Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Может быть, может быть… — не стал спорить голос.
— А спаивать женщину паршивым грибным бульоном нечестно, — заметила Кора.
— Этого я ему не приказывал. Это его личная инициатива.
— Раз так, то сам виноват, — согласилась Кора. — Я сейчас буду вставать и одеваться. Вы как, отвернетесь или пойдете по своим делам?
— У меня много неотложных дел, — не сразу отозвался голос. — Так что увидимся у меня завтра утром. А сейчас я советую тебе, Кора, отдыхать — уже вечер, а у тебя был трудный день.
  
Раздался щелчок. В палате наступила гробовая тишина.
Кора развернула и кинула в рот еще одну жвачку.
Потом нажала на кнопку.
Тут же подбежала сестра милосердия.
— Я переезжаю в гостиницу, — сообщила Кора. — Где мой багаж?
— Ваш багаж уже в гостинице. Машина у подъезда, — сообщила сестра.
— Тогда я пошла!
— Подождите, я принесу вам халат! — крикнула перепуганная сестра.
— Хорошо, подожду, — сказала Кора и отвернулась, чтобы скрыть невольную улыбку.
Первый разговор с императором Дуагимом ее удовлетворил.
* * *
В девять часов следующего утра выспавшаяся, свежая, розовощекая Кора вошла в кабинет императора Нью-Гельвеции Дуагима Первого.
Была она одета легко, но просто — в тот самый сарафанчик, в котором она так недавно гуляла по полям в родной вологодской деревне. Правда, на шее красовалось скромное и бешено дорогое сапфировое ожерелье, и маленькая сапфировая же диадема скрывалась в пышных золотистых волосах.
Император уже ждал ее. Поднявшись из-за стола, он направился строевым шагом навстречу гостье.
— Кора! — воскликнул обладатель вчерашнего бесплотного голоса с фамильярностью, которая даже императорам дозволена лишь по отношению к старым знакомым. — Я мечтал увидеть тебя наяву.
— Ну и как? — спросила Кора, поворачиваясь и покачивая бедрами, чтобы император мог оценить ее фигуру.
— Чудесно, чудесно, высший класс!
Император был точно такой же, как на голограмме у Милодара: рыжий, коренастый, низколобый, краснощекий и пузатый. Он был одет в странную для земного глаза смесь одеяний разных эпох. В его туалете уживались галстук-бабочка и пышное кружевное жабо, расшитые золотом шаровары и синий фрак, рукава которого заканчивались желтыми отворотами. В общем, император являл собой пирата, рожденного воображением пятилетнего ребенка.
Под стать хозяину была и обстановка кабинета, увешанного гобеленами на военные темы, с высоким потолком, расписанным сценой средневекового сражения. Пол был выложен небольшими зеркалами, в щелях между которыми почему-то торчали пучки высохшей травы. На письменном столе были свалены кипы бумаг, некоторые из них пожелтели, видно, о них забыли еще за много лет до кончины предыдущего императора.
Возле стола стояли друг против друга два кресла с вышитыми спинками. Вышивка изображала перекрещенные топоры, знакомый уже Коре символ заботников.
— Садись, — сказал император, откровенно любуясь Корой. — В ногах правды нет, а нам надо с тобой серьезно поговорить.
— Меня всегда возмущала эта формулировка, — возразила Кора. — Мне кажется, что в моих ногах и заключена вся правда жизни.
— Жизни и смерти, — согласился император. — Когда я доберусь до твоих ног всерьез, мы все с тобой испытаем.
— Ой, ну что же вы говорите! — ахнула Кора. — Ведь я же на службе!
— От этого твои ноги не стали короче, — засмеялся Дуагим.
— Спасибо за комплимент, я его не заслужила, — сказала Кора и уселась в низкое мягкое кресло.
Император опустился в кресло напротив и доверительно сообщил Коре:
— В ближайшие дни собираюсь переделать кабинет. В нем будет только одно мягкое кресло. Для меня самого. Остальные должны стоять. Идея моя понятна?
— Понятна, ваше величество, — сказала Кора. — Может, я постою?
Она попыталась было подняться из кресла, но император властным жестом остановил ее.
