О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Что ж, мы выяснили, что дела наши все стоят на месте и никак не хотят решаться сами собой. А еще, что у ведьмы есть бывший, и зовут ее на самом деле Кларисс. Очень даже красивое благородное имя, которое не вяжется с деревенской знахаркой.
— Тетя Клара, господин зельевар, а вы там уже наговорились? А то кушать немного хочется.
Мы со знахаркой переглянулись, посмотрели в окно и рассмеялись, выплескивая в смехе накопленные нервы и тревожные размышления.
— Ой, Ульях, конечно же заходи! Я уже ухожу, — за окном неожиданно как-то стемнело. За разговорами и не заметил, как дело к ночи близилось, — Спасибо еще раз за угощения.
— В следующий раз лучше просто зайди ко мне, а не испытывай судьбу на болоте, — улыбнулась. Я же махнул рукой, освобождая место мальчишке.
— Ничего, я почти справился. Ульях, завтра жду у себя, будешь мне помогать зелья варить.
— Что, правда? Правда зелья? Вы меня научите?! — он аж засиял как новенькая золотая монета.
— Да, не зря же ты мой помощник.
— Спасибо, господин зельевар! Обязательно буду, прям с утра!
— С утра вот прям не надо, дай другим поспать спокойно, — мои пальцы коснулись его макушки, и я потрепал его по волосам, — Всего вам доброго.
— Зверушку свою не забудь.
Зеленые глаза улыбнулись мне в ответ.
Химеру, на самом деле, сложно забыть, особенно когда она тебе очень рада и лезет под руку гладиться.
— Ну-ну, полегче, а то меня уронишь. Вроде местами костлявая, а весишь как самый настоящий теленок, — моей руки коснулась жесткая невидимая шерсть Монстрика, и, уделив тому немного внимания, мы покинули двор знахарки.
Если вы думаете, что я добрался до дома и лег спать, то нет. Сон не шел; я разложил травы, что-то отправил на сушку, что-то измельчил и распределил по баночкам. Воды набрал — у меня теперь работала колонка. Осмотрел химеру более детально: по всем законам она не должна существовать, но магический огонь горел в ее груди и, как я могу предположить, это было что-то вроде сердца, так как сам жизненно важный орган у зверя отсутствовал — оно не билось. В так называемые глаза пальцем тыкать не стал, но весьма любопытно, что огоньки находились на одном уровне, горели практически ровно и одинаково, по цвету совпадая с огнем в груди. Голова так же представляла интерес: одна сторона вполне живая, другая — голый череп с торчащим ухом и шерстью. Кость холодная, твердая, без царапин; зубы — большие, мощные по силе укуса. Язык змеиный — возможно так химера получает информацию про окружающий мир. Очень хотелось исследовать пасть, но не думаю, что это было хорошей затеей, даже если химера и вела себя смирно.
Густой черный мех, жесткий на ощупь с плотным подшерстком. Тринадцать шипов шли прямо из позвонков — такие же костяные наросты. Неизвестно пока, какие возможностиеще имеются. Лапы тяжелые, как и он сам в целом, хотя, так и непонятно за счет чего. Тело вытянутое, скорпионий костяной хвост начинается от крестца и заканчивается жалом. Интересно, насколько его кости прочны?
— Эх ты, жертва чей-то фантазии, — в меня уткнулись холодным носом.
Спать все равно не хотелось, хоть за окном была полная темень. Я постоял возле книжного шкафа, но вернулся к дивану. Присел, доставая из-под него некромикон, который запрятал туда вместе с другими опасными книгами.
Опасными ли?
Хоть некромантия для меня все еще была неприятной, все же не мог не заметить, какая точная и разнообразная информация дается в ней, хотя бы касательно упырей. Просто мне достались какие-то неправильные. Здесь же нашел информацию про создание химер и, желая узнать больше про своего монстра, погрузился в чтиво под свет магического фонаря.
Можно было сказать, что я даже выспался, и проснулся не в обед, хотя заснул-таки довольно поздно. Книжка валялась на полу с раскрытым разделом «Формы преобразования живой энергии в мертвую», после чего чтиво отправилось под диван. Когда привел себя в порядок, поел, успел уделить внимание химере, Ульях уже терпеливо стоял возле порога с маленьким кульком — презент от знахарки в виде пирогов. Пришлось потратить время на показ дома да основные правила работы зельеваром и доверил ему выбрать пожелание из списка. Так мы приступили к зелью «Острый взор» холостому столяру Даниилу Вартовичу.
