Ночь разрушений (ЛП)

Затем он вытащил кинжал из своей перевязи и вогнал его под подбородок своему близнецу.
Урик резко дёрнулся, судорожно ударившись о клинок своего брата, прежде чем безвольно опуститься обратно на подушки. Багрянец расползался по безупречно белому хлопку, когда Эвандер вытащил клинок и вытер его о одеяло на груди Урика.
— Заканчивайте здесь, — сказал он, направляясь к выходу из палатки. — Я не хочу никаких выживших.
  
Зефира схватила Эвандера за руку, и Халед невольно шагнул вперёд; онемение исчезло, когда страх, холодный и острый, вонзился в него.
— Что ты имеешь в виду? — прошипела Зефира, разворачивая Эвандера обратно лицом ко всем им.
Эвандер не колебался. Он попытался схватить её за горло, точно так же, как когда-то схватил Халеда в Ллмере, но Зефира отбила его руку и уже держала клинок у его горла прежде, чем он успел моргнуть. Кровь грохотала в ушах Халеда, крича ему действовать, броситься между Зефирой и самым опасным человеком на свете. Королём.
Эвандер посмотрел на него, и в его глазах не было ни капли страха.
— Отзови свою собаку, Халед.
Халед смотрел прямо в ответ, его лицо оставалось бесстрастным, а мысли стремительно кружились.
— Халед, — рявкнул Эвандер, и в его голосе зазвенело нарастающее раздражение.
У него были секунды, чтобы действовать, несколько мгновений, чтобы определить ход истории. Его взгляд скользнул с Эвандера на Зефиру, и он увидел всё, что было неправильного в его народе, стоящее рядом со всем тем, что было правильным. И он сделал выбор.
Эвандер замер, и надменный свет в его глазах померк, сменившись недоумением, прежде чем исчезнуть вовсе. Его кожа потемнела до неестественного серого, трещины зигзагами пробежали по ней, словно молнии. Затем, словно кукловод оборвал нити, Эвандер рухнул на землю, оставив на своём месте лишь дымящуюся кучу пепла.
В палатке повисла тишина. Халед смотрел на Зефиру, и она смотрела прямо в ответ. Страх, гордость, восторг — он видел всё это, сияющее в её глазах, зеркальное отражение его собственных бурлящих чувств.
Что он наделал?
— И пшик — война окончена. — Джейме заговорил первым, подходя к дымящейся куче королевского пепла на полу. — Обожаю, когда ты так делаешь. Сколько ни стараюсь, у меня всё равно не выходит подобрать правильную температуру.
— Не могу сказать, что мне нравится, когда он делает это с чёртовым принцем, — сказал Аларик сначала тихо, но быстро сорвался на крик. — Нет, с ебучим королём!
— Он сделал то, что было необходимо, — резко ответила Зефира, отрывая взгляд от Халеда.
— Только потому, что ты была чертовски глупа, — набросился на неё Аларик. — О чём ты вообще думала, вытаскивая на него нож?
Зефира резко взмахнула рукой за спину, указывая на бойню, раскинувшуюся за пределами палатки.
— Прости, ты что, не слушал? — тихо сказала она, её глаза сузились, впиваясь взглядом в Аларика. — Он знал, что они в тех палатках, совершенно беззащитные, и всё равно привёл нас сюда, чтобы мы сожгли их всех в их постелях.
Аларик тяжело дышал, сцепив руки за головой и уставившись в потолок.
— Я знаю. Знаю.
— Либо мы, либо он. Ни за что на свете он не позволил бы Зефире выйти отсюда живой после того, как она так ему противостояла. — Халед оглядел их всех, пытаясь сдержать панику, поднимающуюся в палатке. — И кто-нибудь из нас выполнил бы его приказ убить её? Нет. Это сделало бы нас всех предателями.
— Он бы не посмел. Мы — самый мощный ресурс в его армии. Зачем ему рисковать, теряя нас? — спросила Бодил, широко раскрыв глаза.
— Именно поэтому он и хотел бы избавиться от нас, — ответил за него Джейме. — Мы только что уничтожили подавляющее большинство единственных оставшихся пирокинетиков. Ему больше не нужно, чтобы мы сражались с ними. Мы — единственные, кто сильнее его, и мы только что сделали себя ненужными. Без нас рядом очень немногие могли бы бросить ему вызов. Если бы не это, он нашёл бы другой повод избавиться от нас.
