Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

Неподалёку обнаружилось кресло-каталка, и я сгрузил Андрея в него, покатил по коридору. Быстро, почти бегом. Уверен, погоня уже близко.
Домчались до лифта, я нажал на кнопку, вызвал. Побарабанил пальцами по ручке кресла-каталки в томительном ожидании, он, как назло, принялся кататься по этажам прежде, чем приехать к нам. Лифт оказался просторный, как раз для перевозки пациентов, и я нажал на кнопку первого этажа.
Лифт тихонько дзынькнул, дверь раскрылась, и я увидел в холле первого этажа целый отряд новых противников. В чёрных противогазах и бронежилетах, из-за чего они походили на каких-то инопланетных пехотинцев с хоботами. Я немедленно нажал на кнопку закрытия дверей. До того, как нас заметили.
Если бы я был один, то выбрался бы отсюда без труда. Но у меня на руках был Андрей, совершенно обессилевший от первого применения магии. Я решил выбираться другим путём.
Я нажал кнопку минус первого этажа, лифт, слегка дёрнувшись, поехал в подвал. Двери открылись, на меня дохнуло ледяной прохладой и запахом формалина. Мы приехали в морг. Рановато, конечно, нам в морг ехать, но иного выхода я не видел.
Санитар в зелёном клеенчатом фартуке попытался загородить нам путь.
— Вы кто? — недобро спросил он.
— Конь в пальто, — столь же недобро отозвался я. — Чёрный ход тут есть?
Что-то в моём тоне его испугало, хотя санитар был в два раза шире меня. Может, командный голос урождённого аристократа, привыкшего повелевать, а может, чужая кровь на лице и одежде.
— Там, — безропотно указал он.
Я покатил кресло-каталку по выщербленному кафелю, практически переходя на бег. Здесь, впрочем, гораздо чаще ездили пассажиры, которые на тряску пожаловаться не могли.
Длинный пологий подъём вывел нас к чёрному ходу, через который в морг привозили тех, кто поездки на скорой не пережил или тех, кто её не дождался.
На улице было пусто, с этой стороны нас не ждали. Здесь, в закутке позади больницы, стояли несколько припаркованных скорых, и я направился к ним. «Патриота» придётся бросить, у центрального входа нас наверняка ждут, но ничего. Серёга не обеднеет.
Старенькая газелька с красным крестом на боку оказалась не заперта, так что я закинул Андрюху на пассажирское сиденье, а сам уселся за руль. Ключей в замке не было, но мне ключи не нужны. Да и система тут примитивная, без всяких противоугонок, так что завести двигатель не составило труда. Взглянул на всё иным зрением, проникая в суть вещей, замкнул пару проводков, и вот мотор, кашляя и чихая, тарахтит под капотом.
Выезжать, однако, пришлось мимо центрального входа, и да, я оказался прав. Возле «Патриота» тёрлись те же самые хоботы в бронежилетах и с автоматами. На отъезжающую скорую они не обратили никакого внимания, а вот у ворот нам попался излишне бдительный товарищ.
Боец в противогазе махнул нам рукой, мол, стой, передвинул автомат на пузо, поближе. Лобовое стекло у нас не затонировано, так что он скоро увидит, что впереди сидят не фельдшер с водителем, а мы с Андрюхой, так что я вдавил тапку в пол.
Мотор оглушительно заревел, газелька начала набирать скорость, покачиваясь на рессорах. Хобот отскочил в сторону, дёрнул затвор, полоснул очередью по машине. Мы промчались мимо, стайка свинцовых шершней продырявила бок с красным крестом, разбивая что-то в салоне, позади нас.
Я глянул в зеркало заднего вида, автоматчики спешно грузились по машинам, в погоню. Я вывернул на оживлённую улицу, чудом избежав столкновения с автобусом, вспомнил, что еду на скорой, включил мигалки. Передо мной тут же начали расступаться все участники дорожного движения, так что я смело проезжал на красный, перепрыгивал лежачих полицейских и превышал скорость, уходя от преследования. Люди Воронцова делали всё то же самое, но им приходилось чуточку сложнее.