— Тебя это не касается, — сказал он.
Он спокойно и довольно нагло разглядывал Кору, так что ей стало неловко и захотелось закрыться чадрой, закутаться в монашескую рясу.
— Значит, ты — агент ИнтерГпола, — сказал он наконец. — Да ты не красней, не красней. Я люблю людям в душу заглядывать.
— Я не краснею, — сказала Кора.
— Я спросил: ты агент?
— Да.
— Почему же тебя послали? Чем ты лучше других?
— Господин Милодар сказал, что дело деликатное, поэтому и послали меня.
— Значит, тебя используют для деликатных дел? Очень приятно. Но не совсем понятно. Но мы разберемся. А сначала скажи: чем я могу быть тебе полезен?
— Вряд ли вы сможете быть мне полезны, — сказала Кора, разглядывая наклеенные жемчужные ногти. — Обычно я использую более привлекательных мужчин.
Император громко захохотал, будто в жизни не слышал ничего забавнее, но смех был деланым.
— Ты неумна, — сказал он.
— Мне об этом многие говорили, — сказала Кора. — Это, так сказать, мой фирменный знак. Глупая Кора из ИнтерГпола.
— Ни один дурак не признает себя глупым, — заметил император.
— Я — исключение. Люди думают: такая красивая, а такая глупая. И расслабляются.
— А на самом деле расслабляться не стоит? — Император был доволен, он ценил шутки. Он уловил в Коре самодовольство — оказывается, можно гордиться собственной глупостью, играя в нее и балансируя на краю правды.
— Со мной лучше никогда не расслабляться, — серьезно ответила Кора. — А то чуть что — и глаза нет! — Она выставила вперед жемчужные ногти. Они замерли в сантиметре от лица императора.
Тот отшатнулся и выругался — испугался.
— Стыдно, — сказала Кора.
— Я так и подумал, — сказал император, — что Милодар не настолько глуп, чтобы посылать ко мне откровенную идиотку, — он ведь игрок и не теряет надежды выручить землян. Но это пустая надежда, потому что мне нужна их кровь.
— Это мы еще посмотрим, — улыбнулась Кора. — Я так просто вам их не отдам.
— Значит, война? — осклабился император.
— Значит, война, ваше величество! — Кора улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок.
— И победитель выигрывает желание?
— Ваше желание — обладать мною?
— А ваше?
— Мое — унести от вас ноги!
— Завидная откровенность, — согласился император. — К тому же не одной, а со своими землянами?
— Вам я их не оставлю!
— Что ж, когда начинаем? — Император показал Коре все свои двадцать пять золотых зубов — плод деятельности какого-то местного недоучки.
— Можно сейчас, — сказала Кора. — Только вы мне не мешайте разгадывать преступление.
— А чего вам разгадывать?
— Ой, ваше величество! Вы, видно, ничего не смыслите в криминалистике.
— Не говори глупостей. Я по должности обязан все знать. Я — ведущий физик Нью-Гельвеции, неплохой писатель, выдающийся художник и, разумеется, первый сыщик.
— Но тогда вы должны знать, какое нам досталось преступление.
— Какое?
— Идеальное!
— Ты говори конкретнее, — начал сердиться император, который искренне полагал, что должность способствует развитию талантов.
— Неужели вы не читали? Все детективные писатели мира обязательно написали хотя бы один роман про убийство в запертой комнате, в которую нельзя войти и в которую никто не входил!
— Знаешь что, — сказал тогда Дуагим. — Или ты мне свою мелкую мысль намерена изложить человеческим языком, или я заканчиваю аудиенцию. У меня дел много.
— Ваш дядя был убит в запертой комнате?
— Конечно.
— Запертой изнутри на засов?
— Это всем известно.
— Но засов мог открыть только он сам!
— Вот он и открыл, — сказал император.
— Зачем?
— Чтобы впустить убийцу, — объяснил император. — Впустил, а убийца его убил и ушел. Типичный случай — так все земляне поступают.
  
— Замечательно! — Кора даже всплеснула руками от восторга. — Вошел! Убил! Ушел! А как он, простите, запер за собой засов?
Император думал недолго.
— Магнитом, — сообщил он.