 
— Вот смотри: нарубить мелко корень крачая и смешать его с одной чайной ложкой тысячелистника, добавив столовую ложку молока. Ага, молоко, про него-то я и забыл.
— Я сейчас сбегаю за ним, господин зельевар. Я быстро!
— Много нам… Не надо, — мальчишку как ветром сдуло. Шустрый, но не всегда это хорошо, — Ладно, дождемся.
Монстрик в ответ утвердительно вильнул хвостом.
Удивлен, что он до сих пор холостой; видел его, когда дом мне делали. Не старый, на вид больше пятидесяти не дашь, а то и меньше. Мужик крепкий, вроде и не больной и, простите, не урод. Единственное, что про него слышал, что в свою работу влюблен, но со зрением плоховато стало в последнее время. Ему бы, конечно, врачу показаться, но где врач, а где Топольки. Зато тут есть я. Правда, некоторые недобросовестные личности используют “взгляд” для другого дела, но я очень надеюсь, что Вартович не будет подглядывать за женщинами. Иначе я попаду под раздачу.
Ульях, как и обещал, вернулся быстро и с кувшином молока. Литр, не меньше.
— Господин зельевар, я принес! Тетя Маргарита дала.
Ага. А у Маргариты было… Нет, Ульяху рано такое знать, без него приготовлю.
— Спасибо сказал?
— Да! Она еще велела привет вам передавать, сказала, что давно не виделись.
— Кхм… Хорошо. Свидимся с ней, как зелье ее готово будет, — главное потом быстро ноги унести, а то она все зацеловать меня порывается. А уж после такого зелья точно лучше ноги уносить.
Мы распределили обязанности: пока Ульях резал корень крачая и измельчал цветы тысячелистника, я сделал отвар на основе черники, моркови и «соколиного глаза». Первое смешали с добавлением молока, а после полученное добавили в отвар и варили на медленном огне — Ульях помешивал каждые пять минут в течение получаса. Эх, надо расширять рабочее место, а то на двоих не хватает ни пространства, ни рабочего инструмента. Котелок еще бы один, ступу с пестиком, да тех же ложек побольше! Все, пора выходить на большой промысел. Лишь бы не поймали только.
— Господин зельевар, оно желтое!
Я заглянул в котелок: оно может и не пахло совсем, но на вкус будет с горчинкой. А из побочек — только индивидуальная аллергия на компоненты и возможный перелом черепа, если кое-кто будет подсматриваться за кое-кем.
— Готово. Снимай и разливай, только аккуратно, — из списка вычеркнул «Орлиный взор», взяв на примету следующее, — Как закончишь, сбегай на колонку и все вымой. Придется снова клянчить у знахарки.
А во всем была виновата одна большая жаба.
Ведьма не была удивлена, узрев меня на пороге, но вот я был крайне удивлен нахождению в ее доме мужчины. Тоже рыжий, но темнее, растрепанный, без веснушек, и глаза как у меня, синие, знакомые какие-то. Высокий, не худой как я, в левом ухе круглая золотая серьга. Незнакомец, высунувшись полностью, широко улыбнулся — верхние клыки отчетливо выпирали. Кожаная безрукавка на голое тело, куча подвесок на шее, на руках кожаные наручи — вроде руны мелькнули, штаны и дорожные высокие сапоги. На ремне висит небольшой холщовый мешок.
— О, здаров, давно не виделись! Что, не узнал без морока?
— Кальфей? — уж голос его я запомнил, не спутать. — Да, тебя сложно признать без него, — и чуть не ляпнул: «Какими ветрами?» Но вместо этого посмотрел на Клару, ощущая себя лишним, — Я пойду, потом зайду.
— Да ты совершенно не мешаешь. Я бы сама не прочь выгнать одну наглую морду со своей территории, — ее красноречивый взгляд уперся в позади стоящего мужчину.
— Ну ладно, ладно, ухожу на этот раз. До скорого, зельевар!
— И тебе не хворать, — а это уже ответила сама знахарка, когда Кальфей протиснулся меж нами да выскользнул во двор.
— Его не заметят? — сам не знаю почему меня интересовал данный вопрос. Клара, хмыкнув, закрыла дверь на щеколду.