Стрелять на ходу в центре города они пока не осмеливались, но уже стремительно сокращали разрыв. Я давил на педаль газа, разогнавшись до ста сорока километров в час и рискуя опрокинуться на высокой и валкой газельке, лавировал в потоке, лишь по счастливой случайности никого не цепляя.
  
Я пытался выбраться за город, чтобы минимизировать возможные разрушения, и мчался теперь по объездной к трассе на Тобольск. И тут к нам присоединились те, кого я совсем не ожидал увидеть. Полицейские.
Обычно они избегали таких разборок, приезжая только после их завершения, но теперь почему-то решили вмешаться. Сирены и мигалки теперь включились не только у меня. Погоня постепенно становилась всё более и более напряжённой.
— Скорая помощь, госномер В-бубубу-бубу, приказываю немедленно остановиться! Прижмитесь к обочине и остановитесь! — донеслось до меня сквозь рёв мотора и шум колёс.
Через матюгальник голос искажался настолько, что я даже не сразу понял, что обращаются ко мне. Останавливаться я не собирался. Меня охватил азарт погони, мне хотелось оторваться от преследователей своими силами. Проверить себя в умении водить газель, за рулём которой я сидел, впрочем, впервые.
— Прижмитесь к обочине! Или мы будем вынуждены открыть огонь! — пробубнил полицейский.
Меня преследовали сразу несколько машин. Четыре фургона с автоматчиками, две полицейские бело-голубые «Чайки» с форсированными двигателями. У скорой помощи двигатель был самый простой, она на такие погони рассчитана не была, поэтому я мог надеяться только на свои безумные умения.
Как вариант, можно было бы таранить и бортовать преследователей, но это крайне рискованное занятие, особенно на такой скорости, так что я пытался выбраться просто так. Изначальным планом было вывести воронцовских солдат за город, в лес, остановиться там и учинить бойню, но теперь, когда к погоне подключились стражи порядка, этот вариант отпадал сам собой. И у ближайшего перекрёстка я развернулся, возвращаясь обратно в город.
Разворот вышел чересчур резким, газелька едва не опрокинулась, встав на два колеса, но нам повезло и мы смогли продолжить путь. Андрей тихонько застонал от боли во всём теле после такой тряски.
— Прости, браток, — только и смог пробормотать я.
Пока мы не оторвались от преследователей, больше я ему ничем помочь не могу.
Теперь мы мчались по частному сектору, распугивая собак и гуляющих по грунтовой дороге куриц. Газель подпрыгивала на каждой кочке, как горный козёл, но скорости я не сбавлял. Некогда.
Скорая петляла, как обезумевший заяц, запутывая следы. Я поглядывал в зеркало заднего вида, контролируя ситуацию на дороге. Один из фургонов вылетел на обочину и врезался в фонарный столб на полном ходу, другой устроил ДТП с грузовиком-ассенизатором, воронцовских машин осталось только две. Полицейские действовали куда осторожнее, но и сбросить их с хвоста никак не удавалось.
Новых экипажей пока не появилось, но что-то мне подсказывало, что они уже в пути, и мне надо уходить как можно скорее. Иначе господа полицейские объявят план «Перехват», вычислят мой примерный маршрут и попытаются остановить с помощью заграждений или шипов на дороге. Я не был уверен, преследуют меня из-за того, что полиция куплена или из-за того, что я угнал скорую, но оба варианта не сулили мне ничего хорошего. Лучше не попадаться.
Из частного сектора я снова выезжал к центру, к набережной, и при виде серой водной глади мне в голову пришла безумная идея. Безумная, но рабочая. Я резко повернул и поехал на мост через Туру. Он как раз ремонтировался в очередной раз, бетонные ограждения были сняты, так что я, сбивая предупреждающие знаки, выехал на полосу со снятым асфальтом.
— Держись, Андрюха! — выкрикнул я.
А потом резко вильнул рулём вбок, на полной скорости съезжая прямо в реку.
Мост находился достаточно высоко над водой, так что газель несколько секунд провела в свободном падении, в полёте. Водители фургонов ударили по тормозам. Один остановился на самом краю, чудом избежав падения, ему в задний бампер ударил другой, и фургон полетел в реку вслед за нами.
Удар о водную поверхность вышел резким и внезапным, как бы я к нему не готовился. Вода начала проникать в салон, быстро заполняя все пустоты. Теперь настало время для магии.