Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

— Смотря что ты хочешь, — пожал я плечами. — Если хочешь дворянство и на военную службу, придётся регистрироваться.
— А что будет, если не зарегистрируюсь? — хмыкнул он.
— Ничего хорошего, — сказал я, вспоминая, что сам ещё так и не добрался до Канцелярии.
Неучтённых магов не любили. Неучтённые маги — это опасность для всех, в том числе для самого мага, и пробудившийся дар нужно было вписать в метрику в течение трёх дней. Под угрозой конского штрафа, если ты не успел ничего натворить, и тюремного заключения, если твоя магия нанесла кому-нибудь вред. Моя — нанесла, и не раз, поэтому я планировал уходить от закона как можно дольше.
— А ты сам зареган? — спросил Андрей.
— Нет, — сказал я.
— Тогда и я не буду, — ухмыльнулся новоиспечённый маг.
Во всех смыслах новоиспечённый.
— Ладно, давай выздоравливай, — сказал я. — С новыми силами не переусердствуй.
— Как скажете, Иван Василич, — сказал Андрей, не скрывая гордости за свои новые умения.
Я поднялся, собираясь уходить, как вдруг в палату вошли трое мужчин в больничных пижамах. Лица их казались смутно знакомыми, завидев меня, они остановились в дверях, замерев от испуга. Я вспомнил, где я их видел. Безопасники Воронцова, которых я вырубил на улице. Похоже, скорая привезла всех в одну и ту же больницу.
И этих товарищей Андрей не видел, он и запомнил-то, скорее всего, лишь двоих, своих палачей. Огневика и его подчинённого.
Мы молча встали друг напротив друга, они меня точно узнали, но предпринять ничего не могли, даже позвать на помощь. Мне же как-то претило избивать уже побитых.
— Так-так-так… — протянул я. — Старые знакомые.
Взгляд одного из них стрельнул на тумбочку, скорее всего, у него там было припрятано оружие, и он высчитывал, успеет ли до него добраться.
— Сколько Воронцов назначил за мою голову? — спросил я.
Троица переглянулась, уставилась на меня.
— Десять миллионов, — сглотнув ком в горле, выдавил один из них.
— За мёртвого, — добавил другой.
— А за живого? — уточнил я.
— Двадцать, — ответил первый.
— Маловато, — разочарованно хмыкнул я. — Я думал, побольше будет.
Я свою жизнь ценил гораздо больше.
— Не возражаете, если я эту награду у него сам заберу? — спросил я.
Возражений ни у кого не оказалось. А мне подумалось, что Андрея надо отсюда вызволять, пусть даже его соседи пока и не в курсе, кто он такой. Шила в мешке не утаишь.
Один из безопасников попятился назад, в коридор. За подмогой, скорее всего, и пусть даже огневик, как аристократ, наверняка уехал в другую больницу, то в любом случае здесь должны быть и другие бойцы.
— Стоять, — окликнул его я, но он не послушал, рванул в коридор.
— Заславский здесь! — заорал он во всю мощь своих лёгких. — Тревога!
— Ипатьев, — зло процедил я, бросаясь в погоню.
Двое других безропотно встретили мои кулаки своими скулами, рухнули на потёртый линолеум, и только после этого я вырвался в коридор вслед за их товарищем.
Он, прихрамывая, бежал по широкому коридору, стуча во все двери по пути, словно это могло как-то ему помочь. Из других палат начали выбираться люди, среди которых я узнавал своих прежних противников. Похоже, воронцовские лечились тут всей своей дружной компанией. В больничных пижамах они выглядели потешно, но решимость заработать десять лимонов от графа ясно читалась в их лицах, во всех до единого.
И они бесстрашно бросились на меня, вооружившись кто чем горазд. Стулом, дужкой от кровати, один даже выбежал с капельницей, размахивая стойкой от неё, как трезубцем. Мне пришлось отступить на несколько шагов, чтобы не попасть под удар, а потом я рванул в контратаку, перехватывая оружие у одного из безопасников.
Я, в отличие от них, был здоров и полон сил. Их, конечно, больше, но это ерунда по сравнению с моим желанием сохранить свою шкуру в целости. Я перехватил дужку от кровати, вывернул её из рук у бритоголового бычары, тут же ткнул скруглённым углом дужки ему в зубы, во все стороны брызнула кровь вперемешку с осколками зубов. Похоже, теперь ему понадобится ещё и стоматолог-ортопед.
  
