Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Бежать! Нужно срочно бежать! Но, как назло, барон уже звал:
— Ах, Марисель! Голубушка, ты уже здесь! Не стесняйся. Спустись и позаботься о наших гостях!
Я застыла, как мышь перед удавом.
Что делать? 
Если спущусь – он увидит, если сбегу… Не смогу же я прятаться вечно!..
— Марисель!
Пружинка продолжала сжиматься внутри, прокатываясь по телу волнами тревоги, заставляя тело трястись изнутри, и вдруг… Со свистом разжалась. 
  
Решение пришло мгновенно. К черту! Будь что будет!
Ступенька. Еще одна… Еще ниже…
У меня едва ли не подкашивались ноги, но я шла, цепляясь побелевшими пальцами за поручень и глядя прямо перед собой. Мысли в голове исчезли. 
В зале вдруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как трепещет пламя свечей в подсвечниках. Воздух словно загустел, пропитавшись электрическим ожиданием. 
Еще шаг – и я спустилась с лестницы, слыша, как сердце грохочет в груди.
Мой взгляд упал сначала на барона - его сухое лицо расплылось в масляной улыбке, но глаза оставались холодными, как лезвие ножа. Затем на незнакомца в дорожном плаще... И наконец...
На него.
Роан Альвьер замер у камина - живое воплощение безжалостного правосудия, холодное и неумолимое. Белоснежные пряди волос, холодные, как зимний рассвет, резко контрастировали с черным плащом инквизитора, тяжело ниспадающим до самых каблуков его сапог. Пламя камина играло на его высоких скулах, бросало кровавые блики на нечеловечески идеальные черты лица. Но его глаза…
Золотистые. Горящие. Они не просто отражали огонь — казалось, пылали изнутри.
— Марисель… — барон протянул руку, но его голос звучал где-то очень далеко.
Весь мир сузился до этого человека. До его взгляда, который буквально прожигал меня насквозь. В груди заколотилось так сильно, что я боялась - он услышит.
Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, затем скользнул к руке и замер на перстне. 
Клянусь, я не дышала.
Сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Что он сделает? Накричит? Прикажет вернуться? Или... что-то хуже?
Его глаза - эти проклятые золотистые глаза - медленно скользнули по мне, будто снимая мерки для виселичной петли. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжались - те самые пальцы, что так страстно впивались в мои бедра. Теперь они выглядели как когти хищника, готовые разорвать добычу. 
— Ваша жена?.. — вопрос, заданный холодным тоном, заставил мое сердце остановиться на мгновение.
Что?!
— Э-э… — Фроб переступил с ноги на ногу и прочистил горло. — Невеста, Ваше святейшество. Госпожа Марисель Брамс.
Роан медленно кивнул, будто ставя печать на документе. Его взгляд с трудом оторвался от меня и обратился к барону. Под этим взглядом Фроб жалко съежился.
— В-вы… Быть может слышали… Моей жене недолго осталось… — проблеял он, словно прося пощады.
— Приносить клятвы другой женщине при живой жене?
Казалось, мороз пополз по залу, покрывая инеем полы и стены. Даже пламя в камине сжалось, будто испугавшись его голоса.
— Я… Что вы… На то была воля моей жены… — теперь Фроб нес совершенную околесицу, его голос дрожал как осиновый лист.
А я таращилась на Роана, не понимая, какого черта происходит. Он не узнал меня? Или узнал, но ему все равно? 
В голове пронеслось: «И верно — какой толк ему гоняться за сбежавшей невестой?». Ведь тогда на корабле Розамунда говорила, что инквизитор согласился на помолвку лишь под давлением ее отца.
Значит...
Значит он ВЫДОХНУЛ С ОБЛЕГЧЕНИЕМ, когда я исчезла?
Головой я понимала — это к лучшему. Но в груди поднялась такая буря ярости и обиды, что казалось, сердце сейчас взорвется.
«Как он СМЕЕТ?! Как он СМЕЕТ так спокойно отворачиваться?!» — кричало что-то внутри.
Но больше всего бесило то, что где-то в глубине, под слоями гнева, все еще теплилось это чертово...
Желание. Желание, чтобы он посмотрел на меня так, как тогда.
Черт бы тебя побрал, Роан Альвьер!
— Полагаю, сегодня все устали с дороги… — собственный голос показался мне чужим. — Предлагаю отправиться на покой, а уже завтра обсудить все вопросы.
Я не смотрела на него. Не могла.
Но кожей чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь.
— Отличная идея, госпожа! — незнакомец в черном плаще живо подхватил, потирая свои пухлые ладони. — После нескольких дней в пути у меня жуть, как ломит кости!
Он ухмыльнулся, и его глаза скользнули по моей фигуре с таким неприкрытым интересом, что по спине побежали мурашки.
— И я хочу вымыться, поможете мне искупаться, госпожа Брамс?
Еще одна свинья похотливая! Из какой же, черт возьми, грязной лужи вы все выползли?! Вымыть тебя? Может, еще чего сделать?!
Я ощутила, как горячая волна ярости подкатила к горлу. Пальцы впились в ладони до боли, ногти оставили следы. Изнутри рвались грязные ругательства, но я отчаянно сдерживала их, очень скрупулёзно подбирая слова отказа, но…
— У вас что, нет рук?
Голос Роана рассек воздух, как лезвие. Незнакомец замер, будто придавленный невидимой силой. Его ухмылка застыла, превратившись в гримасу страха.
— Шучу, ха-ха! — попытался он смеяться, но звук вышел каким-то жидким и фальшивым.
Я чувствовала на себе взгляд Роана– тяжелый и изучающий. Он заметил мою ярость и страх - заметил то, что я не такая, какой должна быть.
— Я велю приготовить комнаты, — пробормотала я и торопливо направилась к крылу слуг, намереваясь растормошить Мэг, ощущая, как взгляд ледяных глаз прожигал мою спину. 
  
