Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Как никогда во мне было сильно желание в нее плюнуть!
— Просто задумалась, господин Фроб… — процедила я сквозь зубы и, подхватив пустое блюдо, начала накладывать на нее все, что попадалось на глаза. 
— Честер - мы ведь договорились… — поправил он меня и, будто оправдывая меня перед гостями добавил. — Она так скромна.
Отвратительно. 
Вся эта ситуация была мерзкой и унизительной. Я чувствовала себя грязной. А едва я поставила наполненное блюдо перед Фробом, как Керстон со сладкой улыбкой протянул мне свое. 
  
— Моя очередь, дорогая госпожа Брамс. Уделите и мне немного внимания.
Я бросила на него недовольный взгляд. 
А руки тебе на что?! Сам за собой ухаживай!
Раздражение клокотало в самом горле, вот-вот грозя изрыгнуться на обоих господ потоком матов, но вдруг на стол со звоном опустился кубок. Фроб и Керстон вздрогнули и мигом затихли, покосившись на Роана.
А он смотрел прямо на меня. Казалось, Роан был спокоен. Но за темным золотом едва проглядывалась буря.
— Госпожа Брамс…
Я чуть не задохнулась от возмущения. 
Что? И он туда же? Прикажет намазать ему хлеб маслом? Или, может, на колени встать, чтобы подлить вина?!
— … вы не голодны?
От неожиданности я застыла, ощущая, как по спине бегут мурашки.
— Простите, Ваше святейшество? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Не сводя с меня взгляда, Роан поднялся. Фроб и Керстон неуклюже подскочили следом, явно не понимая, что происходит. В воздухе повисло напряженное молчание.
Что он задумал? Уйдет, посчитав, что эта комедия недостойна его инквизиторского величия?
Но вместо этого Роан плавным движением отодвинул стоящий рядом с ним тяжелый дубовый стул.
— Присаживайтесь.
Вежливая с виду просьба звучала, как приказ, которому нельзя было не подчиниться.
По телу пробежала волна жара.
Да, что он задумал?!
На ватных ногах я добралась до предложенного мне месте и неловко опустилась на сидение. Никто никогда не отодвигал для меня стул. Эта простая вежливость казалась сейчас чем-то невероятно важным — особенно в этом треклятом замке, словно здесь ко мне впервые отнеслись, как к человеку.
Теперь уже я не могла оторвать глаз от Роана. Что-то странное творилось у меня в груди, ребра изнутри словно щекотали тысячи перышек. Его спокойное владение ситуацией было пугающим и завораживающим одновременно. Тем временем он вернулся на свое место и сделал медленный глоток вина.
— Поухаживайте за невестой, господин Фроб, — произнес Роан, и его ледяной голос прорезал воздух, как нож масло.
Барон вздрогнул всем телом и торопливо закивал.
— К-конечно! Разумеется, Ваше святейшество! 
Он схватил мою тарелку и начал наполнять ее едой с такой поспешностью, что кусок жареного мяса упал на скатерть.
Я наблюдала за этим, ощущая странную смесь торжества и смятения.
Зачем? Зачем он это сделал?
Точно ли он не узнал меня? Или узнал — и ему стало стыдно видеть свою бывшую невесту в роли служанки?
Я украдкой бросала взгляды на Роана, но его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Он был загадкой, которую мне отчаянно хотелось разгадать.
А Керстон тем временем неловко переминался с ноги на ногу, заискивающе поглядывая на инквизитора, точно дворняжка, выпрашивающая подачку. Но, к моему глубочайшему удовольствию, Роан даже взгляда не удостоил этого ничтожества.
— Марисель, Ваше Святейшество… — продолжал лебезить Фроб. Как он интересно, еще ядом не начал плеваться? — Обязательно попробуйте мед. 
Он с торжествующим видом пододвинул к нам блюдо с еще теплыми булочками и небольшую фаянсовую пиалу, наполненную густым, переливающимся веществом. Роан стрельнул взглядом в предлагаемое лакомство без особого интереса.
— Это мед лунных пчел – редкая и очень дорогая сладость. Но поскольку у меня завтракает сам Его святейшество – я распорядился подать на стол.
Мед переливался на свету, точно расплавленный металл, и от него исходил сладкий, почти гипнотический аромат. Но от этого запаха у меня свело желудок, а во рту выступила кислая горечь.
