Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

Я создал плотный воздушный пузырь, размером как раз с кабину газели, отстегнул оба ремня, свой и Андрюхин. Газель уже полностью ушла под воду, серая вода сомкнулась над нашими головами. Я высадил лобовое стекло, выбрался сам, начал вытаскивать Андрея, который всё ещё был в полубессознательном состоянии.
Колёса скорой медленно погружались в густой ил, заваленный различным мусором, неподалёку опускалась ко дну ещё одна машина, из которой пытались выбраться автоматчики Воронцова. До нас им теперь не было никакого дела, они были заняты спасением собственных жизней.
Андрея удалось вытащить, тем более, что в воде он был не настолько тяжёлым, и течение потащило нас за собой как есть, в воздушном пузыре. Мимо проплывали удивлённые рыбы, ловить которых я не осмелился бы даже в самый голодный год, покачивались зелёные водоросли. Дно реки было завалено корягами, старыми шинами и металлическими остовами какой-то техники. Русло не чистилось уже очень давно.
Пузырь приходилось поддерживать всё это время, растрачивая магию, но я хотел уплыть подальше от моста и наших преследователей. В идеале — доплыть до Мыса и выбраться там на берег. Да, меня всё равно будут искать, но, скорее всего, только вблизи от моста.
Андрей очнулся внезапно. Мы были ещё под водой, в пузыре, я тащил его на себе, как вдруг он задёргался суматошно, не понимая, что происходит, и где он находится. Вокруг нас была только мутная серая толща воды, и я бы тоже, наверное, насторожился, очнувшись здесь после того, как отключился в больнице.
Я быстро оглянулся, Андрюха бешено озирался по сторонам. Он начал хвататься за меня, сбивая мне концентрацию.
— Да тихо ты! — рыкнул я.
Не сработало. Андрей продолжал паниковать. Если так продолжится ещё немного, наш пузырь лопнет и мы окажемся на дне реки, из которой можем и не выплыть. Течение тут оказалось довольно сильным.
— Поспи ещё немного, браток, — процедил я, а потом двинул Андрею кулаком в голову.
Он разом обмяк, снова походя на безвольный манекен, а я тяжело вздохнул. Совсем не так я представлял себе наше спасение.
Течение тащило нас всё дальше и дальше, я не вполне уже понимал, где мы находимся, поэтому решил двигаться к берегу. Получалось не слишком-то быстро, особенно с бесчувственным телом Андрея в обнимку.
На пути прямо перед нами вдруг из толщи воды возникла опора следующего моста. Я чертыхнулся, попытался увернуться от неё, но течение не оставило мне шансов, и мы впечатались в бетонную опору.
Тело Андрюхи выскользнуло у меня из рук, пузырь лопнул, меня закружило в холодной воде, мгновенно проникающей ко мне сквозь одежду. Мутная пелена стала ещё ближе, я сразу инстинктивно задержал дыхание. На выдохе, неудачно, и организм немедленно начал требовать кислорода.
Вот только выныривать было некогда. Нужно было спасать Андрея. В очередной раз.
Его тоже несло течением, кувыркая и бултыхая в воде, и я принялся его догонять. Пришлось снова обратиться к магии, чтобы ускориться, иначе никаких шансов у меня бы не было.
Мне удалось схватить его за штанину просторной больничной пижамы, подтянуть к себе, после чего я начал выгребать наверх. Лёгкие горели от недостатка воздуха, голова кружилась, но я упрямо тащил Андрея к поверхности. Он, к счастью, на этот раз не сопротивлялся.
Мы вынырнули на поверхность, и я сначала долго не мог понять, куда нас вынесло. Берег, к счастью, был довольно близко, и я потащил Андрея к нему. Выбрались мы в каких-то кустах, в топком низком месте, и я уложил его на траву, после чего принялся оказывать первую помощь. Он, вдобавок ко всему, успел ещё и наглотаться воды.
Я чувствовал жуткую усталость после такого чемпионского заплыва, но быстро взял себя в руки. Некогда расклеиваться.
Спустя несколько минут Андрей всё же очнулся. Я даже представить не мог, насколько ему сейчас хреново. Мог только посочувствовать. Подняться самостоятельно он не сумел, придётся снова его тащить, так что я поднатужился и снова взвалил его на себя. Сам погибай, а товарища выручай.
  