Один из противников попытался достать меня табуреткой, тяжёлой и неповоротливой, и я играючи отскочил назад, уворачиваясь от мебели. Затем размахнулся дужкой, крутанул её в руке и быстро ударил врага по плечу, ломая ключицу.
Противники всё прибывали и прибывали, и я мог бы размазать их всех магией в считанные секунды, но слова Остермана никак не покидали моей головы. Я и без магии способен на всё, что захочу.
Ещё один безопасник ткнул в меня капельницей, словно копьём, я в последний момент успел отвести удар, метивший в горло. Подбил железную стойку вверх, пнул урода в коленную чашечку. Всё это время я понемногу отступал, но теперь отступать было уже некуда, я практически упёрся в окно, которым заканчивался коридор.
Секунда передышки, и я наконец скинул белый халат, который мне только мешался, а затем, словно тореадор, поймал этим халатом следующий тычок капельницей. Крутанул, обездвиживая его импровизированное оружие, а потом без всяких сантиментов ударил безопасника в голову дужкой. Дужка басовито загудела от такого удара, немного погнулась, и мне пришлось выгибать её обратно.
Оставшиеся безопасники нападать не спешили, похоже, знали уже, на что я способен, и я поманил их свободной рукой.
— Алло! Шеф? Заславский здесь! — услышал я, как кто-то из них по телефону докладывает о моём прибытии. — Да, постараемся задержать! Ждём! Так точно!
Ага, шиш вам с маслом. Можете попробовать, но результат не гарантирован. Задержать меня точно не выйдет. С другой стороны, чем больше воронцовских людей выключится здесь, тем меньше их будет в поместье графа. Пожалуй, пора проредить их ряды.
  
Глава 16
 
Они думали, что загнали меня в тупик. Хищно ухмылялись, поигрывали своим импровизированным оружием, переглядывались, тихо переговаривались, знаками передавали друг другу приказы.
— Брось оружие. Тогда никто не пострадает, — предложил мне один из воронцовских людей.
— Пока страдают только ваши люди, — усмехнулся я, ещё раз крутанув дужкой от кровати.
Другого приглашения не понадобилось, они кинулись на меня все одновременно. Ни один из их ударов не достиг цели, я предугадывал каждое движение, глядя на них не обычным зрением, а представляя всё в виде потоков энергии, так информации поступало гораздо больше. Не знаю, считается ли это за использование магии, но в тот момент это был единственный вариант, чтобы не получить по лицу табуреткой или ножкой от стула.
Я свирепо размахивал дужкой, которая со свистом рассекала воздух, то и дело врезаясь в голову или корпус кому-нибудь из воронцовских людей.
Они падали один за другим, как колосья под серпом, но жажда десяти миллионов и графской милости гнала их вперёд, как леммингов. Словно им выдали наркоз, отключающий инстинкт самосохранения.
Дужка в моих руках погнулась так, что оказалась непригодна для боя, и я с размаху метнул её в ближайшего противника. Она ударила его прямо в череп, издавая гулкий металлический звон, и я остался с голыми руками против вооружённых тренированных бойцов графа Воронцова.
На меня кинулись сразу четверо, больше мешая друг другу в тесном коридоре.
— Иван Василич, поберегись! — раздался зычный крик Андрея, выбравшегося из палаты.
Он чиркнул зажигалкой и дыхнул, словно набрал полный рот керосина. Струя огня пронеслась по коридору, сметая всё на своём пути. Я-то закрылся от магического пламени, а вот воронцовские такого подвоха не ожидали. Завопили, начали кататься по линолеуму, сбивая огонь. Андрей, полностью обессилевший, тихонько сполз по стеночке.
— Андрюха! — воскликнул я, подскакивая к нему. — Зачем ты так⁈
Он, блаженно улыбаясь, снова погружался в беспамятство.
Так, пора отсюда валить. Причём вместе с Андреем, потому что скоро сюда заявится кавалерия, и за нападение с использованием магии с него обязательно спросят. Я закинул его на плечо, крякнув от натуги, оглянулся по сторонам. Коридор был наполнен избитыми и ранеными, стоны и плач звучали, казалось, отовсюду, но врачи и медсёстры не спешили показываться в этом коридоре. Никому не хочется вмешиваться в разборки аристо.