Теперь сама мысль о том, чтобы попробовать этот мед заставляла внутренности переворачиваться вверх тормашками.
— Попробуйте, Ваше святейшество?
Губы Роана едва заметно скривились, словно он испытал тот же приступ отвращения, что и я.
— Нет.
Его голос звучал как удар хлыста – резкий, четкий, не терпящий возражений. Даже несмотря на то, что отвергнуть угощение хозяина замка, которое тот специально выделил, было жуткой грубостью.
Льстивая улыбка барона дрогнула, а глаза на мгновение потемнели – будто завеса приличия разорвалась, и на миг показалось настоящее лицо – злое, жадное, мстительное.
— Марисель? – прошипел он, поворачиваясь ко мне.
Тон его голоса говорил сам за себя: «Ты не посмеешь отказаться».
Я сглотнула ком в горле и попыталась выдавить улыбку. 
— Конечно. С удовольствием, господин Фроб…
Уговаривая желудок не бунтовать, я надломила ароматно пахнущую булочку и зачерпнула полную ложку меда. Смотреть на вязкую серебристую массу я не могла. Даже будь там разлагающиеся останки какой-нибудь животинки, кажется, для меня они выглядели бы намного приятнее. 
Просто один укус и все. Этого хватит. И лучше расправиться с ним побыстрее. 
Кое-как намазав булку, я оторвала небольшой кусочек и пихнула его в рот. Мед коснулся языка — и всё тело содрогнулось в спазме.
Сладость растеклась по нёбу, но вместо приятного послевкусия появилось что-то горькое и металлическое.
Глаза наполнились слезами, но я не моргнула. Губы дрожали, а желудок сжимался, готовый выбросить наружу всё, что было внутри.
Я стиснула челюсти так сильно, что зубы заскрежетали.
— Нравится, Марисель? — Фроб предвкушающе улыбнулся, будто ждал, что сейчас я рассыплюсь в благодарностях. 
Но я не могла даже дышать. Если сейчас открою рот — меня вырвет. Изо всех сил я заставила себя сглотнуть.
Горло сжалось, но я не сдалась.
Вместо ответа я прикрыла рот рукой, будто от смущения, и сделала вид, что закашлялась.
— Простите, — прохрипела я, отодвигая тарелку. — Видимо, сегодня я не в себе.
Фроб смотрел на меня с легким недоумением. Керстон пожал плечами.
Но Роан...
Роан медленно опустил взгляд на мою руку, которая сжимала край стола так, что суставы побелели. Затем его глаза встретились с моими. В них не было ни злости, ни осуждения. Только странное понимание.
Он знал. И он дал мне шанс скрыть это.
— Госпожа Брамс сегодня плохо себя чувствует, — произнес он. Его голос был спокоен, но в нем звучала стальная нотка. — Думаю, ей лучше уйти.
Фроб раскрыл рот, чтобы возразить, но Роан уже встал, намереваясь помочь мне со стулом. Его взгляд говорил яснее слов: «Уходи. Сейчас же».
Медлить я не стала - вскочив на ноги, бросилась к двери, а оттуда – к ближайшей уборной. Меня выворачивало так, будто тело намеревалось исторгнуть все внутренности. Кожа покрылась испариной, дыхание стало частым и быстрым.
Ослабев, я сползла вниз по стене и уселась на пол.
Что это было?
Прикрыв глаза, я позволила себе немного отдохнуть, а потом подошла к выдолбленному в стене рукомойнику. Холодная вода принесла телу облегчение, а вот голова разбухла от тяжелых мыслей.
Может, это был знак?
Весь мой план летел псу под хвост. Я теперь даже не была уверена, а точно ли Керстон не в сговоре с бароном. Что если я подойду к нему за помощью, а на деле влипну только сильнее? И что делать с госпожой Фроб? Сколько я еще смогу скрывать, что ей стало заметно лучше? Это лишь вопрос времени, когда барон поймет, что я перестала поить ее ядом.
  
Опершись на рукомойник, я уставилась на слив. В груди было тяжело.
И самое поганое, что стоило мне прикрыть глаза, перед внутренним взором вставал безразличным взгляд Роана – совсем не такой, каким он был в ту ночь. И от этого… От этого становилось только тяжелее.