Подниматься по крутому скользкому берегу оказалось непросто. Я даже решил сначала помочь себе магией, но понял, что потрачу тогда последние резервы, и поднялся так. Вместо левого берега мы выплыли к правому, он был ближе, и это значило, что нам ещё как-то надо выбираться домой, на Мыс. Сейчас мы оказались на Лесобазе.
Начинало вечереть. Солнце садилось, понемногу холодало, мы, промокшие до нитки, брели по чужому району, куда уже подтягивалась местная шпана, с которой мысовские не дружили. Слава богу, это не Петроград, и мосты здесь не разводят, так что добраться домой мы всё-таки сумеем. Если дойдём до моста. Вызвать такси я не мог, телефон мой просто не пережил купания, в автобус нас в таком виде не пустят. Придётся прорываться пешком. Вот только хищные взгляды местных ребят ясно давали мне понять, что просто так уйти не получится.
  
Глава 17
 
Лесобаза. Печально известная. Самый криминальный район города, населённый уголовниками, маргиналами и пролетариями всех сортов. И мы, забравшиеся сюда совсем с другого берега, чужаки, пришельцы. Потенциальные жертвы.
Тут и дома отличались от того же Мыса, ветхие бараки с осыпающейся штукатуркой не ремонтировались, наверное, с момента постройки. Фонарей на улицах почти не было, а если фонарные столбы и стояли, заклеенные объявлениями с рекламой, то лампочки в них были выкручены или выбиты. Стены, исписанные граффити, навевали ощущение, что мы попали в настоящее гетто.
Я чувствовал жгучие пристальные взгляды, бросаемые на нас из подворотен и с детских площадок, но продолжал идти, помогая при этом Андрею. Он немного оклемался, но быстро шагать ещё не мог. Даже такой, неторопливый шаг требовал от него колоссальных усилий, он держался на одних только морально-волевых.
Мы шли окраиной, вдоль реки, но от внимания местных жителей всё равно не скрылись. К нам наперерез выскочил один из таких товарищей, больше похожий на морлока, а не на человека.
— Стоять! Откуда? — грозно окликнул он нас с Андрюхой.
Следом за ним подтягивались ещё шестеро.
Я посмотрел на него устало, вздохнул. Пацаны явно настроились на драку, повеселиться, показать молодецкую удаль, и что бы я не говорил, слушать меня не станут. Андрюха же предоставил разговор мне, как старшему.
— Из реки, — равнодушно бросил я.
— Чё, купальный сезон открыли? — гоготнул один из лесобазовских.
Они обступили нас кругом, преграждая путь, разглядывали, как диковинных зверей. Будто никогда не видели людей из другого района.
— Есть курить? — после короткой заминки и перебора возможных вариантов спросил морлок.
— Табак промок, спички отсырели, — сказал я.
На лице малолетнего гангстера отразилась работа мысли, он даже почесал в затылке, подыскивая новые аргументы. Похоже, не нашёл. Зато один из его дружков оказался посмышлёней.
— На Лесобазе кого знаешь? — с вызовом спросил он.
Я постарался припомнить, как звали местного главаря. Интересовался не так давно.
— Лёху Ильина знаю, — сказал я.
Пацаны рассмеялись. Оно и понятно, это ровно то же самое, если бы я на пограничной заставе другого государства какой-то оборванный бродяга заявил, что лично знает их государя.
— А он-то тебя знает? — смеясь, произнёс морлок.
— Думаю, наслышан. Иван Ипатьев, — представился я.
Моё имя было ещё не так известно, но на Мысу его уже знали все. Оставалось надеяться, что слава обо мне дошла и до противоположного берега.
— Это ты что ли Масленникова вынес? — удивился один из них.
— Ну, я, — сказал я.
Они зашушукались между собой, в воздухе повисло какое-то напряжение. Мы с Андреем ждали, какой вердикт вынесет общественность в лице семерых лесобазовских маргиналов.
— У Лёхи к Маслу вопросики были… К тебе пока нету, — сообщил морлок. — Гуляй, Вася.
— Как ты меня назвал? — я вопросительно поднял бровь, глядя ему в лицо.