ГЛАВА 11
 
Следующим утром, едва я переступила порог столовой, как сразу поняла — дело дрянь. Воздух, пропитанный ароматом свежего кофе и теплых булочек, казалось, сгустился, став тяжелым, как свинец.
— Марисель, доброе утро! Ты как раз вовремя, слуги только накрыли на стол, — прозвучал голос барона, первым заметившего мое появление.
Я едва успела кивнуть, как в поле моего зрения вошли остальные: вчерашний незнакомец и… Роан.
Его взгляд вонзился в меня раскалённым гвоздем — тяжелый, пронизывающий, будто рентгеновские лучи, просвечивающие насквозь. 
— Приветствую, господа, Ваше святейшество… — пробормотала я, буравя взглядом пол и сжимая подол юбки.
Неужели мне придется, как обычно, прислуживать Фробу на глазах у… Роана? Мысль об этом вспыхнула в сознании, как спичка, брошенная в бензин. Внутри все сжалось в тугой узел невыносимого стыда, а в теле поднималось дикое желание сбежать отсюда к чертовой матери, скрыться с чужих глаз – прочь – подальше от пробирающегося под кожу взгляда Роана.
— Не стой столбом, Марисель. Поухаживай за нами, — поторопил меня Фроб. 
С трудом сглотнув, я коротко кивнула и насилу заставила себя поднять голову.
— Госпожа Брамс… — произнес Роан, и от его низкого, бархатистого голоса по коже побежали мурашки.
Что-то внутри сжалось еще сильнее. Я выдавила короткую улыбку и на деревянных ногах направился к столу. 
— Госпожа Брамс, вчера нас не представили, — заговорил второй господин. — Мое имя Джон Керстон. Я помощник великого графа.
Еще одна фальшивая улыбка, и я привычно переместилась к стулу барона по левую руку от него. Теперь в вырезе моего платья шарился взглядом не только свинья Фроб, но и уважаемый господин Керстон, черт бы его побрал. 
Тошнота подкатила к горлу, обжигая кислотой. Изнутри начало подмывать раздражение.
Неужели они все одинаковые?! И почему я ожидала от помощника графа порядочности? Если так дело и дальше пойдет, ни о каких делах мне с ним поговорить не удастся! Да, он и не смотрит на меня, как на человека. Я для него, как аппетитно прожаренный кусок мяса на ножках!
  
Ситуация становилась все хуже и хуже. 
Просить о помощи Керстона? Да, это все равно – что менять шило на мыло, а мыло на компот.
— Что с тобой такое, Марисель? — усмехнулся барон и пододвинул ко мне свою пустую чашу. — Сколько раз тебя просить поухаживать за своим женихом?