Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Пить…
Ее взору предстала картина необычная, и потому прошло несколько секунд, прежде чем Кора смогла осознать значение того или иного человека и предмета.
Это неудивительно, потому что пока Кора пребывала в космопорте и угощалась грибным ликером, ее окружала та безликая, стандартная, повторяющаяся в сотнях космопортов и вокзалов Вселенной картина, при взгляде на которую не догадаешься, попал ли ты на Пересадку, на спутник Альдебарана, или прилетел на Марс.
  
Сейчас же Кора очнулась в обыкновенной гельвецийской больнице, не очень чистой по нашим стандартам, тесной и построенной, видно, лет сто назад, когда основным материалом был плохого качества кирпич, а штукатурка использовалась лишь в богатых домах.
Разглядывая темно-серые стены и желтый сводчатый потолок палаты, Кора старалась вспомнить соответствующие статьи энциклопедии, которую пролистала в день отлета, и, проведя мысленное сравнение со статьей, сделать правильный вывод.
Вот женщина. В длинном, до земли, синем платье с вышитым бисером воротником. На ней странный головной убор, напоминающий черный гробик. Кора вспомнила: женщина эта — сестра милосердия, обязанности таких сестер заключались в уходе за больными и подыскании им достойного гробовщика, о чем и напоминал головной убор.
Женщина протянула Коре поилку и поддержала ей голову, чтобы удобнее напиться.
Пока Кора пила, она смогла внимательно разглядеть еще двух действующих лиц этой сцены: в ногах койки стояли рядышком два страшного вида молодца. Один молодой и тонкий, второй старый и коренастый, у первого усы черные и торчащие, у второго — седые, обвислые. В остальном они были схожи: одинаковые лиловые камзолы, красные шаровары, сверкающие ботфорты. На головах белые шляпы с черными перьями. Это, поняла Кора, заботники. Заботники о народе. Их назначение было понятно из двух маленьких топориков, вышитых у каждого на груди камзола. Топорики символизировали всегдашнюю готовность заботников вырубить любые заросли сорняков, мешающих процветать любимому народу. Если надо, мрачно шутили в империи, они вырубят и сам народ ради его же блага.
Увидев, что Кора проснулась, заботники одинаково улыбнулись и помахали ей руками, словно оставались на перроне, а она смотрела на них из окна уходящего поезда.
Кора пила, изображая страх и растерянность.
— Где я? — спросила она.
— Не беспокойтесь, госпожа, — сказала сестра милосердия. — Вы в больнице Благополучной кончины.
— При-вет! — воскликнул старший заботник.
— Ку-ку! — откликнулся младший заботник.
— Мы счастливы, — сказал старший заботник, — что видим тебя живой и в одном куске.
— Я хочу знать, что со мной! Я ранена? Я умираю? Почему нет врача?
— Врача вам не положено, — ответила сестра милосердия. — Рано еще.
Кора прикусила язык. Память подвела ее. Конечно же, врач на Нью-Гельвеции — эвфемизм, то есть приличное слово, которое на самом деле означает «гробовщик».
— А мы здесь, — сказал младший заботник.
Он стащил с бритой головы шляпу и стал обмахиваться.
— Мы ждем признания, — сказал старший заботник.
— В чем? — спросила Кора.
— В преступлении.
— В каком?
— Ну вот, — рассердился старший заботник. — Она безобразно напилась в космопорте, хулиганила, била посуду, затем напала на полковника полиции Аудия Реда, избила и искалечила его. Да знаете ли вы, что он из-за вас лишился трех пальцев на ноге?
— Какой ужас! Как он теперь будет стрелять!
— Вы не поняли, мадам, — на ноге!
— Ах да, конечно! У меня такое помутнение сознания… Но вы продолжайте, продолжайте говорить! Я отрезала кому-то пальцы?
— Совершив нападение, вы пытались скрыться с места преступления, — сообщил старший заботник.
— Молодец! — похвалила себя Кора. — Но мне это не удалось?
— Не удалось, — ответил старший. Он был недоволен, словно допрос складывался вовсе не так, как он того желал.
— Кто ваши сообщники? — лукаво спросил младший заботник. — Консул Нкомо? Правильно я угадал? Представитель ООП? Зелененький такой… Ну?
