорового организма.
Почему-то именно это пришло в голову, когда открыла глаза и увидела, что за окном начало светать.
Целых двадцать восемь дней. За последние три года впервые такой огромный разрыв.
Помнится, наткнулась на каком-то форуме, где женщины обсуждали этот момент, и прифигела от того, что они писали.
«Минимум проблем».
«Отлично. Даже стала моложе».
А одна так вообще сообщила:
«Он нужен только мужчинам. Что получает женщина от этого? Он кончил, а мне? Только раздвигать ноги и получать неприятное ощущение, что в меня что-то воткнули. И постоянно нервничать из-за того, что могла забеременеть».
Нашла единственную запись, в которой какая-то дама сообщила, что кровь по мозгам бьёт, живот ноет. Так её там заклевали курицы безмозглые. Мол, все женщины нормальные, а она тут одна озабоченная явилась.
Я ничего не написала, а с кем разговаривать? Пока они там изгалялись в остроумии, нормальные женщины с нормальными мужиками в этот момент кувыркались и знать не знали, что существуют вот такие.
Я о сексе не думала, пока не попробовала. А потом он встал у меня на третьем месте. Сразу после кофе и нормально пожрать.
Бурундуковая была, скорее всего, девственницей, но вот мозги Синицыной никуда не деть, а сны снятся именно голове, а не чему-то ещё.
Этой ночью мне явился сон, как ни странно, не Андреем, с которым я провела больше ночей, чем с кем-либо ещё, ни с Аланом, и даже не с Кавериным, о котором пока только мечтала. Это был реальный мачо, весь бугристый, и пресс вообще состоял из двенадцати кубиков, как у картинки, созданной ИИ.
Спала я голой, себя во сне не контролировала, разумеется, а вот следы от видеороликов, которые полночи раскручивались в голове, на простыне оставили явные следы.
Наверное, минут пять тупо на них втыкала, соображая, что делать, а потом, решив для начала принять душ и выпить кофе, встала и поплелась из комнаты.
Ещё и тело ныло от старого дивана, у которого все пружины давно вышли из строя.
Уже взялась за ручку двери, на которой висела круглая картинка, изображающая писающего мальчика, когда сбоку меня окликнул взбудораженный голос Натальи Валерьевны.
— Ева!
Оглянулась. Они сидели на кухне, и в руках у обоих были чашки.
Наталья Валерьевна и мужчина лет пятидесяти. На мачо он явно не походил, скорее, нечто среднее между задохликом и офисным работником мелкой компании, где зарплаты, мало того что низкие, так ещё и выдают их через раз.
Вероятно, это и был тайный ухажёр Натальи Валерьевны, с которым вчера не удосужилась познакомиться. Всё, на что меня хватило, — добраться до душа, в котором присутствовала горячая вода, отмыться до скрежета и завалиться на диван.
Квартира была двухкомнатной, но ещё меньше, чем у Бурундуковых, а большая комната, в которой мне постелила Наталья Валерьевна, была чуть больше той, которую занимала я вместо Евы.
Звали его Владислав Николаевич. Имя взрослое, а вот выглядел Владик не ахти, даже стало жалко Наташу. Она в свои сорок была ещё вполне: личико смазливое, грудь, бёдра, ножки ровные. И надо же, чтобы такое богатство досталось непонятно кому, да ещё и с квартирой, которую, наверняка, получил в наследство от бабушки или дедушки.
Когда определяли, куда поехать, чтобы отсидеться, пока муж Екатерины Тихоновны будет выяснять, что вообще происходит, Наталья Валерьевна и сообщила, что у неё есть один знакомый, про которого никто не знает. Вероятно, сама немного стыдилась своего любовника и представлять публике не особо торопилась.
— Пусть отвернётся, — буркнула я и прошла в помещение, в котором даже развернуться было сложно. Неровные стены были выкрашены синей краской до середины, а выше просто побелены. А из всей обстановки находились унитаз без крышки и бочок под потолком. И тоже без крышки. Но зато и труба, и бочок были выкрашены в зелёный цвет. На полу из мелкого рыжего кафеля, который явно никогда не менялся, лежала стопка газет. Социализм во всей красе.
Оставалось надеяться, что в постели этот задохлик был лучше Дон Жуана, иначе других вариантов, почему Наталья Валерьевна остановила свой выбор на нём, просто не нашлось.
Был, конечно, ещё один: мол, полюбишь и козла. Но я это не желала воспринимать.
Наталья Валерьевна что-то продолжила говорить мне вслед, но я уже закрыла дверь за собой и, чтобы не слышать её возмущённых воплей, потянула небольшую гирьку на железной цепочке. Вода зажурчала и приглушила все слова.
Из уборной сразу проследовала в соседнее помещение. Владик продолжал пялиться, всё так же держа чашку в руке, а Наталья Валерьевна подскочила и кинулась ко мне.
Я закрыла дверь на шпингалет и на стук не обратила никакого внимания. Свои мыльно-рыльные принадлежности я ещё вчера разложила здесь, поэтому сразу полезла в ванную. Тут был душ, правда, состоял из тонкой металлической трубы, на конце которой находилась насадка, бившая немного в сторону, но это было лучше, чем поливать себя из тазика.
Ещё раз обратила внимание, что в гранёном стакане была одна зубная щётка, а на полке, где расположила я вчера свои вещи, — пачка зубного порошка.
Возможно, Наталья Валерьевна оставалась на ночь у Владика очень редко, если вообще оставалась хоть когда-нибудь. Разве что днём для небольшого перепихона, или, что вероятнее всего, встречались у неё. Наверняка её квартира больше располагала для взаимных объятий.
Система обогрева ванной была весьма любопытной. Горячая вода проходила по трубе синего цвета, которая в виде змейки висела на стене. На ней и обнаружила своё полотенце. Я оставила его на крючке, но заботливые руки Натальи Валерьевны перевесили.
  
Полотенце, хоть и было широким, но, учитывая рост Бурундуковой, едва прикрыло зону бикини, а вот попа осталась наполовину обнажённой. Сделала узелок на груди, благо позволяли её размеры, и в таком виде проследовала на кухню. Табуретки были покрыты пластиком, и сидеть филейной частью было совершенно неприятно, но и остаться стоять желания не было.