— Не говоря уже о том, что мы свидетели всего этого дерьмового представления. Вряд ли это будет выглядеть как героическая победа, к которой он стремился, если все узнают, что он хладнокровно вырезал их всех, — добавила Эра, с отвращением глядя на кучу пепла.
— Ладно, ладно. — Аларик поднял обе руки, на мгновение крепко зажмурив глаза, пока пытался всё это осмыслить. — Но это никак не меняет того факта, что мы сейчас вернёмся в наш лагерь последними живыми людьми, которые видели обоих монархов мёртвыми. А по всем законам вероятности это означает, что мы очень скоро присоединимся к ним по ту сторону травы.
— Не обязательно. — Язык Халеда словно сопротивлялся каждому слогу; его мысль ещё не была до конца сформирована. Его разум лихорадочно работал, пока он пытался решить, стоит ли озвучивать свою наполовину созревшую идею.
— Ну, давай. — Джейме скрестил руки на груди, единственный, кто, казалось, совершенно не был выбит из колеи.
Халед посмотрел на каждого из них — на лучшие примеры того, какими могли быть драконы. Воины во всех смыслах этого слова, самые смертоносные из всех драконов и самые сдержанные. Иначе и быть не могло; только те, кто обладал высочайшей дисциплиной, могли овладеть пламенем. Именно поэтому все они сохранили свою человечность, тогда как столь многие из их сородичей поддались своей низшей природе.
Мысль медленно свернулась в его сознании.
— Джейме сказал дельную вещь, — наконец произнёс он.
— Я часто так делаю.
Все проигнорировали его, их внимание было приковано к Халеду.
— Мы — самая мощная угроза для трона, — продолжил он, желая, чтобы мог увидеть их реакцию прежде, чем слова сорвутся с его губ. — Так что, если мы сами его возьмём?
Ему ответила тишина, которая тянулась, казалось, целую вечность, и в это время его желудок неприятно переворачивался. Затем палатка взорвалась. Мнения обрушились на него одновременно, на полной громкости, но из всех голосов он выхватил голос Зефиры.
— Ты хочешь править? Откуда, чёрт возьми, это взялось? — Единственное, что было шире её глаз, — это её рот, раскрытый, пока она изумлённо таращилась на него.
При любых других обстоятельствах это заставило бы его рассмеяться.
— Не я, — Халед повысил голос, чтобы перекричать остальных, которые неохотно притихли. — Мы. Все мы. Мы видели, что монархия сделала со страной, с драконами. Один король поддался искушению нашей более тёмной природы, и остальные последовали за ним, что привело к тирании и десятилетию войны. Что если мы будем править как совет, направляя наших сородичей обратно к принципам контроля, дисциплины? Мы могли бы восстановить династию драконов такой, какой она была — даже лучше.
— Они никогда на это не согласятся. — Бодил покачала головой, неуверенно оглядывая остальных. — Или согласятся?
— А мы вообще хотим, чтобы они согласились? — Аларик прикусил губу, и казалось, что шестерёнки мыслей у него за глазами почти видны. — Править… это… Мы вообще хотим этого?
— Именно это нам и нужно решить сейчас. — Халеду приходилось удерживать себя от того, чтобы смотреть на Зефиру. Он отчаянно хотел узнать, что она думает, но каждый раз, когда его взгляд скользил в её сторону, он видел лишь чистый, неподдельный шок. — Всё остальное мы сможем решить позже, но прямо сейчас нам нужно решить только одно — пойдём ли мы этим путём.
— Так же, как будем принимать любые решения дальше, — предложил Халед. — Голосованием.
Аларик медленно кивнул.
— Голосование. Хорошо.
— Хорошо, — прошептала Эра.
— Тогда ладно. Кто за — поднимите руку.
Халед поднял свою, и на одно мучительно долгое мгновение казалось, что он будет единственным. Джейме вздохнул, разомкнул руки на груди и нехотя поднял одну.
  
— Как я могу упустить шанс стать Прекрасным Принцем? — Его губы изогнулись в улыбке, но она не скрыла тревоги в его глазах.
Аларик медленно поднял руку, и Бодил последовала его примеру, надув щёки в тяжёлом вздохе. Даже Эра подняла руку. Халед сдался и наконец посмотрел на Зефиру, обнаружив, что она пристально наблюдает за ним.