— Дайте-ка мне мою кобуру, — попросила Кора слабым голосом, проводя ладонями по бедрам.
— Не отвлекайтесь, — оборвал ее старший. Он отвернулся, потому что в процессе поиска кобуры Кора скинула с себя простыню и оказалась совершенно обнаженной.
— Не нужно вам кобуры, — сказал младший заботник, который не отвернулся, а, наоборот, впился взглядом в прелести Коры.
— Куда я попала? — капризным голосом произнесла Кора. — Я буду жаловаться! Сначала меня пытаются споить, затем на меня нападают, а теперь грабят. А ну, отдайте кобуру!
— Зачем вам кобура? — спросил младший. — Мы же пристрелим вас раньше, чем вы успеете вытащить свой пистолет.
— Давайте договоримся, — подобрел старший. — Вы нам во всем признаетесь, а мы потом дадим вам кобуру. Хорошо?
Он наклонился вперед и бережно накинул на Кору простыню.
— Только честно? — спросила Кора.
— Честно! — поклялся старший.
— Тогда я вам честно скажу: я прибыла сюда для выполнения сложного и ответственного поручения ИнтерГпола. К сожалению, вам я не могу рассказать об этом, это тайна.
Заботники понимающе улыбнулись.
— На космодроме меня встретил этот… насильник! С усами, похожий на собаку.
— Полковник Аудий Ред, — подсказал заботник.
— Вот именно. Встретил, затащил в бар и напоил каким-то наркотиком.
— Грибным ликером, — подсказал старший, обнаружив большую осведомленность. — Но не исключено, что это вы его напоили.
— А потом он начал хватать меня за коленки, вы представляете?
Кора вновь откинула простыню и доверчиво показала заботникам, за какие коленки ее хватал полковник.
Младший заботник шумно сглотнул слюну, но старший снова закрыл Кору простыней и произнес:
— Продолжайте, прошу вас.
— А чего продолжать! Дальше я была пьяна и плохо помню. Помню только, что этот полковник вытащил свою пушку и решил всех нас убить.
— Кого «всех нас»? — насторожился молодчик.
— Представителя ООП, такого зелененького, потом земного консула и, конечно же, меня, потому что я не давала ему хватать меня за коленки. Он так и кричал: «Всех перестреляю!»
— Очень интересно, — сказал молодчик. — И что же дальше произошло?
— А что дальше — хоть убейте не помню. Наверно, я упала и лишилась сознания. Меня еще никогда так не травили. Вы понимаете, что я теперь буду вынуждена подать в суд на полковника? А сейчас принесите мою кобуру, умоляю вас.
Заботники переглянулись. Они были в растерянности.
Из этой растерянности их вывел негромкий, но весьма внушительный голос, прозвучавший из-под потолка, точнее — из вентиляционной решетки:
— Верните ей кобуру.
Заботники вскочили и низко поклонились голосу.
Затем один из них кинулся к двери и через несколько секунд вернулся с кобурой Коры, так и не снятой с ремня. Чуть дрогнувшей рукой он протянул кобуру владелице.
— Спасибо, — сказала Кора и расстегнула кобуру.
Заботники и медсестра невольно присели.
Из кобуры высыпалось несколько пачек жевательной резинки в ярких обертках.
— Угощайтесь, — сказала Кора и развернула одну из жвачек.
Никто не воспользовался ее приглашением.
— Тогда вы все свободны, — сказала Кора. — Можете идти.
После короткой паузы, в течение которой заботники глядели на потолок, откуда доносилось лишь мерное дыхание, все посторонние вышли из палаты.
Кора задумчиво жевала резинку.
Когда дверь за последним заботником закрылась, она спросила, ни к кому не обращаясь:
— А вы-то небось знали, что у меня лежит в кобуре?
— Конечно, знал, — ответил голос. И рассмеялся. — А ты, я вижу, соображаешь.
  
— При моей безумной красоте мне без этого совершенно невозможно, — призналась Кора. — Приходится хитрить. Иначе стану игрушкой низменных мужских страстей.
— Ты зачем три пальца на ноге моему верному полковнику Аудию отстрелила?
— Это он сам отстрелил, — резко ответила Кора. — Не навешивайте на меня всякую чепуху.